Алексей Колентьев – Тени чёрного пламени (страница 28)

– Эй, Солдат! Ты чего там замолк?

Слова Стаха заставили меня отвлечься от созерцания оскаленного черепа Григорьева и вернуться в реальность. Я с трудом отделил пистолет от пальцев покойника и вынул из другой руки полный магазин. Все мои подарки приводят их владельцев к смерти. Сначала Дашу не уберег подаренный ей карабин, а теперь вот Иван не спасся, отбиваясь от какой-то твари моим пистолетом. Больше этого не случится, все мое будет при мне, раз для остальных такие подарки бесполезны. Я вынул из набедренной кобуры «грач» и вложил в руку Григорьева. Пусть все остается на своих местах, может быть, это и есть наилучший выход.

Сунув «немца» на место возвращенного подарка и поднявшись с колен, я ответил:

– Этот караван ушел с Промзоны полгода назад. Тут мой старый товарищ, служили вместе.

– Извини, не хотел мешать. Просто жутко тут, свалить бы побыстрее, а?

– Я не против. Только надо бы тела прибрать.

Стах было дернулся сказать нечто резкое, видно, как его трясло от окружающей обстановки. Однако, видимо, в моей фразе было нечто, заставившее охранника согласно махнуть рукой:

– Ладно… так и так надо ждать, пока лошадей запрягут.

Само собой, быстро уехать у нас не получилось. Всего в зале было двенадцать тел, это явно были не все, кто шел с обозом, но на более тщательные поиски у нас не было времени. Земля больше не тряслась, но того, что случилось, вполне достаточно. Тела мы сложили у дальней стены слева, укрыв их куском брезента, которым был закрыт их груз. Странно, что мы не нашли повозок и лошадей, в «белом шуме» нет грызунов, и все, что умирает, просто гниет само по себе. Обычно бывает наоборот: крысы выживают там, где человек или любое другое существо довольно быстро погибает. Ни разу за все время путешествий по обновленным территориям мне крыс не попадалось. Видимо, в кочующих землях есть нечто такое, отчего грызунам делается стремно. Я последним опустил кусок фиолетовой пыльной портьеры, скрывшей Григорьева. Странно, в Зону он пришел по моей просьбе и выжил там, где шансы были, прямо скажем, не ахти. Но стоило прийти сюда по собственной воле, и вот получите, распишитесь. У Судьбы действительно фиговое чувство юмора, это очевидно.

– Так что с ними произошло, как думаете, Антон Константиныч?

Гуревич не отстанет до тех пор, пока не получит какую-то теорию. Ладно, придется опять заниматься пустым делом, ибо без явных следов я практически ничего наверняка утверждать не берусь.

Подойдя к темным пятнам перед баррикадой, я начал излагать:

– Да ничего толком не скажешь, сержант. Как они сюда попали, это большой вопрос. Лошадей и повозок нет, пост наблюдения только в одну сторону.

– А может, это из-за того свечения?

Эта реплика заставила меня удивиться про себя. Парнишка-то не дурак, верно подметил. Мне тоже стало казаться, что вся эта иллюминация случилась из-за того, что маршруты дрейфа разных территорий «белого шума» совпали и они просто столкнулись друг с другом. Это в какой-то степени объясняет такие перепады рельефа и условий микромиров, которые образуются внутри этих аномалий. Дело в том, что мир каждой такой земли статичен. Он никогда не меняется сам и мало влияет на предметы, попавшие в его поле притяжения. Жизнь покидает все, что находится внутри, остается лишь внешняя оболочка. Люди сходят с ума внутри «белого шума» именно из-за всепоглощающей статичности этих мирков. А мы прошли через три разные территории, вдруг ставшие единым целым. И похоже, что эта последняя стоянка моего мертвого товарища была обречена на бесконечный дрейф в полном одиночестве, если бы не коллизия.

– Может, и так, сержант. Но в любом случае мы этого не узнаем.

– Ладно, что было дальше?

– Да опять фигня получается. Они стали лагерем, заминировали вероятные подходы к месту базирования. Потом сложили пожитки, свинтили кресла и соорудили баррикады. Первыми заметили опасность часовые, они-то и предупредили остальных. Ковриков и спальных мешков нет, значит, все бодрствовали на момент нападения.

– Значит, все-таки мозгоед?

Черт, как любит этот пацан задавать неудобные вопросы. Про мозгоеда я подумал в первую очередь. Тварь вроде той, что мы встретили в пустошах, вполне могла закошмарить целый отряд и даже покрупнее этого.

– Однозначно не скажу, но нет, это с большей долей вероятности не мозгоед. Ловушки не тронуты, а на этаж можно попасть только этим путем, даже на плане это показано.

– Но ведь сильно похоже: люди стреляли друг в друга, значит, были под воздействием.

И тут с настырным сержантом не поспоришь. Однако есть кое-какие обстоятельства, которые меня смущают. Люди действительно палили друг в друга, но не сразу. Мозгоед работает по принципу замещения образов: был напротив тебя Вася Пупкин – и оп, вместо него трехглавый ящер. Это несложная галлюцинация, и все. Она работает только с эффектом подавления воли, человек, одурманенный мозгоедом, плохо соображает. А тут люди видели нечто, координировали свои действия, пока их кто-то не запутал. Но действовал этот некто иначе. Быстрее, я бы сказал.

– Похоже на то, однако не обязательно.

– Значит, маскировка?

И тут мне вспомнилось виденное сразу после толчков нечто. Это, несомненно, мог быть и мираж, морок. Тогда этим, а не галлюцинациями можно объяснить результат перестрелки. Люди видели врага, он был реален. А что, если эта тварь неуязвима для обычного оружия или может быть уязвима не целиком? Он караулит случайных попутчиков, ждет, пока они расположатся в здании, и затем нападает. Но тогда почему мы все еще живы? Вероятнее всего, столкновение миров напугало существо, согнав его с насиженного места, и только поэтому наше знакомство пока не состоялось.

– Хватит копаться, лошади сходят сума, Никола с Петрей их еле сдерживают!

Голос вклинившегося в наш разговор Семена прозвучал излишне резко, хотя в данном случае я его понимаю. Мы оборвали разговор и спустились в вестибюль, но было уже поздно. Я шел последним и поэтому оказался отброшенным в сторону, перелетев через перила. Землю снова потряс сильнейший удар, с потолка посыпались солидные куски штукатурки, а стены пошли большими трещинами. Стекла фасада лопнули как по сигналу, воздух сотрясался от низкочастотного рева неизвестной природы. Ни одно существо в мире не издает таких звуков, поэтому сознание отказывалось воспринять их как нечто исторгнутое чем-то живым. Рев сопровождался ударной волной такой силы, что людей раскидало по всему вестибюлю в радиусе пяти метров. Нам всем повезло, что шлемов так никто и не снял, лично мне на голову свалился солидный кусок штукатурки, и, будь я с непокрытой головой, в ней появилась бы еще одна лишняя дыра.

– Что за херня, откуда этот звук?!

Гуревич и Стах уже стояли на ногах, а в эфире матерился Семен. Обоз был в относительной безопасности, ибо по какому-то счастливому совпадению проводнику удалось инстинктивно выбрать безопасное место для стоянки. Альфовец с охранником плохо соображали, поэтому отвечать пришлось мне.

Собравшись с силами и сглатывая кровавую слюну, я сказал на общей частоте:

– Это нападение, стойте за домом.

– Солдат?! Это ты?! Где остальные?! Что за?..

Объяснять особо некогда, если я правильно все понял, тварь вышла из засады несколько раньше. Подрыв его растормошил, заставил обнаружить себя. Однако теперь все зависит от того, верны ли другие мои догадки.

– Времени нет, водила! Слушай меня, Семен… Слушай внимательно.

– Говори.

– Это какая-то воздушная тварь… часть ее невидима или вроде того. Если увидите нечто… короче, доставайте ножи, нельзя стрелять в то, что окажется рядом с вами.

– А как?..

Рев снова повторился, и на этот раз источник сместился влево, звук стал отчетливее. Значит, неизвестное сообщение все же оказалось предупреждением. Это тот самый Ловец. Нужно попытаться отвлечь внимание, дать каравану возможность выйти за пределы комплекса.

Прервав вопросы водилы, я почти крикнул в эфир:

– Да не знаю я! Просто делай, как говорю, и, может быть, останешься цел!

Я подбежал к все еще стоящим на месте напарникам и, притянув их к себе, не включая рации, стал объяснять:

– Эту тварь действительно зовут Ловцом. Сообщение было со смыслом.

Гуревич дернулся было в сторону, но на этот раз я деликатничать не стал, время поджимает. Решать нужно быстро, от скорости сейчас очень много зависит.

Снова прижавшись лбом к шлему сержанта, я продолжил:

– Взрыв его вспугнул, сейчас оно идет к комплексу. Тварь нужно отвлечь, Ловец не знает, где мы и сколько нас. Похоже, тварь не зрячая, он ориентируется на звук.

Гуревич перестал вырываться, и на этот раз его хватило на еще один дельный вопрос, хотя выбор и так был очевиден для всех:

– Его нужно отвлечь, чтобы вывести обоз, так?

Само собой, это так. И есть по крайней мере четверо, кому этого делать нельзя. Нельзя Семену, поскольку он у нас проводник, нельзя фельдшерице и коноводам по очевидным причинам. Нельзя Гуревичу, ведь он у нас главный. С остальными есть вопросы, но про себя я решил, что их тоже тут быть не должно. В таком деле важен фактор времени и опыт. Даже если поставить любого из охранников вместо меня, ничем серьезным они Ловца не привлекут, а у меня еще и подствольник с четырьмя выстрелами и до фига патронов к автомату. Плюс по старому обычаю нужно попробовать сквитаться с этой штукой. Ивана я ему не прощу, раз уж довелось встретиться.