Алексей Кондратенко – Меч зари (страница 15)

— Как некстати. думаете, они успеют закончить работы к вечеру? Не хотелось бы здесь застревать.

Катрина легонько махнула рукой:

— Наверняка, дело в каком-то пустяке. Всё не так уж и плохо! В шесть часов придет Йоркский экспресс. На нем мы доедем быстрее. Хлопоты в связи с этими сложностями я взяла на себя и всё устроила. Вам не о чем беспокоится. Билеты я обменяла и продлила оплату комнат. Отдыхайте!

Катрина сделала шаг в сторону двери, когда Ирвин её окликнул:

— Мисс Уолкотт! Не могли бы вы отдать нам наши с Джульетт билеты на Йоркский экспресс.

Катрина улыбнулась очаровательной добросердечной улыбкой и просунула руку во внутренний карман плаща.

— Ну конечно, — она протянула два билета. — Вот, возьмите.

Ирвин взял их и тут же рассмотрел. Маленькие, шириной всего в пару пальцев, с пометкой «экспресс» на сегодняшнее число.

— Спасибо, мисс Уолкотт! За всё.

Она кивнула и ушла, закрыв за собой дверь. И оставив расстроенного Ирвина наедине с беспокойными мыслями. Он подошел к окну и взглянул на блестящие вдали железнодорожные пути, убегавшие в утреннее марево.

Нехорошо это всё. Он не чувствовал себя в безопасности здесь. Если бежишь от угрозы, то лучше двигаться, чем ждать чего-то.

Впрочем, тени дум покинули его, когда он заметил, что дочь уже не спит. Солнце его жизни встало, прогнав тревоги.

Джульетт села в постели и подбадривающе проговорила:

— Не переживай, пап. Это лишь небольшая заминка.

— Наши голоса разбудили, значит? — хмыкнул Ирвин.

— Ага.

— Да я особо и не переживаю, — соврал он и вновь посмотрел на железнодорожные пути.

— Как твоя рука? Болит?

— Уже получше, дочка. Уже получше. Хочешь посмотреть билеты?

— Давай! — загоревшись от любопытства, охотно согласилась Джульетт.

Он отдал дочке билеты и уселся в кресло, надеясь немного поспать.

В 7:59 до полудня гулкий звук локомотивного свистка где-то поблизости разбудил Ирвина и заставил вновь выглянуть в окно. Он отодвинул занавеску, раскрыл створки и высунулся в утреннюю прохладу. Через улицу в сторону станции стягивались люди.

Ирвин решил сходить на станцию. Он взял пиджак, сказал Джульетт, чтобы она заперлась и никому не открывала, даже мисс Уолкотт, и вышел из комнаты. Он почти бегом поспешил на станцию Дарлингтона. Длинное здание из красного кирпича, сквозь которое под стальным со стеклом арочным навесом проходили пути.

Вместе с толпой Ирвин миновал белые колонны и вышел на платформу. В свете лучей, пробивающихся через окна в крыше, разводил пары пассажирский поезд.

Ирвин подошел к кондуктору, впускавшему пассажиров:

— Доброе утро! Подскажите, это поезд до Йорка?

— Именно так, сэр!

— А как же технические работы на путях?

— Простите?

— Ну, мне сказали, что восьмичасового поезда сегодня не будет, из-за работ на путях.

— Тот, кто вам это сказал, должно быть что-то напутал. Всё в порядке. Сегодня идем точно по графику.

— О Господи! — ужаснулся Ирвин. — Джульетт!

Непонимание и растерянность тут же смелись. Его вдруг накрыл страх за дочь. Ирвин со всех ног бросился из станции, обратно в отель, скорее в комнату, забарабанил в дверь, в надежде, что ему откроет дочь.

— Джульетт, крошка, открой скорее, — стучал он, в ужасе осознавая, что по каким-то причинам Кэтрин Уолкотт намеренно ввела его в заблуждение относительно отмены утреннего поезда до Йорка. — Джульетт!

— Открываю, открываю, — проговорила она, впуская отца. — Куда ты ходил?

Ирвин захлопнул дверь, заперся и тут же крепко обнял дочь.

— О, Джульетт, я так за тебя испугался!

— Да в чем дело-то? — вытаращила она глаза.

Он отодвинул её, но не выпустил из рук.

— Так, дочь, мне нужно кое-что выяснить. Ты знаешь, боятся ли вампиры дневного света, как в мифах? Или могут ходить среди дня?

— Почему ты спрашиваешь? Ты кого-то увидел там?! — почти взвизгнула Джульетт.

Ирвин успокаивающе замотал головой:

— Ну, нет, ничего такого, не волнуйся. Просто ответь, ладно? Отцу нужно знать, может быть нам безопаснее путешествовать в дневное время. Может ли это задержать вампиров. Могут ли они снести солнечный свет? Твои видения как-то проясняли это?

— А, ну хорошо, — переведя дух, Джульетт подумала с минуту. — Вообще-то не могут. Не должны. Я хочу сказать.

Вновь эта совестливая старательность, которую он видел на её лице много раз. Внутренняя сила, заставлявшая её преодолевать неведомую ему не физическую боль от ужасного, скрытого от него знания. И никакие слова Джульетт не могли описать тот страх, который он видел в её глазах, когда она говорила о своих видениях. Настоящих видениях о вампирах. Не шарлатанских байках, что мать заставляла её рассказывать доверчивым и суеверным клиентам. Знание о чем-то чрезмерно тёмном и мерзком, скрытом от людей где-то в ночной бездне.

— Я вроде бы видела. как горели человеческие фигуры в лучах, — глаза дочери блеснули слезой. — Как они кричали.

— Ну всё-всё, вот и решили, — кивнул Ирвин и утешающе прижал Джульетт к себе. — Ладно. Не нужно больше это вспоминать.

Он услышал отголосок стука железнодорожных колес, а потом увидел, как далеко за окном восьмичасовой поезд до Йорка ползет на юг. Точно по расписанию. Что превращало их благодетельницу мисс Уолкотт в женщину, сознательно солгавшую, чтобы задержать их здесь. До вечера. До прихода темноты.

Тревога и чувство близкой угрозы сковали его сердце. Он суетливо заходил по комнате, размышляя.

Джульетт стояла на месте, обеспокоенно наблюдая за Ирвином.

— Пап, что тебя беспокоит?

Ирвин молчал. Думал. Оставаться здесь было опасно. Рядом с Кэтрин Уоллкот, обманом убедившей и выманившей их из Гринтона. Пытавшейся хитростью удержать в отеле до захода солнца. Им нужно уходить, пока светит солнце. У них будет фора в целый световой день. Уж куда-то доберутся.

— Знаешь, что, крошка. Давай-ка собирайся на выход. У нас есть одно дело. Нам ведь ещё и перекусить где-то надо. Давай, поторапливайся.

Джульетт всегда слушалась отца, но сейчас она принялась выполнять его слова из чувства тревоги, передавшейся ей от него.

— Дело в мисс Уолкотт? — спросила Джульетт. — Нам надо поговорить о ней.

— Хорошо, но позже.

Ирвин прошел за их дорожной сумкой, открыл её и вытянул распятие. Деревянное с латунной фигурой Христа. Такие вешают на стену над кроватью — они прихватили его из дому, ещё в Лондоне. Он незаметно сунул распятие в карман пиджака. А Джульетт в это время натягивала свой плащ. Потом он прошел за чехлом для обреза, засунул ружье в чехол, сунул в сумку и перебросил её через плечо.

Едва они ступили за порог комнаты, как дверь номера напротив беззвучно отворилась. И из темной зашторенной комнаты показалось белое лицо наёмницы.

— Ирвин! Куда вы собрались? — удивилась Катрина.

— Ступай, Джульетт, — сказал отец, заслонив дочь собой. — Мисс Уолкотт, не беспокойтесь, мы ненадолго.

Его ложь оскорбила слух Катрины. Она стремительно вышла, вознамерившись преградить им путь, но Ирвин на автомате выхватил распятье из кармана и выставил перед собой, всей душою боясь, что мисс Уолкотт из-за этого явит свою истинную суть, оправдав его самые страшные опасения.

Катрина даже не увидела распятия. Это был блеск. Ослепляющий блеск, какой мог увидеть лишь вампир. Этот яркий свет обжег глаза Катрины. Она вскрикнула, невольно закрылась рукой от распятия и отпрянула вглубь своего номера. И не могла подступить ближе.

Ирвин ахнул, до последнего мгновения не верящий, что распятие отпугнет Кэтрин Уолкотт. Схватил Джульетт за плечо и потащил за собой. Со всех ног мчась из коридора по лестнице вниз. В меленький вестибюль отеля. Подальше от этой опасной незнакомки. Прочь от вампира.

— Пап! Пап! — кричала Джульетт, но Ирвин тащил её за собой, гонимый инстинктом, требовавшим во что бы то ни стало защитить дочь.

Они промчались мимо хозяина отеля к раскрытой двери на улицу, в спасительный свет солнца. Ирвин протолкнул дочь вперед себя и вылетел как ошпаренный следом, но могучая рука протянулась за ним из тени отеля и остановила, схватив за ворот пиджака. Ирвин едва устоял на ногах и оглянулся.