Алексей Колентьев – Тени чёрного пламени (страница 51)
Улыбнувшись как можно более дружелюбно и подмигнув, я возразил:
– Не только мне. Это нужно нам, чтобы радикально решить вопрос с Ждущими в самое ближайшее время. Бери вот эту треногу за спину, а я возьму остальное. Иди след в след, дальше будет земля бригадира.
– Там опасно?
Закрепив на спине девушки сложенный в походное положение станок, я поднял пулемет, подержав груз на весу, чтобы привыкнуть к тяжести. Будет не просто, но идти можно.
Оглянувшись на придавленного грузом репликанта, я все же ответил на очевидность:
– Для того чтобы исполнить мой план, нам нужно свернуть с дороги. Бригадир слывет большим выдумщиком по части минирования подходов к своей вотчине.
– И?..
– И мы с тобой это скоро проверим. Может быть, врут люди.
Свет вечернего солнца уже еле-еле пробивал низко висящие тучи, сизые и тяжелые от будущего дождя, запах которого витал в воздухе. Резкий, порывистый северо-западный ветер пригибал траву так, что, вместо того чтобы скрывать нас, серо-желтые стебли мешали идти. Идти с тяжелым грузом и так не ахти какое удовольствие, а идти при встречном ветре вдвойне тяжело. Сойдя с дороги и спустившись по крутому откосу, мы снова очутились в степи, почти превратившейся в болото из-за постоянных дождей. Конечно, по асфальту идти проще, но когда впереди идет отряд нелюдей, ведомых Ждущими, лучше всего исключить любую возможность попадаться им на глаза. Появление такого количества разумных гостей из-за Завесы было самой скверной новостью за последнее время. Раньше приходилось иметь дело только с людьми. Я знаю, как они думают и куда нужно выстрелить или ударить ножом, чтобы победить. С пришельцами такой уверенности быть не может, поэтому мой новый план базировался на внезапности и подавляющем огневом превосходстве. И сейчас появилась уверенность, что так оно и будет на самом деле. Оба раза, когда всадник применял энергетическое оружие, расстояние от него до цели было не более десяти метров. К примеру, на заставе всадник вполне мог выстрелить по бытовке от заграждения, не приближаясь. Можно предположить, что это связано с рассеиванием импульса и уменьшением мощности. Хотя, может быть, все это не так, а проверка будет стоить мне или Ксении жизни. Последняя мысль неприятно удивила, ненависть к вору лица и голоса любимой женщины почти полностью исчезла, уступив место прежней глухой тоске.
Через час с небольшим мы достигли очередного куска запущенной лесополосы. Она тянулась от еле видневшихся развалин на юго-западе до того участка дороги, который оканчивался прямо у шлакоблочной арки, под которой были закрытые сейчас ворота Развилки. Место было ровное, почти лишенное холмов и оврагов. Подойти незамеченным к трехметровой ограде, сложенной из шлакоблоков, было практически невозможно. План предполагал наличие хотя бы одной высотки или холма. Таких было только два, и они наверняка под наблюдением. Будь я на месте бригадира, то, скорее всего, заминировал бы все удобные для дальнобойного оружия позиции или выставил постоянный пост охраны. Наблюдение изнутри периметра в таких случаях слабо эффективно, у хорошо подготовленного человека всегда есть шанс пройти незамеченным мимо часовых, сидящих так далеко. Более всего мне приглянулись развалины панельной многоэтажки примерно в ста пятидесяти метрах от стен бандитского форпоста. Сейчас от постройки осталось четыре этажа и два подъезда. Подходы к дому густо заросли кустарником и тонкими чахлыми деревцами, а на четвертый этаж, скорее всего, подняться без специального снаряжения вовсе не получится. Мы остановились в полусотне метров от подножия холма, чтобы перевести дух. Ксения, не проронившая во время марш-броска ни единой жалобы, тут же осела на землю, а потом и вовсе упала ничком, отрывисто дыша. Я тоже опустил пулемет и короб с патронами на землю, но садиться не стал. После такой нагрузки встать будет очень непросто, но девушке ничего говорить не стал, пусть отдыхает, пока есть возможность. Вынув монокуляр, я внимательно осмотрел окрестности возле развалин и почти сразу углядел три легких стежки, по которым некто посещает дом не чаще раза в трое суток. Люди бригадира точно обленились, если стали пренебрегать обычными в таких случаях предосторожностями. Есть ли в доме кто-то сейчас, сказать не возьмусь, но, зная, как и откуда часовые приходят, я вполне могу подобраться незамеченным. Убрав оптику и оглянувшись на девушку, все еще лежавшую на спине возле брошенного станка и винтовки, я присел рядом. Ксения тут же встрепенулась, порываясь встать, но руки ее подломились. Однако, вовремя ухватив девушку за плечи, удалось удержать ее от падения.
Усадив репликанта напротив, я достал ПДА и, вызвав карту местности, стал объяснять суть задачи:
– Отряд Ждущих в Темноте в расположение базы еще не входил, иначе мы бы услышали. Поэтому используем шанс, чтобы закрепиться в этих развалинах, и будем наблюдать.
Когда я подхватил девушку за плечи, наши руки невольно соприкоснулись. И хоть мы оба в перчатках, это случайное прикосновение вызвало некую неловкость. Поэтому Ксения вдруг стала иногда отводить глаза.
Но, пересилив себя, девушка совершенно обычным голосом спросила:
– Почему они вообще напали сейчас? Ритуал проведен, а ту заставу можно было пройти без крови.
Я сначала тоже задумался, поведение пауков казалось не слишком логичным. Но только на первый взгляд. И если вопрос с первым блокпостом решался проведением ритуала, то после нападения на заставу у моста все стало предельно понятно.
– Все-таки в обозе был предатель. Иначе пауки все так же следовали бы за обозом. Этот некто точно знал, куда мы направимся и как скоро там будем. Ты же видела, как сильно они торопились.
– Но мы выехали позже.
– Налегке, без груза и пеших сопровождающих. И если бы мы не остановились чуть раньше и не укрылись в роще…
В глазах Ксении, до этого отражавших напряженные размышления, вдруг промелькнул страх.
Элементы головоломки встали на свои места, и в следующий миг она, порывисто стиснув мою руку, воскликнула:
– То у них бы все получилось! Ступающий… У нас есть старая легенда о таких, как ты. Идущих своим путем, раздвигая ткань Вероятности, но не разрушая ее.
Времени было не так много, но прерывать девушку почему-то не хотелось. Все зовут меня этим странным именем уже довольно давно, однако слишком серьезно к подобным прозвищам я не отношусь. Первый раз за долгое время я встретил того, кто действительно верит во всю эту сверхъестественную хрень.
Репликант тем временем продолжал увлеченно рассказывать, не отпуская моей руки:
– Ткань Вероятности наделяет существ из разных миров способностью чувствовать узловые моменты времени, предугадывать события. Однако не все могут выдержать голос, которым она говорит со своими созданиями. Ты один из немногих включенных Тканью Ступающих, о которых нам известно.
– Это как?
– Многие лишаются рассудка, слыша вибрации Вероятности. Многие погибают, оступаясь в пути меж нитями. Ткань хранит тебя, ваша связь очень сильна. Когда Вероятность достигает узловой точки, ваши ритмы резонируют и… звучит музыка. Нас учат слушать, чувствовать, и ты звучишь очень громко.
– Вейт тоже слышат такую песню?
По легкой улыбке, тронувшей губы девушки, я понял, что задал наивный вопрос. Но по какой-то причине ей приятно на него отвечать.
Отпустив мою руку, Ксения вдруг прямо посмотрела мне в глаза и ответила так, что по спине у меня поползли мурашки:
– Нет, Хозяева Пламени не слышат музыки Вероятности. Поэтому-то они и хотят ее поработить.
– Это странно. Ну не слышат и что?
И снова Ксения улыбнулась, хотя на этот раз глаза ее уже не смеялись. Их переполняла почти ощутимая печаль. Ответила она совсем тихо, глядя куда-то в сторону:
– В музыке Вероятности сосредоточено движение самой жизни. Ее непрерывная цепь перерождений. В тот час, когда смолкнет последний ее аккорд, жизнь в обитаемых мирах умрет.
Сказано это было с таким внутренним надрывом, что я невольно проникся масштабами и трагизмом ситуации. Вдруг почувствовал себя раком-отшельником, волокущим на спине свой дом, отгороженным от остального мира его прочными стенками. И прочность Завесы сейчас оказалась не толще этих жалких известковых скорлупок.
Осторожно прикоснувшись к плечу девушки, я сказал:
– Хоть я ничего не слышу, а вся эта музыка заставляет только харкать кровью и ползать на карачках… Короче, я солдат. Тут все меня так называют, и, наверное, так оно и есть. Вейт пришли в мой дом, они хотят его разрушить. Пока я жив, этого не случится.
– Хорошо, что ты на нашей стороне и мне удалось тебе все объяснить.
В глазах посланницы Райн, ее человеческих глазах, было столько искренней радости, что я невольно внутренне содрогнулся. Это была улыбка Даши, ее взгляд и ее голос, но передо мной сидело нечто, перенявшее любимый облик, и это лишь подчеркивало всю чуждость репликанта. Раньше были злость и накатывавшие время от времени волны ярости, а сейчас не было ничего. Теперь, без влияния эмоций, я вдруг полностью осознал свою потерю и понял, что и как нужно сделать.
Стряхнув руку иномирянки со своей, я поднялся и ответил:
– Я не на вашей стороне, это вы залезли без спроса на мою. Мне непонятны ваши ритуалы и легенды. Откровенно говоря, мне просто плевать. Но что случилось, того уже не изменить. Будем воевать – это все, что я умею.