Алексей Корнелюк – Приёмный покой для потерянных (страница 1)
Алексей Корнелюк
Приёмный покой для потерянных
Приёмный покой для потерянных
В два часа семнадцать минут ночи телефон Андрея решил, что он пожарная сирена, церковный колокол и маленький злобный будильник, которому в детстве не покупали нормальных игрушек. Он завибрировал на тумбочке, сполз к краю, ударился о стакан с водой, стакан возмутился, вода плеснула на старую квитанцию за электричество, а Андрей открыл глаза с таким чувством, будто его не разбудили, а вытащили из сна за волосы. Сначала он подумал, что это будильник. Потом вспомнил, что будильник стоит на семь тридцать, потому что люди придумали работу, ипотеку и утренние совещания не для счастья, а чтобы было чем объяснить своё лицо в зеркале.
Телефон продолжал дрожать. На экране светилось: Мама.
Андрей посмотрел на имя и не взял трубку сразу. Не потому что был плохим сыном. Плохие сыновья, как ему казалось, вообще не смотрят на экран. Они спят себе спокойно, видят во сне море, премию на работе или женщину, которая не спрашивает: “Ты где?” Андрей же смотрел. Значит, он уже участвовал. В современном мире участие вообще часто начиналось с того, что ты раздражённо смотришь на имя человека и ждёшь, вдруг оно само исчезнет.
Телефон замолчал.
Андрей выдохнул.
Через три секунды он зазвонил снова.
— Да, мам, — сказал Андрей таким голосом, каким люди говорят “да, мам” в два часа ночи, когда ещё надеются, что речь пойдёт про случайно нажатую кнопку.
В трубке было дыхание. Не слова, не привычное мамино “Андрюш, ты спишь?”, потому что матери всегда задают этот вопрос ночью с таким невинным удивлением, будто человек в два часа семнадцать минут может красить забор или выбирать арбуз. Было дыхание. Короткое, сухое, с неприятным промежутком между вдохом и выдохом.
— Мам?
— Андрей… — сказала она.
И всё. Одно слово. Обычно мама произносила его имя целиком, с укором в последнем слоге, как будто “Андрей” было не имя, а официальный документ о невыполненных обязательствах. Сейчас в нём не было укора. И именно это окончательно испортило ночь.
Андрей сел на кровати. Ноги нашли тапки не сразу, потому что тапки у него жили собственной семейной жизнью и каждую ночь расходились в разные стороны. Один был у кровати, второй под стулом, где лежали джинсы, которые он обещал себе убрать ещё во вторник. Он зажёг свет, поморщился, будто лампа лично сообщила ему плохую новость.
— Что случилось?
— Мне… что-то нехорошо.
Эта фраза была из тех, которыми пожилые люди открывают дверь в катастрофу, но стесняются войти первыми. “Нехорошо” могло означать всё: давление, сердце, желудок, одиночество, страшный сон, плохо закрытое окно, конец света или то, что соседка Люба опять сказала что-то про его бывшую жену. У матери “нехорошо” было универсальным чемоданом. В него помещались таблетки, обиды, старые фотографии, коммунальные платежи и маленькая уверенность, что сын обязан по голосу понять, что именно лежит сверху.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.