Алексей Колентьев – Тени чёрного пламени (страница 37)

Пули стеганули по асфальту и стенам, одна задела ногу стоявшего ближе всего к огню полураздетого человека, сжимавшего в руках помповый дробовик с отпиленным прикладом. Тот волчком завертелся на месте и, выронив оружие, упал, зажимая рану ладонями. Крик раненого и наглядная демонстрация чужого присутствия вывела толпу из ступора. Все они не сговариваясь кинулись в противоположную сторону и скоро скрылись в тоннеле. Я пошел следом, держась в тени у обочины дороги.

Ожила рация, знакомый голос сообщил:

– Какие-то вооруженные люди вышли из тоннеля и бегут вдоль дороги прямо на меня.

Толпу нужно направлять, хаос тоже требует некоего приложения сил. Бандиты, скорее всего, пьяны. Многие, если не все, под наркотой и связно мыслить не могут.

– Подрань того, что бежит впереди остальных, но не убивай. Пускай остальные видят это.

Звука выстрела я не услышал, только из темноты впереди послышался жуткий многоэтажный мат и крики боли. Миновав лагерь и стараясь держаться вне света разгорающегося пламени пожара, я миновал небольшой спуск и тоже выбрался из тоннеля. Репликант отлично стрелял, один из бандитов, припадая на левую ногу и зажимая ладонью рану в плече, уже ковылял в сторону коровника, увлекая за собой остальных. Пора было взбодрить притаившихся там наемников. Ребята решили, что бандиты угомонятся и их никто не обнаружит. Но верно говорят, что знание есть сила.

Я взобрался на пригорок, откуда коровник и бегущие по полю люди были отлично видны, а затем вызвал своего нежеланного напарника:

– Видишь кого-нибудь из наемников?

– Только одного, он сидит у груды щебня возле ворот в…

– Убей его, не стремись ранить. Просто пристрели.

– Сделаю.

Как она выполнила работу, я не увидел, часовой хорошо замаскировался, и с дороги его заметить не удалось. Но уловка опять подействовала, и вскоре руины ожили, оттуда раздались одиночные выстрелы, я заметил три вспышки в окнах. Бегущие по полю урки стали падать в траву, потом залегли все, завязалась перестрелка. Выцелив несколько подранков, я одного за другим упокоил четверых бандитов. Запищал сигнал вызова, репликант снова хотел знать, что делать. Хорошо стреляет, однако! Видимо, я очень нужен.

– По засветкам в окнах сколько можешь взять?

– Троих, они особо не скрываются.

– Вали всех, времени мало.

Выстрелов я снова не услышал, вспышки тоже не было. Но из руин стрелять перестали, а бандиты, залегшие в бурьян в десятке метров передо мной, осмелев, пошли на штурм. Снова пискнул зуммер радиовызова.

– Последний наемник все еще в здании.

– Контролируй периметр, но сама не вмешивайся. Подождем, теперь время на нашей стороне.

– Хорошо.

Всего уцелело трое из всей банды, оккупировавшей переход под виадуком, и один из наемников, посланный по мою душу. Я уже совсем было собирался сказать, что нужно пойти и зачистить остальных, как вдруг коровник осветила изнутри ослепительно яркая вспышка синего света, а потом наступила тишина. Рефлекс сработал в тот же миг, и я кубарем скатился вниз, к обочине дороги. Счетчик радиации молчал, в наушнике стоял дикий вой помех, но в остальном вроде все цело. Всегда что-то идет не так, это закон подлости.

Пепел был везде: на закопченных стенах коровника, на полу. Привкус сгоревшей человечины и паленой синтетики витал в утреннем воздухе. Не знаю, что тут произошло, но эпицентром был левый дальний угол помещения. Высвобожденный импульс энергии оказался настолько силен, что испепелил все вокруг. Кирпичная кладка стен пошла мелкой сеткой трещин, от нее до сих пор исходили ощутимые волны жара. Температура ощущалась и сквозь толстые подошвы ботинок, даже несмотря на внутренние стальные вставки. Стремясь что-нибудь отыскать, мы с репликантом уже битых пару часов рылись в белесой трухе, в которую превратилось как минимум семеро вооруженных людей. Посланница Райн не сняла маску, что в сложившихся условиях было лучшим решением. Из всей второй группы наемников уцелел только труп часового, залегшего снаружи, но его снаряжение и оружие были профессионально безликими. На всем снаряжении спороты бирки производителя, оружие со сбитыми номерами. Последняя надежда была на рацию и ПДА, но все оказалось запаролено какой-то серьезной программой. Слон, конечно, посмотрит и попытается взломать защиту, но на это надежды совсем мало. Можно попытать удачу и обратиться к Алхимикам. Их спецы одни из лучших в мире, в этом я как-то раз успел убедиться. Хотя это на крайний случай, ведь тогда информация потеряет свою цену.

– Что будем делать теперь?

Она стояла в дверях, держа в руках винтовку таким образом, чтобы в случае чего сделать первый выстрел. На какое-то мгновение между нами повисла неловкая пауза. Бой закончился, репликант вел себя безупречно. И что паршивее всего, подсознательно пришло ощущение, что за этим кроется не только некий корыстный интерес. Всегда трудно смириться с мыслью, что тебя просчитали и волей-неволей ты вынужден поступать так, как этого желает манипулятор.

– Обоз теперь в безопасности, наши пути тоже расходятся…

– Антон!

Даже направленный в лицо ствол винтовки не смог бы меня удержать от попытки осуществить все свои намерения в отношении этого существа. И я уже разворачивался в ее сторону, чтобы прикончить. Словно бы чувствуя это, репликант вдруг аккуратно положил винтовку у ног и замер. Ее плечи обреченно опустились, голова понуро склонилась вниз. И тут пришло понимание, что, если я сейчас нападу, она не станет сопротивляться.

Это было неправильно, поэтому, остановив движение руки с ножом, я сказал совершенно не своим голосом, хриплым и глухим:

– Назовешь меня так еще раз, и я точно вырежу твой поганый язык! Ты хочешь заслужить мое доверие, выказав добрую волю. Я начинаю тебе верить, потом делаю то, что хотят твои хозяева, и цель достигнута. Хитро, а главное, очень просто. Так вот, этому не бывать. Никогда. И пока я не передумал, лучше тебе уйти. Прямо сейчас.

– Но…

– Еще одно слово, и я выполню все, о чем говорил раньше. Иди, не искушай свою удачу, кадавр.

Но репликант вдруг повел себя совсем по-человечески. Она вдруг опустилась на землю, и я увидел, как мелко задрожали узкие плечи под мохнатой маскировочной накидкой. А потом она откинула капюшон, спустила маску на грудь и, сорвав с рук перчатки, заплакала, спрятав лицо в ладонях. В сером утреннем свете я увидел знакомый овал лица, коротко обрезанные светло-русые прямые волосы. Самые противоречивые чувства вдруг накрыли с головой, бросило в жар. Не зная, что делать, я стоял как вкопанный, сжимая в левой руке рукоять ножа. Так продолжалось какое-то время, пока репликант вдруг не отнял от лица ладони, и серые родные глаза, сейчас красные от слез, не глянули мне прямо в душу.

И вот так, глядя прямо мне в глаза, она тихо, но решительно заговорила:

– Я помню все. До самого последнего момента, когда закрылись ее глаза. Нас учат сопереживать, принимать чувства и эмоции. Пусть ты мне не веришь, но я действительно понимаю всю глубину твоего горя. Она не хотела отпускать тебя, не хотела уходить…

Слышать знакомый голос и одновременно понимать, что говорит им кто-то другой, вдруг стало немного легче. Хотя неприязнь все еще оставалась стойкой. Желание убить это существо по-прежнему оставалось очень сильным, но впервые за все это время мне удалось его обуздать.

Тем временем она продолжала говорить все тем же полным отчаянья хриплым шепотом:

– То, что идет, больше, чем ты себе можешь представить. Ты видел пустоши? Это остатки разорванных миров, порабощенных Вейт. Они пьют жизнь даже из камней, оставляя лишь пустую оболочку. Наш мир почти уничтожен, Землю ожидает похожая участь. Многие другие разумные будут стерты, даже не оставив по себе достойной памяти! Это полное небытие. Сейчас тебе кажется, раз удалось выгнать Вейт из своего сна, то и потом все будет так же легко? Они умеют одурманивать разум, сбить с верного пути. Все обернется против тебя: друзья предадут, прямая дорога приведет в тупик!..

Злость, душившая меня до этого момента так сильно, что перехватывало дыхание, вдруг совсем отступила. Страх в глазах репликанта был совершенно искренним, такое трудно подделать. Хотя разведчик и жулик вполне могут поспорить мастерством с любым артистом, ведь артист притворяется только за деньги, а мошенник или шпион в конечном итоге расплачиваются свободой либо жизнью. Ответил я совершенно ровным, обычным голосом. И знавшие меня довольно долго уже насторожились бы, однако репликант ничего не сообразил.

– Со мной тебе точно нельзя. Ребята в артели… они знали Дашу в лицо. Будут вопросы, на которые тебе придется отвечать.

Слезы продолжали течь из уголков глаз, но во взгляде, обращенном на меня, появилась некая тень надежды. Это я понимаю: полное небытие, даже не покой. Такого никому не пожелаешь.

– У Лесника была родная сестра, так что для твоих воинов я вполне могу представиться двоюродной сестрой твоей… Я представлюсь Дашиной двоюродной сестрой. Нам нужно работать вместе, Ступающий. Как ты верно сказал недавно, есть только мы с тобой. Другие не справятся.

Легенда неплохая, однако обманывать своих не годится. Такой финт имел смысл, если бы возникло подозрение о внутренней утечке информации. Но случайных людей в отряде нет, поэтому врать друзьям я не стану. Однако для представления посторонним вполне годится.