Алексей Корнелюк – Лучшего не будет (страница 3)

Это принципиальная разница. Вопрос «подходит ли мне этот вариант?» имеет конец. Вопрос «нет ли чего-нибудь лучше?» конца не имеет почти никогда. Первый можно закрыть фактом. Второй держится на возможности. Даже если вы просмотрели сто вариантов, остаётся сто первый. Даже если сто первого сегодня нет, завтра он появится. Лучшее нельзя окончательно найти, потому что рынок, технологии, люди и обстоятельства продолжают двигаться. Это беговая дорожка, на которой кнопка «стоп» считается слабостью характера. Мы поставили себе задачу, у которой нет естественной точки завершения, а потом удивляемся, почему столько решений продолжают жить в голове после того, как формально уже приняты.

Герберт Саймон заметил эту проблему задолго до маркетплейсов, отзывов и людей, снимающих сорокаминутные обзоры электрических зубных щёток. Экономическая модель любит воображать человека существом, которое способно собрать всю нужную информацию, сравнить варианты и выбрать тот, что принесёт максимальную пользу. Саймон предложил менее лестную и поэтому куда более похожую на жизнь картину: у человека ограничено время, внимание и способность обрабатывать информацию. Поэтому в реальности мы часто не ищем абсолютный максимум. Мы ищем вариант, который удовлетворяет нашим требованиям, а найдя его, останавливаемся. Для этого появился термин satisficing — смесь смыслов «удовлетворять» и «быть достаточным». По-русски он звучит менее изящно, но идея простая: не лучший из всех мыслимых вариантов, а достаточно хороший для конкретной задачи.

На бумаге это выглядит почти скучно. В жизни — революционно. Допустим, вам нужна гостиница на три ночи. Вы хотите чистый номер, нормальное расположение, хороший рейтинг, цену до определённой суммы и желательно завтрак. Первая гостиница соответствует двум условиям из пяти. Вторая — четырём. Третья — всем пяти. Задача закончена. Можно бронировать и идти жить. Но именно здесь современная культура шепчет: «Погоди. А вдруг четвёртая ещё лучше?» И ты смотришь четвёртую. Потом пятую. Потом выясняется, что шестая чуть дальше от центра, зато номера больше. У седьмой бассейн, который тебе не был нужен до момента, когда ты увидел фотографию бассейна. У восьмой красивее бар. У девятой завтрак до одиннадцати. У десятой отзыв: «Лучший сон за всю поездку». Теперь критериев уже не пять. Их двенадцать. Ты начал поиск с понятным запросом, а закончил созданием новой профессии.

Это ещё одна мерзкая особенность большого выбора: варианты не только отвечают на наши критерии, они создают новые критерии прямо во время поиска. Человек хотел телефон с хорошей камерой и батареей. Потом узнал о скорости беспроводной зарядки, частоте обновления экрана, типе стабилизации, яркости в нитах, алгоритмах обработки ночного фото и материале рамки. Некоторые характеристики действительно важны. Другие становятся важными только потому, что теперь человек знает об их существовании. Рынок умеет великолепно превращать неизвестную тебе вчера особенность в сегодняшнюю необходимость. После этого прежний телефон не становится хуже физически. Он становится хуже сравнительно.

Сравнение вообще обладает удивительной властью над удовлетворённостью. Можно быть совершенно довольным вещью, пока рядом не появляется другая. Номер в гостинице хороший до тех пор, пока вы случайно не увидели номер друга этажом выше. Зарплата устраивает до разговора с человеком, который получает больше. Квартира кажется уютной, пока алгоритм не показывает ту же площадь с окнами в парк и кофейней на первом этаже. Отпуск прекрасный, пока вечером вы не открываете фотографии знакомого, который в это же время лежит где-то, где вода подозрительно голубее вашей. Наше чувство качества редко живёт в вакууме. Ему нравится сосед. Желательно немного хуже.

И тут начинаются проблемы, потому что раньше количество доступных соседей было ограничено. Вы знали несколько людей, видели несколько магазинов, несколько профессий, несколько способов жить. Сегодня любой выбранный вариант можно за двадцать секунд поставить рядом с сотней альтернатив. Алгоритмы сделали сравнение практически мгновенным. Можно сравнить цену квартиры с другими квартирами, тело с тысячей тел, карьеру с сотнями карьер, путешествие с миллионами фотографий путешествий, собственный завтрак с человеком, который зачем-то украсил овсянку шестью ягодами и снимает её сверху. Мы впервые получили возможность сравнивать почти всё почти со всем, и странным образом решили, что обязаны ею пользоваться.

Особенно хорошо это видно на покупках, где ставки смешные, а поведение серьёзное. Человек выбирает футболку за две тысячи рублей. Открывает пять сайтов. Видит похожую за тысячу восемьсот. Потом находит ещё одну за тысячу семьсот, но доставка через неделю. Возвращается к первой. Читает состав. Смотрит отзывы. Через сорок минут экономит двести рублей и чувствует победу. Если спросить его, продал бы он сорок минут своей жизни за двести рублей незнакомому человеку, он, скорее всего, покрутит пальцем у виска. Но именно такую сделку он только что совершил добровольно, просто назвал её «разумным выбором». Мы привыкли считать цену товара и почти никогда не считаем стоимость поиска.

Поиск лучшего особенно коварен потому, что выглядит как рациональность. Человек не бездельничает. Он исследует. Сравнивает. Изучает рынок. Принимает ответственное решение. Все слова хорошие. Почти взрослые. Только в какой-то момент рациональность становится дорогим способом не заканчивать. Дополнительная информация перестаёт существенно менять результат, но поиск продолжается, потому что остановиться психологически сложнее, чем открыть ещё одну вкладку. Пока решение не принято, человек всё ещё может получить идеальный вариант. После решения начинается риск сожаления. Поэтому поиск иногда служит не способом найти лучшее, а способом отсрочить момент, когда придётся отказаться от остальных.

Любое решение — это маленькая похорона. Можно сколько угодно делать вид, что выбор состоит из получения одного варианта, но одновременно он состоит из отказа от всех остальных. Купив одну квартиру, вы не купили другие. Выбрав одну работу, не проживёте параллельно жизнь на соседней. Уехав в один город, не сможете в то же самое время проверить, каким человеком стали бы в другом. Даже заказав пасту, вы не попробовали стейк. Обычно ничего страшного не происходит, но сама конструкция выбора содержит потерю. Чем больше вариантов человек видел перед решением, тем больше возможных потерь он способен себе представить после него.

Вот почему иногда просмотр двадцати вариантов делает человека не счастливее, а подозрительнее к собственному выбору. Если на столе лежали два десерта и вы выбрали один, проигранная альтернативная жизнь довольно скромна. Если десертов сорок семь, где-то среди них почти наверняка существовал тот самый, который мог бы изменить вечер. Вы его не попробовали. Теперь придётся жить с этим знанием. Конечно, через десять минут вы забудете. Но механизм остаётся. Чем подробнее мы знакомимся с отвергнутыми возможностями, тем больше материала получаем для будущего сожаления.

Когда исследователи начали изучать людей, склонных стремиться именно к максимальному результату, обнаружилась любопытная вещь: максимизаторы часто вкладывают больше усилий в поиск, чаще сравнивают варианты и сильнее переживают о том, что могли выбрать иначе. Здесь легко сделать глупый вывод: «Никогда не стремитесь к лучшему». Это было бы удобно и неверно. Иногда максимизация прекрасно окупается. Если человек выбирает хирурга для сложной операции, стоит потратить время. Если компания покупает оборудование на десятки миллионов, хорошо бы посмотреть больше двух предложений. Если вы собираетесь переехать на другой континент, совершенно нормально исследовать варианты дольше, чем при покупке носков. Проблема не в максимизации самой по себе. Проблема в том, что мы используем один и тот же режим для решений с совершенно разной ценой.

Мозгу почему-то нравится относиться к выбору кофемолки и квартиры как к родственникам. В обоих случаях можно сравнить. В обоих случаях есть характеристики. В обоих есть риск ошибиться. Только цена ошибки различается раз в несколько тысяч, а затраты внимания иногда отличаются совсем не так сильно. Человек способен три недели выбирать машину и три вечера выбирать электрическую щётку. Это выглядит смешно, пока не начинаешь подсчитывать, сколько таких щёток разбросано по обычному году.

Поэтому один из навыков, который нам понадобится дальше, — перестать ранжировать варианты до того, как мы ранжировали само решение. Не спрашивать сразу: «Какой ноутбук лучший?» Сначала спросить: «Насколько важен для меня этот ноутбук и сколько жизни я готов отдать за его выбор?» Это неприятный вопрос для индустрии обзоров, потому что правильный ответ иногда звучит: двадцать минут. Если за двадцать минут нашёлся вариант, удовлетворяющий ключевым требованиям, всё. Остальные характеристики могут продолжать существовать без вашего участия.

Мы привыкли устанавливать денежный бюджет. Перед покупкой человек говорит: готов потратить до ста тысяч. Это нормально. Никто не приходит покупать машину со словами: «Показывайте всё, начиная с велосипеда и заканчивая частным самолётом, я сначала сравню». Деньги автоматически сужают пространство выбора. А вот бюджет внимания почти никто не устанавливает. Поэтому на покупку за три тысячи рублей можно потратить столько же исследовательского времени, сколько на решение за сто тысяч. Деньги имеют границу, внимание почему-то считается бесконечным. Хотя в реальности всё наоборот: лишние деньги иногда можно заработать, а вечер четверга возвращают довольно редко.