Алексей Корепанов – Посланец Октагона (страница 2)
Незнакомец недоуменно молчал, продолжая стоять, согнувшись и упираясь ладонями в колени, и Крис решил рассказать побольше, чтобы у того не осталось вопросов. Скорее всего, этот мужчина был жителем лесного поселка, куда ушла Лили.
– Так уж получилось, – повторил он и зябко повел плечами. Свитер хоть и не промок, однако и не согревал. – Провожал из Нихрата знакомую девушку, разулся по дороге, так было надо – и вот… – Крис развел руками. – А дальше она уже без меня пошла в ваш поселок. Ты ведь из поселка?
– Девушку провожал? – прищурился ригол.
– Ну да, – кивнул Габлер. – Девушку. Лили. Может, знаешь такую? Работала в Грэнд Роме.
Бородач медленно выпрямился, упер руки в бока и продребезжал с таким напыщенным видом, словно сообщал новость вселенского значения:
– А как же, я ее помню еще совсем маленькой! Лили, да! Родители часто привозили, у нее же мать из нашего поселка. – Он убрал с лица величавость, опустил руки, опять пригнулся к Габлеру и озабоченно спросил: – Но почему ты сказал – работала? Она что – ушла из Октагона? Или ее… э-э… – Ригол замялся.
– Да я, собственно, не в курсе, мы редко общаемся. – Крис выбрался из-под куста и поднялся на ноги. – То есть знаю, что работала, а как сейчас – понятия не имею. Мы на эту тему не говорили.
– Мы обувь по дороге теряли, – тонко усмехнулся рыжебородый и вновь подбоченился. – Лили – наша общая гордость! Как ты думаешь, мистер, много ли риголов работает в Октагоне?
– Не знаю, но догадываюсь, – вернул усмешку Габлер.
– Она же с детства способная была до ужаса! – не слушая его, воскликнул бородач. – И вот, пожалуйста – бесценный специалист по защитным системам! Это еще тогда, в ее-то годы! И после учебы – прямиком в Октагон! Не куда-нибудь, а в Октагон, понимаешь, мистер? И это при том, что отношение к нам, риголам, сам знаешь какое. – Он помолчал, посопел и с тяжелым вздохом добавил: – Жаль, что ее отец не дожил…
– А что с отцом? – спросил Габлер. Ему действительно было интересно.
– Известно что, – опять вздохнул ригол. – Ушел и не вернулся.
– Куда ушел?
Бородач исподлобья взглянул на Габлера, и тому вспомнились слова Лили Акимжанов: «Мои соплеменники не вступали в открытую борьбу – они совершали диверсии и были неуловимы». Значит, не все были так уж неуловимы. Далеко не все. И она это, конечно же, знала, но решила приукрасить то, что было в действительности. Легенда о неуловимых мстителях… А эти диверсанты просто-напросто погибали, наткнувшись на защитные системы объектов. Не тогда ли возникло у нее желание заняться изучением и, возможно, разработкой таких систем? Досконально разобраться во всех этих делах, нащупать слабые места… И в конечном счете лишить Императора Копья Судьбы.
Диверсанты доставляли имперцам немало проблем, и немудрено, что на риголов обрушился страшный карающий удар. Да, это было жестоко, очень жестоко, но у имперцев имелись все основания для подобных действий… Хотя… Каратели выбрали самый простой путь, а ведь нужно было попробовать договориться. Впрочем, может быть, и пробовали, но ничего из этого не получилось…
– Так Лили сюда в отпуск? – нарушил затянувшееся молчание ригол. – А почему родичам не сообщила? Встретили бы как положено.
– Не знаю, – мотнул головой Крис. – Вы ее там, в поселке своем, порасспрашивайте. А мы с ней такие разговоры не вели. У нас были другие разговоры.
– Понятно, – протяжно сказал бородач, оглянулся на лодку и вновь повернулся к Габлеру. – Неужели от самого Нихрата пешком шли?
– И пешком тоже, – ответил Габлер. – А назад такси вызвал. Вот, сижу, дожидаюсь.
– Ну, тогда ладно, – подвел итог соплеменник Лили. – А я уж думал – случилось что. Удачно долететь.
Он развернулся и какой-то особой крадущейся походкой направился к лодке. И уже отчалив от берега и продолжая неторопливо, но с усилием работать веслами, крикнул сквозь громкий шорох неугомонного дождя:
– Не задерживайся здесь, парень! Не надо!
Что это было – совет или угроза?
Крис проводил взглядом ушедшую вверх по течению лодку и начал прыгать, чтобы согреться. Он прыгал и прыгал, и энергично махал руками, а в голове в такт этим прыжкам колотилось:
«Чужаки… Чужаки… Чужаки…»
Солтио Шацкий на посланный мейл пока никак не реагировал. Еще не прочитал? Или прочитал – и теперь прикидывает, как поступить с этим негодяем Габлером? Советуется? Или они там, в Октагоне, заняты более важными делами – если чужаки уже здесь, в Вилке?
Габлер перестал прыгать и вновь уселся на мокрую траву. Надо было действовать, а приходилось торчать тут, у какой-то реки, на землях каких-то риголов…
– Блип! – с досадой сказал он и плюнул в дождь.
И почти тут же в кармане засигналил унидеск, словно возмущаясь дурными манерами бывшего файтера.[5]
Шацкий, копируя Криса, тоже не рассыпался в любезностях. Его мейл был сух и деловит:
«Тебя доставят в Октагон. Жди коннекта от местных твинсеров. Началось».
Габлер перечитал эти короткие фразы несколько раз. Последняя была совершенно понятна и вызывала озноб: чужаки уже появились в Виа Лактеа. А вот первую можно было понимать двояко. То ли его собирались использовать в установлении контакта с Соседями, то ли намеревались отплатить за все, что он, Кристиан Габлер, устроил палатинцам.
«Нет, я им нужен, – сказал он себе. – Живым и здоровым. Во всяком случае, пока – нужен».
Крис задумчиво побродил по берегу. Остановился и обвел взглядом беспросветное небо.
«Где же это такси, блип?! Пешком ковыляет, что ли?»
Ответом на эти невысказанные вопросы стал слабый приближающийся гул, который вплелся в шум дождя. Через две-три секунды из-за верхушек деревьев выскочил желтый уникар с синим пояском. Сбросил скорость, повис в воздухе над рекой – пайлот оценивал обстановку – и мягко опустился у самого берега, на то место, которое недавно занимала лодка ригола.[6]
В салоне аэротакси было сухо и тепло, и Габлер, сообщив пайлоту, что намерен лететь в космопорт, с удовольствием развалился в кресле. И подумал, что нужно будет присесть у ближайшего шопа и купить обувь – не являться же в космопорт босиком. Да и бельем не мешало бы обзавестись, потому что его трусы и майка остались в квартире Лили. И сменить одежду – хоть свитер и джинсы не промокли и не испачкались, но все-таки побывали в канализации. И хорошо бы еще помыться – Габлер намеревался проделать это в космопорте.
«Если прямо на стоянке не возьмут под стражу», – тут же мелькнула неприятная мысль.
А такое вполне могло случиться. Доставят в Октагон с конвоем, а то мало ли что еще вздумает учудить этот неуправляемый Габлер…
Он смотрел вниз, на уползающий за горизонт лесной массив, и в голове у него вдруг зазвучала песня, которую когда-то напевал Гамлет Мхитарян, побренькивая на гитаре:
Но вскоре эту песню заглушил сигнал унидеска. Лицо мужчины, появившееся в озе – объемной зоне аппарата, – было Крису незнакомо. Впрочем, судя по характерному жесткому взгляду и особой, всегда узнаваемой сосредоточенности, мужчина относился к местным силовикам.
– Твинс,[7] майор Вилбек, – сухо представился мужчина, подтвердив предположение Криса. – Мистер Габлер?
– Да, он самый.
– Мне поручено работать с тобой. Где ты сейчас находишься?
– Лечу на такси в Роузию, в космопорт, – сообщил Габлер, отметив двусмысленность первой фразы майора.
Короткий писк, донесшийся с панели управления и ни о чем не поведавший бы обычному пассажиру, дал понять бывшему файтеру и твинсеру, что такси взяли под контроль.
– Мы тебя встретим, – так же сухо сказал Вилбек.
– Понял, – кивнул Габлер. – Только я тормозну по дороге. Одежду нужно прикупить и обувь. Это я к сведению, чтобы не переживали.
Майор сузил глаза, словно почувствовал какой-то подвох, но этим дело и закончилось.
– Хорошо, – сказал он. – До встречи.
Лицо Вилбека исчезло из озы. Но теперь Крис почти физически ощущал, как опутала его невидимая сеть чужого пристального внимания.
Он запоздало подумал о том, что, дав знать о себе Шацкому, мог подставить под удар Лили – и мысленно выругался. Но призвал себя к спокойствию, немного поразмыслил и сделал вывод: вряд ли силовики предпримут облаву в этих чащобах. Они же понимают, что за шесть суток Лили Акимжанов могла уже очутиться на другом краю Виа Лактеа. Тем не менее холодный пот его все-таки пробил и голову заполнили неприятные мысли.
Он вновь вынул из кармана унидеск, чтобы посоветовать Лили быть начеку. Но риголка на вызов не отвечала – и вряд ли потому, что забыла где-то свой аппарат. Лили Акимжанов не хотела больше общаться с ним, Кристианом Габлером, не пожелавшим остаться с ней и бороться вместе с ней. Им было не по пути. И от такого ее поведения на душе у него стало еще тяжелей.
«А возьму-ка я в шопе еще и коньячка, – решил Габлер. – Грамм пятьдесят мне не помешает. Или даже семьдесят пять».
…Коньяк действительно не помешал. И даже более того – помог. К тому моменту, когда такси опустилось на стоянку у космопорта, натяжение невидимых струн где-то в глубине сознания стало значительно слабее, и мысли уже не носились гурьбой, цепляясь друг за друга и толкаясь локтями. Теперь на ногах у Габлера вновь были легкие мокасины. С одеждой он не стал ничего выдумывать – кроме трусов и майки, приобрел джинсы все того же синего цвета, а свитер выбрал чуть ли не глядя: просторный, темно-зеленый, с двумя глубокими карманами по бокам. Туда и перекочевали футляр с документами, унидеск и мраморная фигурка единорога.