Алексей Корал – Погоня за Фродо (страница 3)
Я был дурак! Глупец, ослушавшийся Гэндальфа! Пошёл сюда, движимый глупой жалостью и глупой надеждой на крохи хлеба. И нашёл… это. Мёртвый дом был лишь приманкой. Приманкой для таких же глупцов, как я. Или для… для меня? «След холодный…», – сказали они. След Назгулов? Они искали меня? Или следы тех, кто жил здесь? Что они сделали с Брендибакками?! Мысли невыносимы.
Эти монеты… они жгут карман. Грязные. Проклятые. Знак моего безрассудства. Я подобрал их, как вор, в этом доме смерти.
Орки говорили о Всадниках.
«Чёрные Всадники не оставляют крошек…»
Значит, Они были здесь! Они пришли сюда, в этот мирный уголок, и… что? Забрали жителей? Убили? Обратили в бегство? И почему тогда орки? Охранники? Падальщики? Как глубоко уже пустила корни Тень? Шир… милый, зеленый Шир… он уже под копытом Врага. Я опоздал. Опоздал предупредить, опоздал помочь. Моя ноша привела их сюда. Как чума.
Кольцо… оно безумствовало в кармане, пока орки были рядом. Горячее, пульсирующее. Оно хотело, чтобы я надел его. Обещало безопасность, невидимость. Но это ложь! Я знаю! Оно выдало бы меня им. Оно влекло бы их прямо к этому сундуку! Я сжимал его изо всех сил, ногтями впиваясь в ладонь, чтобы не поддаться зову. Сейчас оно притихло, но тепло его – как тлеющий уголь. Оно ждёт следующего шанса.
Я слышу, как орки еще копошатся у сараев. Их голоса – скрежет камней, хрип пса. Они не ушли. Как мне выбраться? Как проскользнуть мимо? Страх сковал тело. Я заперт в сундуке посреди вражеского лагеря на родной земле. Ирония.
Если они найдут меня… Лучше смерть, чем плен. Лучше смерть, чем чтобы Кольцо досталось им… или «Ему». О, Гэндальф! Где ты? Где твой знак? Я заблудился в тени, которую сам принес. Шир стал Мордором, а я – крысой в ловушке.
Луна светит в щель. Её свет кажется таким далеким, таким чужим. Как свет звёзд над Мглистыми Горами. Я не должен был сюда возвращаться. Эта ферма – могила. Могила невинности Шира. И, возможно… моя собственная.
Глава 5
Сквозь щель в сундуке пробился первый бледный свет рассвета. Грохот и ругань орков у сараев стихли, сменившись храпом и бормотанием во сне. Фродо, чьё тело онемело от неудобной позы и страха, едва слышно вздохнул. «Спят… слава звёздам, спят…»
Он выбрался из дубового плена как тень, едва шевеля одеревеневшими ногами. Каждое движение отзывалось болью в спине и шее. Пыль сундука покрыла его плащ и лицо серым налётом. В холодном утреннем воздухе дома запах плесени и запустения казался еще острее. Лужи лунного света сменились бледными солнечными полосами, выхватывающими плавающую в воздухе пыль.
«Надо уходить… Сейчас же…» – билась в голове единственная здравая мысль. Но другая, упрямая и разогретая пылом крови, нашёптывала: «Они спят. Минут пятнадцать… Осмотри дом ещё раз. Может, что-то пропустил? Что-то, что поможет в пути? Оружие? Карту? Еду?»
Практичность хоббита и гложущее чувство, что его риск должен хоть что-то оправдать, пересилили осторожность.
Он крался по комнатам, как призрак, избегая скрипящих половиц. Обыскал кухонные шкафы – пусто, лишь крошки да мышиный помет. В спальне, под кроватью – ничего, кроме пыльных клубков. И тут его взгляд упал на грубый деревянный столбик у печи, куда обычно вешали полотенца. Что-то белело в щели между бревном и доской стены – не пыль, а сложенный клочок бумаги! Фродо вытащил его дрожащими пальцами. Письмо было начертано неровным, торопливым почерком, чернила бледные:
В углу кухни, на открытой полке, он заметил половинку буханки чёрствого хлеба, смазанную сверху заплесневевшим, но ещё пахнущим малиной вареньем. Еда! Желудок сжался от голода, пересилив отвращение к месту. Он схватил хлеб и, прячась за дверным косяком, жадно впился зубами. Варенье, кисло-сладкое, напомнило о далеких летних днях в Баг Энде. Этот вкус был глотком жизни в доме смерти.
Но как только последняя крошка исчезла, навалилась страшная усталость. Бессонная ночь в сундуке и постоянный страх – всё это обрушилось на него. Веки стали свинцовыми, ноги подкашивались. «Минутку… хоть минутку посидеть… закрыть глаза…» – умолял его измождённый разум. Он прислонился к прохладной стене, чувствуя, как сознание заволакивает серый туман.
И в этот миг, мельком глянув в разбитое окно кухни, выходящее к реке, он увидел их. На дальнем берегу Водьи, там, где тропа спускалась к воде, двигались тёмные, коренастые фигуры. Трое… нет, четверо. С кривыми ногами, с блеском оружия в утреннем солнце. Ещё орки! Они шли цепью, внимательно осматривая землю, явно что-то выслеживая. И шли они не от фермы, а к ней.
Ледяной укол страха пронзил усталость. «Патруль… Или подкрепление…» Паника сжала горло. Он был в ловушке. Впереди – орки в сараях. Сзади, через реку – новые орки. А он, измождённый, едва стоящий на ногах…
Дневник Фродо (Четвертый День? Рассвет…)
Пишу сию строку, забившись в тёмный чулан под лестницей. Пишу, чтобы не уснуть. Пишу, чтобы не сойти с ума. Рассвет принёс не облегчение, а новую петлю на шее.
Орки уснули. Я выбрался из сундука – моего ночного гроба. Нашёл записку. Брендибакки бежали в Хоббитон… О, горе! Туда, где, быть может, уже рыщут Чёрные Всадники! Моя вина тяжелеет.
Нашёл хлеб с вареньем. Ел его, как последнюю милость в этом проклятом месте. Вкус малины… он был как удар по сердцу. Воспоминание о тёплой кухне, о лете… а вокруг – смерть и запустение.
И тогда… тогда усталость навалилась, как мешок с камнями. Глаза слипались, ноги не держали. «Отдохни… хоть минуту…» – шептал измученный дух. Я едва не поддался. Но слова Гэндальфа: «Быстрее весеннего ручья…» – эхом стучали в висках.
И я увидел «их». Новых орков. На том берегу Водьи. Они шли цепью, как гончие, высматривая след. К ферме. Ко мне. Сердце упало. Ловушка захлопнулась. Там – спящие орки в сараях. Здесь – бодрствующие, идущие с реки. А я… я разбит, как глиняный горшок. Каждый шаг – пытка. Мысли путаются, как моток влажной шерсти.
Стоит ли прятаться и отдыхать? Искушение велико. Тьма под лестницей манит, как объятия. Закрыть глаза… забыться… хоть на час. Но это – самоубийство. Орки проснутся. Патруль придёт. Они обыщут дом. Найдут. Или Кольцо… оно уже теплеет в кармане, чуя близость врага… оно не даст мне спать, оно выдаст меня стуком крови в висках, своим зовом. Отдых здесь – мираж, призрачная надежда, за которой прячется гибель.
Надо уходить. Сейчас. Пока спящие не проснулись. Пока патруль не перешёл реку. Надо найти щель в этой сети. Может, через задний огород? К лесу? Или затаиться в канаве, пока патруль не пройдет? Каждая минута промедления – шаг к пропасти. Но куда идти? К Бри? Но сил… сил нет. К Хоббитону? Там, быть может, уже ад. И орки, и Всадники…
Бежать. Просто бежать. Инстинктивно. Туда, где меньше тварей. Туда, где гуще лес. Не к цели, а от смерти. Это всё, на что я способен сейчас. Кольцо жжет карман. Его тепло – не утешение, а предупреждение: «Они близко. Беги, беги, пока можешь…»
Глава 6
Дневник Фродо (Четвертый День?)
Пишу эти строки дрожащей рукой, прижимаясь к холодным камням стены. Писать – единственное, что не даёт мне скатиться в бездну паники или уснуть навеки. Рассудок, затуманенный усталостью, пытается цепляться за перо, как утопающий за соломинку.
Я оценил. Трезво, как только смог. Ноги – ватные. Руки дрожат так, что едва удерживают книжицу. В глазах – песок и серый туман. Каждая клеточка тела кричит о сне. Бежать сейчас? При свете дня? По открытой местности, под взглядом орков с реки и тех, что спят в сараях? Это не бегство. Это самоубийство. Медленное и верное. Я споткнусь на первом же холме. Упаду. И они найдут меня. Найдут Его.
Нет. Бежать сейчас – значит предать миссию еще до начала. Значит отдать Кольцо Врагу по глупости. Гэндальф велел быть тихим, скрытным. Значит, надо исчезнуть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Найти щель в этом мёртвом доме, куда не заглянет орчий глаз. Укрытие темнее и глубже сундука. И… поспать. Хотя бы час. Хотя бы полчаса. Без сна я все равно погибну, просто чуть позже.
Я обыскал дом ещё раз. Тщательнее, отчаяннее. В кладовой, за рассыпанной мукой, нашел мешочек с морковью и парой луковиц – твёрдых, но съедобных. Съел одну морковь. Грыз, как загнанный зверь, прислушиваясь к каждому звуку снаружи. Желудок принял пищу с жадностью, но силы не прибавилось. Только жажда усилилась.
Чуть позже я увидел её. За печью, в углу, где стена дома встречалась с более поздней каменной пристройкой для хранения. Расщелина! Узкая, тёмная, заваленная старыми, истлевшими мешками, обломками камня и прочим хламом, который десятилетиями сбрасывали в этот угол. Я разгрёб его руками, не боясь шума – орки у реки ещё далеко, а в сараях храп стоит стеной. За грудой мусора зиял чёрный провал, едва шире моих плеч. Пахло сыростью, землёй и плесенью. Идеальное логово крысы.
Я втиснулся внутрь, унося с собой оставшиеся овощи и бесценную книжицу. Затащил за собой мешки и камни, завалив вход, оставив лишь крохотные щёлки для воздуха и обзора. Темнота сомкнулась, густая, почти осязаемая. Я сижу, скрючившись, на холодной земле, прислонившись спиной к шершавому камню. Это место – мой дом на сегодня. Моя крепость. Могила или спасение – покажет время. Сплю… если смогу.