Алексей Кондратенко – Меч зари (страница 53)

— Проклятье, да что там происходит? — раздражённо каркнул лорд Смит.

Все они беспокойно забегались, поняв, что снаружи что-то происходит. Смит, Уоллес, Джером и Галлагер подошли к окнам.

— Они подожгли холм вокруг дома! Со второго этажа видно, — продолжала тараторить Джульетт, вытаращив глаза.

Увидев Катрину, Джульетт со всех ног бросилась к ней, схватила за руку и прижалась. Катрина тоже направилась было к окну, но её остановил знакомый голос, громко раздавшийся из-за входной двери.

Со двора эхом несся голос, отразившийся в стенах особняка.

Голос наёмника Нобилиора:

— Услышьте меня, обитатели сего дома и ответьте! Равны ли человеческие жизни, о доблестные христиане?

Опоздали. Наёмник Понарина был уже здесь.

Фонарники сразу же вжались в стены, Джером пригнулся под подоконник.

Катрина нетерпимо вздохнула и спокойно приблизилась на несколько шагов ближе к окну, чтобы увидеть равного себе посланца Триумвирата. Он стоял не близко к дому. Так чтобы его было видно из всех окон. Позади него бушевало пламя, разгоравшееся на склоне холма. Пламя, что лордоки развели вокруг особняка, превратив весь холм в огромную огненную ловушку. Небо скрылось в зловещих бурых клубах дыма.

Но с чего Нобилиор задал столь странный вопрос? Он не склонен к такой театральности.

Сапфировые глаза сузились в красноватых отсветах огня.

— Вот он. Нобилиор, — предостерегающе возвестила Катрина. — Наёмник Понарина Люцербера, лорда-маршала швейцарского.

— Кто там с ним? — шепнул лорд Смит.

Катрина уже разглядела.

Двор особняка вновь сотряс голос швейцарского наёмника:

— У вас всего три минуты на то, чтобы выдать мне девушку по имени Джульетт Фэннинг. И я верну вам этого джентльмена, что пытался разбрызгать её кровь в округе.

Катрина смотрела вполглаза, из глубины дома, так чтобы Нобилиор её не заметил. Этого хватило, чтобы она узнала человека, которого в заложниках держал швейцарский наёмник. Нобилиор плотно прижимал нож к горлу доктора Сагала. А тот остолбенел в руках наёмника от осознания смертельной угрозы.

Видимо, Нобилиор поймал его, когда Сагал выполнял распоряжение сэра Марлоу. Как досадно! А ведь план был хорош. Всё могло получиться, будь у них времени хотя бы на полдня больше!

— Мы должны что-то сделать! — яростно зашептал Уоллес.

— Сомневаюсь я, что этот ублюдок отпустит Сагала, — прохрипел Галлагер и направился к винтовке. — Джером, лорд Смит, тащите сюда все боеприпасы, что у вас имеются.

Нобилиор продолжал говорить:

— Если вы не отдадите мне Джульетт, этот человек умрет на ваших глазах. И тогда я сам приду за Джульетт, — он воздел указательный палец в перчатке к бурому заволоченному дымом небу, — но за неповиновение умрет каждый в этом доме. У вас осталось две минуты.

Джульетт с немой мольбой вцепилась в плечо Катрины. Сербская наёмница глянула в испуганное лицо белокурой девушки, словно отвечая: а что тут можно сделать?

Катрина разгадала план Нобилиора. Времени не было совсем. Пока Нобилиор отвлекал их внимание, где-то поблизости прятались стражи румынского клана. Они вот-вот заберутся в дом.

В следующее мгновение Катрина дёрнула Джульетт за собой обратно по коридору. Решительно направляясь к черному ходу. К конюшне, где их дожидалась вороная лошадь, на которой они сюда приехали полмесяца назад.

Катрина знала, что сможет прорваться сквозь стену огня, бушевавшую всё с большей силой, если пустить лошадь в галоп и получше разогнаться.

Они с Джульетт выбежали к конюшням. Высокая вороная лошадь, взятая наёмницей у Астрид Сандерленд, спокойно дожидалась в стойле. С улицы здесь тянулся едкий запах дыма. В ночном полумраке на стенах играли отсветы огня. Джульетт стояла, подобрав плечи и испуганно таращась в одну точку, пока Катрина накидывала на спину лошади седло и застёгивала ремни.

— А как же доктор Сагал, — прошептала Джульетт, вытирая слезы.

Почувствовав страх пророчицы, Катрина оглянулась на неё, затем твердо взяла за руку и воззвала:

— Джульетт! Ради всего, что ведомо твоему разуму, ради тех откровений, что хранит твоя душа: держись за меня так крепко, как только сможешь. И не отпускай, что бы ни происходило. Не думай ни о ком. Ни о людях. Ни о лордоках. Оставь свой страх здесь. Впереди ждет только путь.

Слова, прошелестевшие, как шепот ветра, как заклинание, отдались в сознании Джульетт и отрезвили девушку.

— Ладно, — скорбно кивнула Джульетт.

— Подойди, — наёмница прислонила руку Джульетт к шее лошади, чтобы отвлечь Джульетт от пугавших её мыслей. Тугой блестящий ворс кольнул ладонь девушки. Черный глаз лошади из-под длинной щеточки ресниц, узнавая, обратился к девушкам. — Это Ленора[21], -представила Катрина и с долей гордости прибавила: — Англо-арабская верховая. Наш путь к спасению.

Слабо, жалобно, но Джульетт улыбнулась.

Катрина продела носок сапога в стремя и легким движением взмыла в седло, блеснув золотом сабли, висящей на бедре. Протянула белую ладонь к Джульетт и помогла забраться на лошадь, подтянув к себе.

Сказав, чтобы Джульетт обхватила её покрепче, Катрина вывела вороную лошадь из стойла. С криком пришпорила, и та сорвалась с места, понеся Катрину и Джульетт к мерцавшим впереди всполохам огня.

Ленора вырвалась из конюшни. Пламя бушевало со всех сторон. Дым громадной стеной поднимался над холмом, застилая небо грозной черной пеленой. Лордоки, и правда, подожгли траву и окружили особняк Смитов кольцом огня, чтобы никто из его обитателей не смог сбежать. Но самих посланцев Морбия Катрина не увидела. И в следующее мгновение поняла, почему.

В доме Смитов раздались выстрелы. Джульетт вскрикнула и оглянулась.

— Держись! — напомнила Катрина и помчала скакуна вниз по холму, вдоль рокочущего пламени.

Огонь — губительная стихия даже для вампиров, гремел и извивался на склоне холма, занимая всё большую площадь, преодолеть которую смогла бы не каждая лошадь.

Наёмница искала выгоревшие участки травы, где пламя уже слабело. И, возможно, на северо-восточном склоне такой имелся. Катрина отвела англо-арабскую верховую поближе к стенам особняка для разгона. Затем одной рукой покрепче сжала поводья, чуть наклонилась вперед, прижавшись к лошади, а другую руку завела за спину, придерживая Джульетт.

Крикнув лошади и пришпорив посильнее, наёмница отправила Ленору в быстрый галоп. Вороная лошадь отважно понеслась прямо навстречу стене огня. В ту узкую прореху, где пламя горело слабее всего. То была тропа, ведущая в поля, вытоптанная так, что гореть там было нечему. Джульетт со страхом поняла, что тряска от такой быстрой скачки может сбросить её и прижалась сильнее к холодной черной коже плаща Катрины.

Готовясь к рывку через огонь.

Жар она ощутила ещё за несколько метров. Катрина тоже. Наёмница яростно стиснула зубы, а Джульетт зажмурилась.

А потом воздуха будто совсем не стало. Огонь дико взревел, сомкнувшись со всех сторон. Ленора оттолкнулась, сильно ударив копытами о землю. И прыгнула в неизвестность.

Глава 19. Лордоки и фонарники

Нобилиор держал Сагала всего одной рукой, но так крепко, что доктор едва мог дышать. А острие кинжала настолько туго впивалось в горло, что любое движение могло повредить яремную вену. Худощавый и обладавший некрупным телосложением Сагал не смог бы отбиться, даже если бы его держал человек. Против лордока он был бессилен.

Впрочем, пойманный в заложники Сагал мало интересовал швейцарского наёмника. Нобилиор дал фонарникам три минуты на то, чтобы обменять доктора на пророчицу.

Смутное движение в окнах особняка Смитов давало доктору отголосок надежды. Вот они, его друзья. Так близко. Они могли бы что-то сделать. Но каковы шансы на успех?

Сагал со смиренным отчаяньем понял, что их нет.

Громогласный голос наёмника резанул по уху Сагала.

— Осталась минута! — в предвкушении хаоса возвестил Нобилиор, и звук этот со звоном прокатился по стенам особняка.

Разумеется, посланник Понарина не дал бы своим жертвам ни времени, ни права выбора. В этом крылся хитрый план. Румынские стражи по плану Нобилиора должны втайне проникнуть в дом, пока наёмник отвлекает внимание фонарников.

И в этот момент доктор увидел, как по стенам особняка в двух противоположных крылах здания карабкаются стражи. Двое посланцев Дариуса Морбия двигались так легко и проворно, будто земное притяжение оказалось невластно над ними.

От увиденного доктор Сагал испытал небывалое чувство ужаса. Он усомнился теперь, что наука может объяснить само существо лордоков, глядя как эти воплощенные темные призраки буквально скользят по стенам вверх.

Доктор сообразил, что времени нет. Что пора что-то предпринять. Что его исход в любом случае уже определен. И он закричал своим товарищам в доме. Не помня себя от нахлынувшего страха за последствия, которым для него обернется этот шаг:

— ЭТО ЛОВУШКА! ОНИ ЛЕЗУТ В ДОМ!

— Напрасная попытка, — бесстрастно шепнул ему Нобилиор и резко дернул кинжал поперек шеи доктора.

Металл вспорол глотку Сагала. Сильнейшая боль перехватила его дыхание. Кровь хлынула по разрезанной гортани в легкие. Он захрипел, невольно схватился за горло, пытаясь соединить края раны скользящими пальцами. Бьющееся в панике сердце всё быстрее гнало кровь из его тела.

В доме поняли, что что-то произошло. Вслед за тем, как Нобилиор отпустил истекающего кровью и задыхающегося Сагала, с первого этажа раздался выстрел. Пуля просвистела в нескольких сантиметрах от головы Нобилиора. Наёмник отшатнулся и скользнул в тень пристроек, чтобы скрыться от огня, в то время как из дома ему вслед громыхнули ещё два выстрела.