Алексей Котаев – Человеческая оболочка (страница 10)

Хоть со сроками и не торопили, но действовать хотелось так, чтобы было как можно меньше возни. Айзек, конечно, уже знал, что хочет делать, и предложил свою безумную идею Юрию. Не так уж долго пришлось уговаривать старика. Он тоже понимал, что отплатить им придется. Оставалось только дополнить план.

Как бы страшно ни было, но выход в сложившейся ситуации был только один.

– На верхней правой полке шкафа стоит сверток. С зубами морского гиганта. Заточи, сверни и помести в жир, которым мы мазали лица при вылазке на южные угодья. Главное, чтобы все хорошо замерзло, – как по методичке читал Юрий, надеясь, что парень сообразит, как работает данная ловушка. – И запомни! Будь предельно осторожен! Прям, максимум концентрации! Иначе ни хрена не выйдет.

– Я понял. Постараюсь управиться поскорее. Старик, ты это… не скучай тут без меня.

Айзек повторял последовательность действий в своей голове. Одно за другим. Иногда, сам того не замечая, помогал голове руками, выводя в воздухе жесты. Так он добрался до зала со скамейками, оделся, замотал лицо, робко окинул взглядом Марию, уставившуюся в какую-то научную книгу, и краем глаза высмотрел Юрия в перекрестье дверей холла и лечебного кабинета. Тот сразу же почувствовал на себе взгляд и поднял голову.

Перед старым охотником стоял юноша высокого роста, полностью укутанный во все черное. С ног до головы его одежда была перетянута кожаными ремнями с креплениями для различной экипировки, и как только он накинул свой длинный плащ с капюшоном, все тонкости его снаряжения пропали. Все скрылось под черным. Сейчас в арсенале Айзека не было ничего примечательного, ведь шли они сюда не на вылазку, но его внешний вид все равно вызывал трепет.

Ясные светло-серые глаза пристально наблюдали через прозрачный пластик маски. Это единственная часть тела, которую можно было в нем увидеть, но эти глаза, пронзающим взглядом заставили старика задуматься. Во-первых, о том, что он впервые увидел в пацане сильную фигуру. Во-вторых, что вырастил он не приемника или опору в будущем, а какого-то хищника, пусть даже и не сильно опытного, но хладнокровного и рассудительного. Ведь сейчас Айзек собирался на такую опасную охоту, на которую Юрий в здравом уме не сунулся бы.

Мысль о том, что пора бы относиться к ребенку с должным уважением, зацепила гордость Юрия. Он попытался ее прогнать, но осознание того, что он впервые отправляет своего ученика так далеко одного, не давало ему покоя. Юрий впервые за почти двадцать циклов дал слабину.

– Эй, погоди! – крикнул он из кабинета так громко, что даже собранная и спокойная Мария вздрогнула. – Снегоход тебе пригодится. Можешь его взять. На этот раз…

Айзек улыбнулся. Он был рад, что в наконец-то ему начали немного доверять. Но больше радости доставляло то, что теперь не придется скрывать следы использования столь редкой техники. Он открыл плотно забитую деревянную дверь, выволок сани и, вновь взвалив веревку на плечо, направился домой. К своей горе. Моментально миновав плотно стоящие домики и светящиеся теплицы, проводив лопасти ветряка взглядом, он вырвался за пределы Повала. В родные, бескрайние снежные поля.

Непередаваемое ощущение свободы и самостоятельности толкало парня вперед. Ему доверились. Возложили на него ответственность. Радость от этого заставляла Айзека чуть ли не вприпрыжку мчаться домой. А самое главное – никто не будет недовольно жужжать над ухом. Собрать все свое добро нужно было до рассвета, и времени оставалось мало, небо начинало желтеть по левую руку от парня.

Солнце кинуло первые лучи на простирающееся до горизонта поле. Айзек оставил сани у подножья горы, а сам по узкой тропинке поднялся вверх. Поднимаясь, он разглядывал след, оставленный санями, и думал, что в этот раз он был как-то неаккуратен. Не надо было так кантовать старика. На обратном пути нужно быть нежнее.

Поднявшись к площадке, он по привычке набрал горсть поленьев, сложенных аккуратно у входа, и, пройдя через две плотных деревянных двери, зашел внутрь. Солнце еще не попадало внутрь, и Айзек соединил провод, включающий освещение. Привыкшей к жару печи рукой он открыл топку и кинул на красные угли три полена. Воздух, что залетал через открытую дверцу в печь, раззадорил тлеющие внутри угольки, и через пару минут поленья вспыхнули, осветив комнату рыжим светом. Шерсть на шкурах весело блестела и принимала тепло света в себя.

Там, где и сказал Юрий, парень нашел зубы огромного морского зверя. Гибкие и длинные как спицы для вязания они были слегка плоскими и совсем неострыми. Но они были невероятно упругими и, свернув их в плотную спираль, Айзек сразу понял, что за интересную штуку придумал старик. Хитрости Юрию было не занимать, но эта идея была не его. Она пришла от его народа. Когда-то давным-давно он лишь услышал о таком способе охоты. Но попробовать так и не успел. Не было ни острой нужды в мясе, ни в адреналине. Приключение, что взял на себя парень, таило много опасностей, о которых он, естественно, догадывался.

Зуб был заточен с обеих сторон так остро, что мог проткнуть кожу на ладони, стоило только сильнее надавить. Жир странных хрюкающих зверей Юрий аккуратно собирал в большой пластиковой канистре, обрезанной сверху. Эта странная скользкая масса спасала кожу от обморожения, давая слой, пусть и не человеческого, но все-таки жира. Свернув несколько зубов, Айзек залепил их стуженым жиром и обмотал бинтом, чтобы те держали форму, после чего кинул на мороз. За несколько подходов у него были готовы шесть желтых шариков, размером не больше кулака. Вонь, исходящая от этой ловушки, уменьшилась, стоило ей замерзнуть на улице. Но руки продолжали противно пахнуть.

– Блядь, надо было сначала вещи собрать! Все шмотки щас этим провоняют, – раздраженно говорил Айзек, вытирая руки о тряпку, лежавшую у разделочного стола. Красную и твердую от засохшей на ней крови. – Старик с меня шкуру спустит, как вернется…

Пока шарики из жира ждали своего часа на улице, парень начал собирать свою экипировку. Пару ножей он положил в кобуру на правом бедре. Тепловизор – в большой нагрудный карман куртки, чтобы ему было потеплее, и он сохранил заряд хотя бы на день. Фонарь аккуратно был повешен на пояс, туда же попали и запасные краги. Оружие хоть и было в дефиците, но оставаться совсем беззащитным Айзеку не хотелось, и он решил взять старенькую пневматическую винтовку. Пару раз качнув рычаг подачи давления, он оценил состояние плунжера и пневмотрассы, посмотрел, не пропускает ли баллон, и заправил в винтовку магазин с мелкими стальными шариками. Два других магазина для винтовки он убрал в карман плаща, в котором раньше лежали патроны с картечью. Длинный моток толстой нити он зацепил под курткой, чтобы она не мешала ему при движении.

Рюкзак брать было плохой идеей, и пришлось тщательно выбирать нужное среди огромного разнообразия охотничьего хлама, большая часть из которого даже в растопку печи была непригодна. Не говоря уже об охоте…

Бинт парень положил в карман штанов, надеясь не притрагиваться к нему в своем небольшом путешествии. Порывшись в заначке старика, он нашел один патрон для той маленькой пушки, которой он размозжил морду зверя в последнем походе. Заправив правый ствол своего секретного оружия, он вновь поместил его за спину. На пояс. Вот только в этот раз он не приматывал его намертво, ясно понимая, что это его единственный шанс на спасение от настоящих чудовищ.

Готово. Все самое важное было экипировано. Айзек вновь проверил шнуровку на обуви, состояние рукавиц, куртки, убеждаясь, что починил все с прошлого раза. Парень накинул свой плащ и вышел на улицу. Глубоко вдохнув свежий воздух, он обмотал лицо шарфом, натянул маску и накинул поверх головы капюшон.

Все жировые шарики, что лежали на улице в снегу, были освобождены от бинта и аккуратно сложены в тряпичный мешок с длинной тесемкой. Юноша перекинул мешок через плечо, положив его поверх плаща, застегнулся и двинулся в путь. На запад, в сторону леса. Туда – пешком.

Следы недельной давности еще не до конца замело, а значит охота имела шансы на успех. Солнце было невероятно высоко. Оно висело ярким до ожогов на глазах пятном, освещая все вокруг. Снег слепил очень сильно, давая миллионы бликов на маске, засвечивая изображение мира. Если бы около парня было хоть что-то цветное, то Айзек бы обратил внимание, что глаз от такого яркого света перестают воспринимать краски, добавляя в них скудную серость. Но из цветного было только голубое небо, огромным куполом нависшее над парнем. Он редко смотрел на него, боясь обжечь глаза. Лишь изредка, ночью, любуясь переливами сотен звезд.

То небо, что попадало в поле зрения парня, было почти белым, градиентом спустившемся до самого горизонта, на котором впереди мелькал черный высушенный лес. Долгая дорога намного короче, когда в голове есть мысли. А вот мысли у Айзека были, и в полном объеме.

Проваливаясь по щиколотку в снег и выгребая его из образовавшегося от ноги кратера, парень думал над словами Марии. А как бы он поступил на месте Юрия? Месть и злоба подхватывали его, он всей душой болел за наставника, хоть и с трудом понимал, какого это жить обычной жизнью… с женой и детьми. Есть вкусную еду, приготовленную женщиной, выменивать продукты и вещи, не уходя на несколько тысяч шагов от дома. Иногда парень терял эту мысль и думал о себе. Старик всегда говорил, что его родителей просто убили, а Айзека, еще ребенком, просто нашли в снегу. Но, причем тут Пан Оптикум, и что это вообще за страшное название?