Алексей Корнелюк – На небесах тебе нет места. Уроки жизни (страница 2)

…

– Деда, ты что?

Бо очнулся и, заметив, что мальчик указывает на двери храма, округлил глаза, встал и поспешил встретить гостя.

Шурша листвой, дедушка про себя подумал, что неплохо было бы подмести пол. А когда встретил посетительницу храма и то, как она продемонстрировала оттопыренный указательный палец на сомкнутом кулаке, обозначающий что-то вроде «подождите», растерялся.

Девушка уселась на ступени, стянула кроссовки и принялась массировать ступни.

Одну, затем другую. Старый монах легонько кашлянул, но путница сделала вид, что не заметила, лишь вздёрнула плечами и переключилась на массаж икр.

Старый монах видел многое за свою жизнь. Он сходил к роднику, чтобы угостить путницу водой, и когда вернулся, резко остановился, уронив на пол несколько капель.

Девушка стояла на цыпочках, подняв руку с зажатым телефоном, и быстрыми шагами ходила туда-сюда.

– Да ловись ты уже, наконец…

Бо стоял и рассматривал юную путешественницу. На вид ей было не больше 35. Стройные ноги, подтянутое тело. Олимпийка, повязанная вокруг шорт, тёмно-зелёный топ, густой хвост волос, стянутый резинкой.

Дедушка снова кашлянул, привлекая её внимание. Девушка замерла, перевела взгляд с Бо на стакан и обратно, а затем мило улыбнулась.

– Не ловит связь, – проговорила она, принимая стакан из его рук.

Жадно выпила и поставила пустой стакан на пол.

Дедушка Бо часто подмечал таких людей. Даже уехав за тридевять земель от работы, они не могли оставить её позади.

Опустив взгляд, он заметил мозоли на её ахилловом сухожилии. Казалось, они зацементировались и стали таким же постоянным атрибутом девушки, как серьги или кольца.

Пройдя за спину монаха, путница заметила мраморный столик, окружённый молитвенными барабанами. Подойдя ближе, она бросила быстрый взгляд через плечо на Бо, а затем, покрутив левый барабан, взялась за старый томик исполнения желаний. Тот самый, куда можно было записать несколько строчек, чтобы они сбылись.

Было, однако, одно правило, действующее и за стенами этого храма: чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Дедушка Бо хорошо его выучил и знал, что без него чудо, да и «Чуду», как говорил Монк, не придёт. Знала ли об этом путница?

Сейчас монаху было крайне любопытно, что же она напишет в томике исполнения желаний.

Глава 5

– Дедушка, ты точно уверен, что она написала «Хочу стать счастливой»? – откашлявшись, спросил маленький Монк.

Старый монах в таких вещах не ошибался. Он встал, вытащил из-под спины внука подушку, взбил её, подняв облачко пыли, заигравшее в солнечных лучах, и вернул на место.

– Да, Монки, так и было.

Очень часто путники просили счастья, но почему? Тут дедушка Бо разводил руками. Для него просить счастья… странно, неестественно. Как просить дождь стать мокрее.

– Деда.

– А?

– Может, я буду помогать им? – маленький Монк покраснел и отвёл взгляд от строгого лица монаха. – Ну-у… помогать им быть счастливыми.

– Это как же ты помогать собрался?

Внучок на локтях приподнялся, открыл рот, задумался и, глядя в потолок, произнёс:

– Буду говорить, что, если они хотят стать счастливыми, то пусть будут.

Дедушка с трудом сдержал улыбку.

– И что же, они после этого счастливыми станут?

– А как же! Я же им это скажу, а если не поймут, то повторю!

– А-а-а.

Внук скрестил руки на груди.

– Деда, ты не веришь мне, да? Не веришь, что сработает, да?

Дедушка Бо встал с края кровати и подошёл к окну.

– Не всё так просто, Монки… не всё так просто. Стать счастливыми эти люди не смогут, а вот быть… Быть – да.

– Что-то не пойму. Как это стать они не могут, а быть могут?

Дедушка сложил руки за спиной, провёл большим пальцем по мозолям и всмотрелся в рощицу каучуковых деревьев.

– Каждый человек счастлив. Просто кто-то придумывает условия для счастья. – Бо вспомнил девушку, охотившуюся за сигналом сети, причислив её к карьеристкам. – «Вот добьюсь результатов на работе, то тогда стану счастливым», – думают они. А условия и счастье несовместимы, как огонь и вода. Где есть условия, там нет счастья.

Дедушка Бо отвернулся от окна.

– Вот ты, Монки, счастлив?

– Да, – без колебаний ответил он.

– А почему?

– Почему… почему… – маленький Монк прищурился. – Вопрос с подвохом, дедуля! Я счастлив не почему-то, а просто так!

Старый монах громко зашёлся смехом. Стирая слёзы с глаз, он спросил:

– А где твоя левая рука?

– Вот же! – затряс маленький Монк рукой.

– А счастье твоё где? За подушкой проверял уже?

– Счастье – оно вот здесь. – Монки указал пальцем на голову.

Старик Бо улыбнулся. Он так за это время привык к маленькому Монку. С тех пор как у дверей храма оставили полугодовалого младенца, прошло почти десять лет.

– Да, Монки, счастье тут, – дедушка повторил за внуком, тыкнув пальцем в межбровье. – Но чтобы счастье включить, нужно заняться сердцем. А пока… вставай и поможешь дедушке со сбором каучука.

Глава 6

Гевея, или, по-другому, каучуковое дерево, служила мостиком между материальным миром и отстранённой монашеской жизнью.

Когда дорога к храму затеряна в лесной чаще, а сам подъём занимает долгие изматывающие часы, рассчитывать на доброту местных жителей не приходится. Вот и сейчас, обходя одно дерево за другим, Бо всматривался в чаши и проверял на ощупь белое латексное молочко. Если бы не маленький Монк, старик питался бы только фруктами и кореньями, однако растущий организм требовал свежих овощей.

– Ну-ка, Монки, придержи чашу.

Старый монах поднял с земли орудие, похожее на долото, и осторожно, как скульптор, срезал слой коры. Не больше и не меньше. Не глубоко, чтобы не причинить вред дереву. Умеренно и бережно. В каждом движении Бо считывалось уважение.

Тонкая струйка молочного латекса потекла к трубочке, а затем в чашу. Обхватив её верёвочкой и жгутиком, дедушка подошёл к следующему дереву. Срезая новый виток коры, Бо мысленно благодарил дерево за природные дары и наставлял Монка повторять за ним.

– Деда, но деревья же всё равно нас не понимают!

– Они чувствуют. Слова не нужны, когда есть язык любви.

Монк сел на корточки и взял с земли мягкую, как кожуру апельсина, кору гевеи.

– Чувствуют?

– Конечно.

Дедушка Бо уже стоял у следующего дерева. Монки обратил внимание, что перед тем, как снять очередной слой коры, дедушка клал ладошку на ствол дерева и замирал.

– Но как они чувствуют? – не унимался Монк, шмыгая носом.