Алексей Кондратенко – Катрина: Число начала (страница 12)

Похоже, этот ответ не очень их устраивал. Ленский озадачено помолчал. Стромнилов смотрел через комнату на меня.

– Вы считаете, произошедшее с Павлом как-то связано с профессиональной деятельностью? – спросил я.

Ленский кивнул, давая понять, что услышал мой вопрос, но вместо ответа продолжил задавать свои:

– К этому мы вернемся позже. Кто еще знал, что Вольский работает над статьей?

– Без понятия.

– Он просил вас держать втайне от коллег и знакомых его работу над последней статьей?

– Нет. Да он говорил о ней меньше, чем о других своих статьях.

– Вам это не показалось странным?

– Нисколько, потому что обычно мы говорили о статьях в рамках производственного процесса, как фотограф и журналист. В этот раз Вольский писал без меня. Ему не нужен был фотограф.

– Неужели? – воскликнул Ленский.

– Здесь нет ничего удивительного. Не все статьи в нашем журнале сопровождаются фотоматериалами.

– Как вы думаете, он доверял вам свои тайны, посвящал в дела, о которых знал только узкий круг людей?

– Мне кажется, у него и тайн-то не было.

– От вас?

– Нет, вообще. Он был очень простым человеком, которому вряд ли было что скрывать от людей.

– Скажите, Вольский не собирался увольняться, уезжать? Понимаете, как-нибудь менять свою жизнь?

– Постойте, зачем ему это? – удивился я.

Ленский постарался напустить безразличный вид.

– Мы просто отрабатываем версии. Может быть, у него переменилось настроение в последнее время?

– Именно в последнее время мы виделись реже.

– И тем не менее, господин Меерсон.

– Насколько мне известно, никаких перемен с ним не происходило.

– Вольский передавал вам на хранение какие-нибудь вещи?

– Разумеется нет.

В разговоре возникла пауза. Полицейские сопоставляли в уме мои ответы с сформировавшимся у них виденьем событий. И что-то явно не складывалось.

– Вы недавно пришли? На вас мокрая одежда, – заметил Ленский. – Мы видели вас возле Опеля на улице. Вы, кажется, грузили туда компьютер. Водитель машины ваш друг?

– Да, но какое отношение это имеет к смерти Вольского? – быстро среагировал я. – Давайте поговорим по делу и закончим с этим.

– Куда ваш друг повез компьютер?

– Это-то здесь причем? – устало спросил я.

– Вы правы, – задумчиво произнес Ленский, – это совершенно не важно.

Стромнилов тихо усмехнулся.

– А кто эта девушка? – неожиданно спросил Стромнилов, заглянув в фотоальбом.

Ленский посмотрел на меня, словно задавая этот же вопрос.

– Это моя невеста. Она умерла. Вчера состоялись ее похороны. Мы находимся в ее квартире, – сухо ответил я, чувствуя, как их вопросы подбираются к моей ране.

– Правда? А что тогда вы здесь делаете?

– Собираю свои вещи. Мы жили вместе.

Они помолчали некоторое время, не спеша приступать к дальнейшим расспросам, словно наслаждаясь напряжением, начавшим нарастать во время тишины. В их присутствии в этой комнате, в этой квартире таилось нечто странное, чего я не мог до конца осознать, но все же ощущал.

– Вернемся к Вольскому, – предложил Стромнилов в тот момент, когда я собрался закончить разговор и попросить их уйти.

Ленский бросил на него короткий взгляд и повернулся ко мне:

– Господин Меерсон, вы слышали когда-нибудь от Вольского имя Вайнер?

– Только однажды. В тот раз, когда Павел упоминал о своей статье. И сегодня, когда я заезжал в квартиру Вольского по поручению редакции, я видел там копию доклада профессора Вайнера.

Похоже, Ленский прекрасно понимал, о чем речь. Он жестом остановил меня:

– Давайте уточним, вы впервые услышали имя Вайнера от Вольского?

– Ну да, как я и сказал.

– А вас не смущает, что доктор Вайнер недавно стал достаточно заметной фигурой в научном мире в связи с рядом своих заявлений?

– Я не очень интересуюсь наукой.

– Я введу вас в курс дела. Вайнер оказался не очень общительной персоной к большому разочарованию прессы, что лишь способствовало развитию интриги вокруг его научных работ. И по этой же причине ваш коллега Павел Вольский решил написать статью об открытии Вайнера. Более того, ему удалось лично общаться с профессором, расположить ученого к себе и получить доступ к некоторым бумагам Вайнера. Не просто доступ, ваш коллега оставил их у себя дома. И здесь мы с вами возвращаемся к докладу, который вы очень кстати упомянули. Итак, – медленно произнес Ленский. – И где же этот доклад теперь?

– Только не говорите, что не брали его, – добавил Стромнилов.

– Не брал, – и тут я вспомнил, что взял его и отдал Кристине. Я не хотел впутывать ее, поэтому не признался, что наскоро ответил неправильно. Моя заминка не осталась незамеченной.

– Видите ли, мы только что вернулись с повторного осмотра места преступления. В квартире Вольского доклада профессора Вайнера нет. Однако вчера он там был, – сообщил Стромнилов.

– Зачем вы взяли доклад Вайнера? Чтобы разобраться во всем самостоятельно? Что вам известно? Что вы от нас скрываете, господин Меерсон?

– Что это всё значит? – возмутился я, и раздраженный их наглостью, повысил голос. – Зачем мне что-то скрывать?

– Вы знаете больше, чем говорите, и мы обязаны выяснить, что вам известно! – Ленский тоже повысил голос. – Чего вы боитесь? Нас? Того, что знаете? Или чего-то еще? Ответьте!

– Я ничего не скрываю. Вам не удастся повесить на меня то, к чему я не причастен. Ясно? – я поднялся с кресла и сделал шаг в сторону Ленского. – Если бы я знал, что разговор пойдет в таком тоне, я не пустил бы вас в квартиру и послал куда подальше. А теперь убирайтесь отсюда, пока я не позвонил вашему начальству!

Лицо Стромнилова исказилось, побагровело, но он промолчал. Капитаны в очередной раз переглянулись. Я ждал, когда они уйдут. Ленский, глядя на Стромнилова, пожал плечами, а Стромнилов кивнул.

Поняв так, что они вынуждены будут уйти, я почувствовал, как густой накалившийся воздух между нами стал немного легче.

– Он нам не скажет, – констатировал Стромнилов, обращаясь к Ленскому. Его безликий взгляд ничего не выражал.

Ленский как будто напрягся.

– Спокойно, – тихо сказал он.

– Да, я вам ничего не скажу, – отрезал я, – потому что мне нечего вам сказать. Я ничем не могу вам помочь, господа.

– Он не может, – повторил с насмешкой Стромнилов.

– Сможет.

Что значила эта фраза? На секунду мне показалось, что часть разговора выпала из моего внимания и сейчас я силился осознать, что происходит в этой комнате и о чем говорят эти двое мужчин.

– Нет, к сожалению… – протянул Стромнилов, так словно ему в общем-то было всё равно.

– Подожди. Мы еще не закончили с ним.