Алексей Корнелюк – Проявитель (страница 2)

Всю дорогу до дома обжигал карман украденный из лаборатории груз. Оттягивал, как непосильная ноша. Я не воришка. Да что там, я даже ни разу не дрался, всю жизнь поддерживая статус «пай-мальчика».

Два последних перекрёстка я искал объяснение поступку и пришёл к тому, что подсознание каким-то образом взяло верх, а дальше всё как в тумане. Рука хватает эмульсию, я фотографирую на телефон формулу и спешу на выход. И вот, я здесь, в обшарпанном салоне такси.

– Здэсь остановить? – возник голос водилы.

– Да, пожалуйста.

Выйдя на улицу, я прохлопал карман, оглядел пустынную улицу и побрёл во двор.

Когда открыл дверь домофона, на секунду замешкался, впуская сквозняк в подъезд.

Может вернуться? Сказать, что это вышло случайно и…

А потом я почувствовал приятное растекающееся внутри тепло. На третьем этаже ладони взмокли от возбуждения. Закрыв за собой дверь на все обороты, я повесил цепочку и прислонил лоб к холодной металлической двери.

Не включая свет, я быстро прошел на кухню, затем в спальню и по очереди плотно зашторил окна. Стянул халат, выложил эмульсию на диван и включил настольную лампу. Тёплый жёлтый свет прогнал мрак, и я впервые посмотрел на ладони. Они тряслись.

Вскочив, я попробовал встряхнуть руками, затем плотно обхватил себя и сделал 5-6 кругов по комнате. Эмульсия на краешке дивана дьявольски подсвечивалась, ловя блики настольной лампы.

Сев на корточки возле дивана, я взял в руки эмульсию и перевернул, наблюдая, как тягучая жидкость бордового цвета переливается, оставляя розоватый шлейф на стекле.

В животе заурчало. Сотню раз я проделывал одно и то же, добавлял по капле раствора в воду для Яхве, и что же? Сейчас я сам готов стать подопытной крысой? А что, если я просто погибну? Неизвестно как раствор подействует на человека. А если ослепну? Вопросы сыпались один за другим, а тепло внизу живота растекалось и растекалось…

Закусив внутреннюю часть щеки, я медленно открутил крышку, поднёс эмульсию к носу… Она ничем не пахла.

В жизни каждого человека наступает момент, когда нужно сделать выбор. Вся моя прошлая жизнь словно была репетицией, дни как две капли воды похожие друг на друга проносились с немыслимой скоростью. Мне не за что было цепляться. За этот самый икеевский диван? Или съёмную квартиру?

Запрокинув голову, я оттянул веко, точка на конце пипетки набухла и, превратившись в каплю, стала падать. В этом падении секунды растянулись в бесконечно долгую временную шкалу, и, не моргая, я наблюдал, как капля всё сильнее приближается к сетчатке глаза.

Глава 5

Веко, чавкая, два раза лизнуло глазное яблоко.

Щипать стало не сразу, а по нарастающей.

Быстро закрыв глаз, я стал массировать веко, проглаживая пальцем сверху вниз.

После полуминутного массажа дискомфорт стал спадать, остался разве что лёгкий зуд в слёзном канале. Но… почему я ничего не чувствую?

На первый взгляд всё так же. Может дозировка недостаточная или нужно капнуть в оба глаза?

Я взял эмульсию, лёг на пол и потянул веко второго глаза.

Приблизил пипетку, рука дрогнула.

Свет в комнате вытянулся. Искривился.

Убрав палец от века, я зажмурился.

Снова открыл глаза, свет в комнате тёк и попадал в каждый уголок комнаты. Так, словно само освещение стало ярче. Привстав на локтях с пола, я услышал треск и, всматриваясь в ореол жёлтой лампы, я сообразил, что потрескивание исходит оттуда. Сглотнув, я отчётливо почувствовал, как смочилось нёбо, как слюна скользнула по горлу.

Всё было как раньше, разве что каждое ощущение будто выкрутили на максимум. Теперь я отчётливо чувствовал сквозь джинсы холодный пол, ощущал шероховатость паркета на

Встаю. Пошатывает… Хватаюсь руками за край стола.

С верхней полки оглушительно громко падают книги.

Закрыв ладонями уши, я пячусь назад и, упёршись икрами в диван, сажусь.

Смотрю на руки, больше не трясутся, но, всматриваясь, вижу, как сквозь тонкую кожу по венкам курсирует кровь.

Голова кружится. Слышится гул всё громче и громче. Так, что кажется, вот-вот взорвутся перепонки.

Я валюсь на бок и наощупь хватаю подушку.

Прижав к голове, даже через неё я слышу, как в небе пролетает самолёт.

Шевелю челюстью. Звук турбин отдаляется, затихает.

Снова встаю и снова пошатывает.

Резкий невыносимый запах ударяет в ноздри.

Принюхиваюсь, запах доносится откуда-то возле стола.

Сажусь и ползу на карачках к очагу резко спиртового запаха.

Обшаривая нишу стола, я заглядываю за примыкающую к нему тумбу и вижу кончик фломастера, накрытого комками пыли.

Тянусь пальцами. Достаю. Фломастер открыт и неизвестно сколько там пролежал. Зажав нос, идут на кухню.

Открыв мусорное ведро, выкидываю фломастер и, отпустив зажатый нос, чувствую, как новые запахи тут же бомбардируют обонятельные рецепторы. Я вдруг почувствовал пролитый жир от сайры, ощутил уксусный запах открытой банки огурцов, завалявшийся кусок пиццы из-под помятой картонной коробки.

Прижав согнутый локоть к носу, я спешу прочь с кухни. Надо умыться, смыть этот запах…

Я не успеваю щёлкнуть включателем, зайдя в ванную, как зрение адаптируется. На ватных ногах подхожу к зеркалу и застываю от увиденного…

Глава 6

Вокруг тела, как второй слой кожи, исходили волны. Неоднородные, пульсирующие… будто жившие своей жизнью, они то расширялись, то сужались, следуя за дыханием. Я завороженно следил за этим невообразимым по красоте явлением – золотистое поле курсировало вокруг тела, и стоило мне поднять руку, как волны огибали её. Всё моё тело, казалось, находилось в овальном защитном чехле или… ауре? Неужели так выглядит аура?

Я сфокусировал взгляд на переносице, взяв в расфокус окружающий мир, и когда моргнул, аура стала исчезать. Не то, чтобы она исчезла насовсем, нет… Скорее, она могла показываться, если направить взгляд внутрь себя, и могла исчезать, если я захочу.

То, что человеческое тело выделяет энергию, не стало для меня открытием, но тут было нечто большее, выходящее за рамки научного представления о мире.

Я взялся за холодный край раковины и всмотрелся в сетку водосточной трубы. На миг мне показалось, что я мог видеть изъеденные ржавчиной трубы, уходящие глубоко в землю. Я снова моргнул, вызвав воспоминания о лекции.

Фрагмент памяти всплыл с поразительной четкостью, как если бы я включил видеокассету, на которой я сидел за партой и слушал профессора. Косноязычная речь с изобилием научной терминологии ложилась удивительно складно. Я наблюдал за профессором, ходившим вдоль аудитории, и когда он открывал рот, произнося, скажем «В митохондриях электрическая энергия преобразуется в энергию химических связей энергетических молекул – АТФ», слова как бы замирали в воздухе над ним.

Это сложно объяснить, и больше всего подходит аналогия с комиксами, когда речь героя обрамляется облачком. Речь профессора не просто вырисовывалась над ним, она мигала и впитывалась в сознание, как в губку.

Тряхнув головой, я прогнал воспоминание и открыл кран. Вода с шипением полилась в трубу. Мелкие капли брызгали на джинсы, и сквозь ткань я ощущал, как мокреет кожа, а точнее как роговой слой эпидермиса увлажняется.

Липкая тошнота от переизбытка информации скрутила живот, я ощущал все органы.

Чувствовал, как спазмирует кишечник, как в печени булькает желчь, и, прислонив руку ко вздутому животу, постарался успокоиться. Кислород от полости носа скользил по трахее и на вдохе распирал бронхи, а на выдохе диафрагма сжималась… Я скатился по стене и уселся на кафельный пол.

За стенами словно по щелчку включились другие звуки. Я отчётливо слышал, как ругаются соседи этажом выше, как шумит фен в одной из ванных, как пищит микроволновка, как ведущий по телевизору рассказывает новости…

Растерев ладошками уши до жара, я приказал себе успокоиться.

И звуки вдруг исчезли. Тишина стояла гробовая. От непривычки я поводил туда-сюда челюстью.

Выйдя из ванной комнаты, я прошёл на кухню и осторожно через шторку выглянул на улицу.

Алая полоска рассвета неторопливо освещала сонные улицы. Машины в две полосы разъезжались в обе стороны. По тротуарам шли заспанные прохожие. Меня привлекла собака, писающая на столб возле автобусной остановки. Увидев голубя, она дёрнулась, натянув ошейник, и вместе с хозяином побежала за птицей.

Звуков всё не было, я открыл окно. Тишина. Холодом тянуло по полу.

Я сфокусировал всё внимание на лающем псе, и в такт его открывающейся пасти вылетало отчётливое «АФ-АФ-АФ». Я мог стоя на третьем этаже по желанию менять громкость лая, мог подключать звук ветра, играющего с моей шторой, мог включать пронзительный вой проезжающей на красный свет пожарной машины. И все эти «МОГ, МОГ, МОГ» слились в единое понимание новообретённой силы. Над собой и окружающим миром.

Я снова зашторил окна, повернулся в сторону бардака, оставленного на столе, и вдруг понял, что это только начало, и на что способен мозг ещё предстоит выяснить.

Глава 7

Карман завибрировал, и, ещё не отойдя от впечатлений, я накрыл джинсы ладонью. Не сразу, а постепенно с каждым последующим «ДРРРР» вибрация возвращала меня в реальность.

Как только достал телефон и посмотрел на номер входящего звонка, я лишь мысленно задал вопрос «Что мне делать?», как сознание начало проецировать разные варианты ответов. Я вдруг увидел себя со стороны, и мой двойник стал отвечать на вопросы.