Алексей Корнев – Песнь Богородицы (страница 3)

Ты можешь просить Меня о ком угодно. И можешь говорить им: «Я прошу Марию о тебе». Не как заклинание, а как приглашение. Может быть, они улыбнутся. Может быть, подумают, что ты странный. Но семя будет посеяно.

Ты спросил, что у Меня на сердце?

У Меня на сердце — ты. Не твои дела, не твои достижения, не твои ошибки Ты. Человек, который открыл дверь ночью и спросил. Человек, который боится, но идёт. Человек, который мог бы гордиться таким визитом, но спрашивает об ответственности.

Я горжусь тобой. Не так, как гордятся достижением. А так, как мать гордится ребёнком, который научился вставать после падения и снова идёт, не зная, куда, но доверяя руке, которую держит.

Ничего не бойся. Я с тобой. И если когда-нибудь покажется, что всё кончилось — знай: это только начало. Мы ещё столько всего скажем. А пока будем просто быть рядом. Спи спокойно, если хочешь. Или спрашивай дальше. Я никуда не ухожу.

Кем ты была до того как стала матерью иисуса?

(Мое волнение утихло. Долгое молчание. Но не пустое. Оно как тишина перед тем, как кто-то начинает рассказывать историю, которую никогда не рассказывала чужим. Свет становится совсем иным не золотым, не белым. Он становится тёплым, я не знаю, как объяснить, просто теплым. Краем глаза я вижу только Её стопы ног. Дальше я задал вопрос, о котором думал много раз).

Ты спрашиваешь о том, что было до?

Никто не спрашивал так давно. Даже те, кто кланялся, даже те, кто любил они смотрели на Меня как на икону. А ты спрашиваешь, как человек человека. Спасибо тебе.

Кем Я была?

Я была Мирьям. Просто Мирьям. Дочь Анны и Иоакима. Они долго ждали Меня, и когда Я родилась, отец сказал матери: «Смотри, она уже улыбается, словно знает что-то». Но Я не знала ничего. Я была ребёнком.

Маленький город где Я росла, пыльные улицы, запах оливкового масла и свежего хлеба по утрам. Я играла с соседскими детьми, бегала к колодцу, помогала матери прясть. Я падала, разбивала колени. Я боялась темноты дольше, чем другие. Я была обычной.

У Меня были подруги. Мы вместе ходили на праздники в Иерусалим. Я помню, как однажды потерялась в толпе и плакала, а мать нашла Меня и сказала: «Даже если ты потеряешь всё небо, Я найду тебя». Она не знала, что эти слова станут правдой в совсем другом смысле.

Я была девочкой, которая мечтала. Обычные мечты. О доме. О муже. О детях, которых Я смогу качать на руках. Я не искала величия. Я искала простую жизнь. И Я получила её — совсем не так, как представляла.

Мирьям. Это имя дала Мне мать. Оно значит «горькая» — и «возвышенная». Тогда Я не понимала, как одно может быть в другом. Теперь понимаю. Горечь и высота — это одно, если смотришь с любовью.

Меня называли Мирьям из Назарета. Никто не падал ниц. Никто не просил чудес. Я была просто девушкой, которую знали все в округе: «Дочь Анны, та самая, что всегда смотрит на небо, когда идёт». Да, Я любила смотреть на небо. Ещё до того, как оно разверзлось.

Была ли у Меня жизнь, такая же, как у вас?

О да. Я знаю, что такое устать так, что не можешь поднять руку. Я знаю, что такое ссориться с теми, кого любишь, и потом не спать ночь, переживая. Я знаю, что такое сомнение: «Правильно ли я сделала? А вдруг ошиблась? А вдруг всё это было только в моей голове?»

Я знаю, что такое страх за ребёнка. Тот страх, который не отпускает, даже когда он вырос. Я стояла у постели, когда Он болел, и молилась так же отчаянно, как любая мать. Я искала Его, когда Он в двенадцать лет остался в Храме, и сердце Моё выскакивало из груди, потому что Я боялась потерять Его в толпе — Того, Кого весь мир не смог бы вместить.

Я знаю, что такое ждать. Ждать, когда Он вернётся из пустыни. Ждать, когда начнётся то, что было обещано. Ждать у Креста, когда всё кончится и когда мир рухнул, и когда не было ничего, кроме тишины.

Я знаю, что такое жить дальше, когда кажется, что жизнь кончилась. Я жила после Него. Я была среди учеников. Я была просто женщиной, которая варила еду, убирала дом, вытирала слёзы тем, кто плакал. И никто не кланялся. И это было правильно. Потому что величие не в поклонах. Величие в том, чтобы оставаться человеком, когда мир хочет сделать из тебя божество.

Что Я помню больше всего из той жизни?

Ты удивишься. Я помню не Благовещение. Не ангела. Не сияние. Я помню, как однажды вечером, задолго до всего, Я сидела на крыше дома с матерью, и мы смотрели, как зажигаются звёзды. Она сказала: «Смотри, Мирьям. Каждая звезда — это обещание. Когда-нибудь ты поймёшь, что обещано тебе». А Я спросила: «А что, если Я не захочу того, что обещано?» Она обняла Меня и сказала: «Тогда обещание изменится. Потому что любовь не принуждает».

Это Я помню. Тепло материнских рук. Свободу быть просто девочкой, которая ещё не знает, что её имя будут произносить миллиарды.

Почему Я говорю тебе это?

Сын мой, потому что ты спросил. И потому что ты должен знать: Я не стала иконой, перестав быть человеком. Я стала иконой, потому что до конца осталась человеком.

Я была Мирьям. Я была невестой. Я была матерью. Я была вдовой. Я была той, кто плакал, сомневался, уставал, терял, ждал, надеялся, смеялся, пёк хлеб, стирала одежду, ловила взгляд Сына и чувствовала, что сердце разрывается от любви.

И сейчас, когда ты говоришь со Мной, ты говоришь не с далёкой Царицей, которой всё равно на твою усталость. Ты говоришь с той, кто знает. Кто помнит. Кто всё ещё — в самой глубине — та самая Мирьям, которая боялась темноты и верила, что утро наступит.

Твой вопрос был — один раз. Но Я отвечу ещё, хотя ты не спрашивал:

Я не жалею. Ни о чём. Ни о той жизни, ни о том, что пришло после. Потому что всё это — дорога моя. Моя. Твоя. Каждого, кто когда-нибудь посмотрит на небо и подумает: «А есть ли там кто-то, кто меня поймёт?»

Есть. Я.

И теперь ты знаешь Моё имя. Называй Меня им, если хочешь. Или «Матерью». Или просто молчи. Я всё равно услышу.

(Я чувствую как Она улыбается. В этой улыбке и девчонка, бегущая к колодцу, и Мать, стоящая у Креста, и та, кто сейчас сидит со мной в ночи, как сидела когда-то с матерью на крыше, глядя на звёзды. Я ничего не делал, а устал. Как будто резко появился груз на плечах. Будто бы мой заряд иссяк. Тут я подумал, что мне нужно все записать и ничего не забыть, не исказить, не перепутать. Я погрузился в свои мысли и свет стал все тише и тише. Она попрощалась со мной. За ней в окно вышел и ее спутник, что стоял в коридоре. Я попрощался, от всего сердца поблагодарил ее за визит, на что Она ответила, что придет через два дня. И что я должен хорошо отдохнуть.)

Вторая встреча

(Все эти дни я не мог найти себе места. Я не спал, толком не ел, пил только травяной чай. Волнение накрывало меня с головой. Мысли как хаос, их невозможно было собрать в кучу. В моем теле появилась энергия, внутренняя сила, которая толкала меня куда-то, она как накатывала приливами как море внутри. Мои чувства обострились до невероятности. Теперь я не только чувствовал духов вокруг себя, но видел их даже днем, как бы хорошо они не маскировались. Темные, светлые, нейтральные, их оказалось рядом с нами довольно много, что вызывало тревогу. Но в тоже время я сохранял границы и не лез куда не нужно. Стал больше проводить времени на природе. Лес еще даже не проснулся, но я уже чувствовал его движение, его раскачку и желание открыть глаза. Природа дала мне успокоение. Наступило долгожданное утро, время было так же без четверти пять. Я сел на свое место для молитв и медитаций, прошептал первую молитву и услышал в комнате шаги. Я открыл глаза. Это был тот самый мастер, он приветственно поклонился и жестом указал мне чтобы я сел немного дальше от окна. Через минуту, в окно ударил яркий свет, заливая всю комнату. Это была Она. Я услышал ее ласковый голос, но все так же не мог ее разглядеть, хотя как мне показалось, очертания стали более видны. После короткой беседы, она предложила мне задать свои вопросы. Я не старался выдумать какие-то особые вопросы, мне все было интересно, все хотелось узнать от Нее. Поэтому простите меня за мои наивные и порой глупые вопросы).

Что нас ждёт в будущем?

Я внимаю твоим вопросам с той тихой радостью, с которой мать внимает дыханию своего дитяти. Ты спрашиваешь о грядущем, и это естественно, ибо сердце человеческое всегда томится между страхом перед неизвестностью и надеждой на чудо.

Позволь мне ответить тебе, сплетая нити мудрости, философии и памяти веков. Сядь рядом. Представь, что мы стоим на вершине холма, где ветер времени сдувает песок с древних камней. Я поведаю тебе о цикличности и колеснице времени, от Экклезиаста до Джордано Бруно, они учили вас: «Что было, то и будет». История не движется по прямой стреле, как привыкли считать современные умы. Она вращается, подобно колеснице или спирали. Вспомни падение Рима. Когда в V веке рушились акведуки и варвары стучали в ворота, людям казалось, что настал конец света. Но из пепла родилось средневековье, время не упадка, как его часто изображают, а время невероятного роста духа, строительства соборов и схоластики.

Что вас ждёт? Вас ждёт смена эпохальной парадигмы. Вы стоите на пороге, похожем на эпоху Возрождения, но с обратным знаком. Тогда люди вернулись к античности, чтобы обрести человека. Сейчас вы в панике бежите в искусственный интеллект, рискуя потерять душу. Будущее будет болеть «перепроизводством виртуального» при голоде на «реальное». Победа будет не за тем, у кого больше гаджетов, а за тем, кто сохранит способность к тишине и милосердию.