Алексей Колесников – Что ты чувствуешь? Про радость, грусть и вот это вот всё (страница 3)
Никто её не трогал. Даже мама.
Даша попробовала отвлечься.
Она взяла любимую книжку про динозавров. Открыла её на странице с тираннозавром. Вспомнила, как папа озвучивал его:
– Рррааар! Я – Папозавр!
Она хмыкнула и попыталась улыбнуться. Потом опять стало грустно.
Папозавр уехал.
Даша разложила карандаши, чтобы порисовать. Нарисовала тучу. Под тучей – себя. Маленькую. С мокрыми глазами.
Потом легла на ковёр. Смотрела в потолок. Грусть села рядом.
И она позволила ей остаться.
– Ну и ладно. Посиди со мной.
День тянулся долго. Очень долго.
На улице светило солнце. Кошка Курица бегала по участку и пугала синиц. Костя смеялся.
А Даша не смеялась.
Внутри было пасмурно.
Мама позвала обедать. Даша не ответила.
Мама позвала второй раз. Даша молчала.
Мама пришла в комнату и присела рядом.
– Ты грустишь, потому что папа уехал?
Даша кивнула.
Мама обняла её. Сидела молча. Просто была рядом.
– Можно я тоже погрущу с тобой?
Даша удивилась.
– А ты умеешь?
– Конечно. Особенно когда кого-то не хватает. Иногда я слушаю музыку, пью чай, читаю книжку. Иногда просто лежу.
– Можно с тобой?
– Конечно.
Они молчали. Потом мама сказала:
– Знаешь, грусть – это не враг. Она приходит, когда мы кого-то любим.
– Она тяжёлая, – сказала Даша.
– Да. Но если дать ей место, она потихоньку уходит сама.
– А если не уходит?
– Тогда мы вместе с ней варим какао и заворачиваемся в плед.
– И смотрим мультик?
– И обязательно смотрим мультик.
Костя вбежал в комнату с двумя пледами. Один волочился за ним, как шлейф.
– Брум! – сказал он и залез на диван.
– Ты тоже грустишь? – спросила она, забираясь к нему.
– Угу, – кивнул Костя. – Папа нет. Брум один.
– Тогда мы будем грустить втроём.
На кухне варилось какао. Даша сидела, завернувшись плед, рядом – мама и Костя.
Изюм запрыгнул на диван. Курица свернулась клубочком в ногах.
Даша потянулась и обняла маму.
– Знаешь, грусть всё ещё со мной.
– Пусть. Главное – мы теперь не одни.
Грусть сидела у двери, обнимая свою кружку с какао.
Она улыбнулась. И стала чуть прозрачнее.
– Когда папа вернётся, – сказала Даша, – я скажу ей: спасибо, что была со мной. Но теперь – до свидания.
Мама кивнула. Костя запустил машинку по пледу.
Грусть вздохнула. И вышла на крыльцо.
Солнце уже клонилось к закату.
А в сердце у Даши потихоньку становилось светлее.
Позже, перед сном, мама села рядом с Дашей. В руках у неё был маленький, пустой флакончик.
– Знаешь, я подумала… Может, мы вместе соберём запах сегодняшнего дня? – сказала мама. – Чем, по-твоему, он пахнет?
Даша задумалась.
– Какао… пледом… и капелькой дождя.
Костя подполз с кружкой, в которой осталось чуть-чуть какао. Он молча поставил её рядом. Райли подошёл и уткнулся носом в мамины колени – и в комнате запахло шерстью, теплом и чем-то родным.
Мама капнула немного какао во флакон, добавила своей парфюмерной воды с ноткой лаванды и сказала:
– Теперь у нас есть запах грусти.
Даша понюхала флакон. Он пах тихо. Как объятие, в которое прячешься от мира.
Она отнесла флакон в детскую и поставила его на полку рядом с флаконом радости.
– Без грусти, – прошептала она, – мы бы, наверное, не умели так сильно любить и радоваться.
А ты когда-нибудь скучал по кому-то? Как для тебя пахнет грусть? Сделай вместе с родителями свой флакон грусти – из запахов, которые тебе помогают. Какие бы ты выбрал?
Даша и злющий завиток
В доме пахло макаронами. Папа гремел кастрюлями на кухне. Мама бегала по комнатам с телефоном. Костя катил машинку прямо по собачьему хвосту, а Волк возмущённо фыркал.