Алексей Корнелюк – Бескрылый – Посланник бога (страница 9)

Закрываю глаза. Сжимаю кулаки, делаю шаг… точнее, мне кажется, что делаю шаг, на самом деле оставаясь на месте.

– Не могу.

– Всё ты можешь.

Что-то толкает меня в спину, и, скользя пятками по кафелю, я оказываюсь точно под струями воды. Ор скребётся по горлу, отражается от сантехники, мчится по трубопроводу, пугая соседей.

– СТОЙ!

Я не могу пошевелиться, этот ангел отключил во мне всё, что позволило бы отойти.

Принимая на грудь, спину, затылок ледяные иглы, кожа распыляется, взрывается, искрит, наполняя тело… бодростью? Лёгкостью? Кайфом?.. Чёрт, я не могу зацепиться ни за одну характеристику. Я в невесомости. Тело вдруг воспарило и стало таким лёгким, приятным, что ор уже не вылетает наружу. Я как бы ору, но внутри себя. И этот возглас напоминает восхитительный, победоносный крик.

Я поднял лицо, подставляя струям лоб, нос, щёки, веки.

Это не передать словами. Мой куцый язык описаний не подходит. Я не мог думать, соображать – просто тихо хихикал, давая воде сделать всё остальное.

Затем кран закрылся, а вместе с ним и вода. Из душевой лейки сходили последние капли.

Меня трясло. Знобило, зубы всё так же стучались друг о друга.

Я посмотрел на кожу, покрытую пупырышками. Было так хорошо, что, когда в голову прилетело скомканное полотенце, я растерялся.

– А теперь растирайся.

Обернувшись полотенцем, я вышел.

Ангел подкинул мячик, и я поймал его на лету.

В зеркале на меня смотрел я. И не я одновременно. Это был незнакомец, по случайности надевший мою личину.

– Ну как?

Я качнул головой.

А как ещё? Потрясно? Восхитительно? Великолепно? Это было всё вместе и по отдельности.

Мы вышли в коридор.

Я подошёл к окну, оставляя на полу влажные следы от пяток. Опершись о подоконник, впервые увидел мир за окном иначе. Как бы объяснить… Раньше он казался пёстрым пятном – прохожие, проезжающие автомобили, деревья, кусты, тротуар… А сейчас всё разъединилось, и я видел части этого мира по отдельности.

– Вот это тебя таращит, конечно.

Глазами безумца я уставился на ангела.

– Что это было?

Нет, я знал, что такое облиться ледяной водой, и уж тем более мне известен контрастный душ… Но то, что я испытал, было абсолютно иным. Это был кайф, залпом ударивший в мозг и нервную систему. Я подсел. Подсел моментально. С этого момента я мог причислять себя к наркоманам – я не прочь торчать от ледяного душа.

Ангел расхохотался, а когда закончил смеяться, сказал:

– Признаюсь честно, мне пришлось подкрутить твои ощущения. Ты, так сказать, с первого уровня закалки перепрыгнул сразу на пятый. И весь секрет в ритуалах.

Меня пулей унесло за блокнотом. Когда я схватил его и принялся писать, мир закаливания открылся для меня совсем иначе…

Глава 11

– Всё сводится к тому, что вы, люди, пользуетесь телом как придётся. Как научились, так и пользуетесь… В этом и есть основная загвоздка. Там, – ангел указал в потолок, видимо, подразумевая этаж выше, ну или небо, – мне всё видно. Вы неправильно ходите, сидите за столами, справляете нужду в туалете, спите, едите… да что там, даже дышите вы неумело. Но вас… – тут его палец упёрся в меня. – По большей части это устраивает.

– Не пойму… – я отложил ручку и поправил клеёнку на столе. – Мы же говорим про закаливание, разве нет?

– Разве нет? – передразнил ангел. – Мы говорим о жизни, а точнее – о подходе к ней. Как много душ, приходя в этот мир, потеряны? Прозябают, проматывая день за днём, год за годом, а потом возвращаются на небеса, так ничему и не научившись. Вопрос: жил ли он или отматывал срок? Точка А – рождение. Точка Б – смерть. А что было между ними? Прямая линия. Вот что нужно писать на надгробных плитах. Имя, дата смерти и прямая линия. Так честно. Так жизненно.

Я попытался вернуть инициативу в свои руки:

– Возвращаясь к закаливанию…

– Возвращайся.

– Ну, я и возвращаюсь… Чего это у тебя взгляд такой?

– Какой?

– Ну, с придурью.

– Это как?

Попугайчик Гриша протяжно чирикнул из соседней комнаты, видимо, хотел поддержать беседу. И тут меня осенил совершенно стыдный вопрос: понимает ли ангел птичий язык? Не то чтобы конкретно Гришу, а вообще… Но я вовремя себя остановил. Закаливание… закаливание… закаливание.

Ангел почесал переносицу, дёрнул плечами и сделал вид, что всё нормально, насколько может быть нормальным разговор между ангелом и человеком.

– Ты на собственной шкуре ощутил, что такое изучение такого явления, как закаливание. Изучение – это ведь что? Ты берёшь обыденное действие, как, например, намыливание тела и смывание водой, так?

– Ну?

– А потом задаёшь себе вопрос: и это всё?

Я встал со стула и набрал в чайник воды.

– А что ещё нужно от душа, как не гигиена?

– ВОТ-ВОТ! Об этом я и говорю! – снова распылился ангел. – Решив одну задачу, вы не идёте дальше. Да, душ решает вопрос гигиены. Жопки, письки намылили? Запах убрали? Ну, вот и славненько… Однако омовение в некоторых религиях – символическое очищение при помощи воды. И не просто так. Первый уровень – ты счищаешь внешнюю грязь. На втором уровне – внутреннюю.

Потыкав кончиком ручки в блокнот, я задумался. Всё же ощущения были ни на что не похожие. Я словно заново родился.

– Именно. Каждый день есть новое рождение. Сон – маленькая смерть, пробуждение – возврат к жизни, а закаливание напоминает тебе об этом. Давай объясню… – чайник вскипел, и от носика повалил густой пар. – Заваривай, заваривай, я подожду. Мы ведь никуда не торопимся, и читатель может позволить себе визуализировать твои действия. – ангел, изменив голос, деловито стал озвучивать мои действия. – Он быстро вскочил со стула, скрипнул дверцей шкафа, достал коробочку с чаем, зачем-то понюхал, почесал ягодицу и закинул пакетик в кружку…

– Прекрати.

– Залил кипятком, превратив воду в чай. Чем не чудо?

Булькая пакетиком, я поглядывал на ангела:

– Вы там, на небесах, ничем таким не балуетесь?

– М?

– Ну, там, пьёте что-нибудь?

– Пьём.

– Что?

– Что-то пьём. Но точно не это пойло, смутно напоминающее чай.

Я крутанул верёвочкой чайного пакета вокруг ложки, нещадно выжимая последние капли.

– Не скажешь?

– Это имеет отношение к закаливанию?

Отпил… горячо.

– Во время закаливания нервная система фокусируется только на одном – выживании. А значит, все остальные мысли отбрасываются как несущественные. Тело само знает, что существенно, а что только кажется таковым. Мысли чистые, ты фокусируешься только на ощущениях, испытывая калейдоскоп эмоций. Первое – это «холодно и неприятно». На этом этапе обычно всё и заканчивается. Если неприятно, значит, идти туда не стоит. Мозг тормозит, мозг бьёт тревогу: «Остановись, хватит, мне больно!»

– У меня мозг не говорит, он визжит, не жалея сил… – подношу чай к губам… Нет, ещё горячо.

– Ты понял.