Алексей Колентьев – Самый темный час (страница 6)

- Рад, что вы владеете оперативной информацией, Геннадий Николаевич. Оборудование и расходные материалы, а так же некоторое количество специалистов из числа проверенных контрразведкой беженцев уже на пути сюда, соответствующий приказ я подписал неделю назад.

Глухим от нахлынувших переживаний голосом, Ивушкин поблагодарив и с моего разрешения чиркнул спичкой закурив папиросу вынутую из обычной пачки «Беломорканал». Присев за стол он некоторое время смотрел перед собой, но спохватившись снова выжидательно посмотрел в мою сторону. Скрепя сердце и тщательно выговаривая слова, я начал разговор о том, за чем собственно прибыл сюда:

- Геннадий Николаевич, я прибыл с тем, чтобы отдать непростой для меня приказ. Враг сейчас отброшен и ошеломлён, пока у нас есть краткий миг для передышки, но время дорого, а сил для адекватного отпора у нас нет.

Ивушкин вскинул голову, глаза его впились в меня с такой силой, что я невольно качнул головой. Снова поднявшись на ноги, он глубоко затянулся и долго держа дым в лёгких затушил прогоревшую гильзу в большой хрустальной пепельнице стоявшей перед ним на столе. Выдыхая дым он спросил:

- Мы применим наши разработки, таков будет ваш приказ, товарищ командующий?

Не отводя глаз, выдержав прямой взгляд профессора и утвердительно кивнув, я пояснил:

- Не на территории России. Нам нужно вывести из строя его резерв на аляскинском плацдарме. Тамошняя территория – удобный наступательный трамплин, американцы скоро начнут сосредотачивать там значительные силы. А потом ударят в тыл нашей атакующей юго-западной группировке. Сил отразить такой удар у нас просто нет. Морально, это тяжкий выбор, однако другого выхода у нас нет. Нужен такой препарат, который убивал бы пришлых, не затрагивая тамошнее коренное население и как можно более долго способный сопротивляться вакцинам. Мне докладывали, что среди ваших перспективных разработок есть такой мутаген. Это правда, Геннадий Николаевич?

Ивушкин только покачал головой, решительно склонился над вновь открытым ноутбуком. Быстро набрав какую-то комбинацию цифр, он развернул компьютер дисплеем к нам. Оттуда, с большой фотографии на меня смотрело некое насекомое, по виду клещ или блоха. Профессор вышел из-за стола и начал объяснять. Говорил Ивушкин просто, избегая непонятных слов, за что все собравшиеся были ему искренне благодарны.

- Это обычная блоха, такие водятся в том числе и в окрестностях населённых пунктов на территории Аляски. На человека она не обитает, довольствуясь собаками, кошками. Но особенно любит паразитировать на крысах и домашних кроликах.

Снова нажав какую-то клавишу, профессор переключил картинку и теперь весь экран заполнил снимок круглого серого тела с отростками по поверхности. С виду это нечто напоминало безобидный колючий плод садового вьюнка. Ивушкин тем временем продолжал пояснения, водя карандашом по экрану.

- А это наша последняя разработка, метаморфный боевой мутаген «Мираж-4». Основа - бактерия Francisella tularensis. Первичное заражение происходит через укус или длительный тактильный контакт с заражённым животным, либо при употреблении в пищу мяса тех же кроликов. Порченных крысами злаков и даже умывания обычной водопроводной водой. «Мираж» устойчив к обычной санобработке, не задерживается известными абсорбентами используемыми в гидрофильтрах.

Первичные симптомы напоминают обычную простуду, однако лечение даёт лишь временный эффект. После видимого улучшения, наступает отсроченная агония. Весь процесс длится максимум четыре дня. Вакцинирование эффективно только до заражения, после этого болезнь нельзя укротить, выявить и победить.

Снова переключив картинку, Ивушкин показал блоху и мутаген на двух сравнительных снимках. Потом снова посмотрел на нас и произнёс:

- Вместе это боевой биоорганизм «Фата-моргана». Способы доставки могут быть любые. Но предпочтительнее будет доставить контейнеры вручную. Распыление и бомбардировка нужного эффекта не дадут, должна работать агентура. Мутаген будет обработан чтобы вызвать соответствующую региону мутацию. Местные жители и все, кто прожил от пяти до пятнадцати лет на Аляске в полосе от порта Ном, до Ситки, будут болеть только простудой. Вирус убьёт лишь пришлых.

Я откинулся на спинку кресла, увиденное превзошло всё то, о чём я думал до встречи с вирусологом. Невидимая, неотвратимая смерть словно слепой кровожадный пёс, рвалась с тонкой но прочной цепи. Немного помедлив, я снова отринул шевельнувшееся было сомнение и уточнил:

- Американцы быстро обнаружат, что атакованы?

- Не могу гарантировать срок выделения культуры, но думаю, что в течение пяти-шести недель. Однако «Мираж» устойчив к обнаружению и с виду похож на своего предка, туляремия, это довольно известное заболевание. Вакцина против него сначала окажет видимый эффект. Но на самом деле только ослабит инфицированный организм, смерть будет более стремительной и болезненной [6]. Никто не выживет, это сто процентный эффект. До того как противник подберёт антидот, поражение будет достаточным чтобы Аляска в качестве плацдарма стала непригодной. Они объявят карантин, большего ожидать не стоит. Чего американцы не знают, так это одного важного нюанса. Активность мутагена конечна по времени, таким образом мы избежим пандемии без особых затрат. Сейчас мы имеем возможность контролировать его активность. Срок который можно задать от трёх часов, до шести месяцев, после чего вирус впадает в спячку и никакой опасности не представляет.

- Тогда пусть будет шесть месяцев, Геннадий Николаевич. И пускай изготовят достаточное число вакцины для российского населения и армии. Времени как всегда нет, нужно действовать максимально быстро. Сколько носимых контейнеров нужно для того, чтобы болезнь распространилась по всей Аляске и прилегающей территории Канады, в течение трёх недель начиная с этого момента?

Ивушкин снова склонился над компьютером и после недолгих вычислений вывел на экран какой-то цветной график. Видя, что перебрал с академичностью, снова пояснил:

-Десять двухлитровых контейнеров с возбудителями сейчас доставленные на указанную территорию и размещённые в местах скопления грызунов, скотных ферм или городских свалок уже в течение ста восьмидесяти часов, дадут нужный эффект…

…От воспоминаний меня отвлёк негромкий голос адъютанта, он стоял у дверей наверное минут десять, а я так и не услышал. Заметив, что я смотрю в его сторону, Костя снова повторил:

- Приехал эмиссар Евросоюза, некто Майер. С ним двое китайских «контриков», говорят. Что вы в курсе.

- Да, Костя, всё нормально. Угости китайских товарищей чаем, а немца позови сюда. Послушаю, чего скажет, я обещал Чжану.

Не вставая, крутанув кресло так, что входная дверь оказалась перед глазами. Немец появился спустя довольно продолжительное время и когда это случилось, вид у эмиссара Евросоюза был слегка взъерошенный. Ребята из охраны несколько перестарались, однако я их не осуждал. Ведь неизвестно, смогу ли я удержаться от того, чтобы не пристрелить этого рыхлого холёного чиновника прямо тут, на пороге. Костя включил дополнительный свет и по моему знаку тут же вышел. Встреча один на один, таково было условие сообщённое китайским посредником. Не скажу что решение далось просто: о чём будет говорить немец и так известно, вместо этого бесполезного на данном этапе войны разговора, я бы лучше немного поспал. Однако же не выказывая своего истинного отношения указав гостю на диван у стены возле двери, начал разговор первым:

- Господин Майер, у вас есть десять минут на то, чтобы изложить то, с чем вы прибыли. Я знаю, немцы – аккуратный и пунктуальный народ… хочется лично в этом убедиться.

Оправившись от устроенного ребятами обыска, Майер чуть заметно улыбнувшись, сложил физиономию в дежурно-любезную гримасу. Положив перед собой тонкую стопку каких-то бумаг, он начал говорить, чётко, но с характерным жёстким акцентом выговаривая русские слова:

- Господин главнокомандующий, мой визит носит неофициальный характер. Предложение которое я хочу сделать, это исключительно жест доброй воли, акт милосердия.

Немец сделал паузу, выжидательно глядя мне прямо в глаза, пытаясь прочесть реакцию собеседника. Однако я решил не вступать в полемику, поскольку примерный характер «гуманных» предложений европейского представителя был ясен заранее. Поощрительно кивнув, я переложил костыль на левую сторону и взяв со стола стакан минеральной воды сделал пару длинных глотков. Обескураженный немец снова заговорил, уверенности в его голосе поубавилось:

- Россия как государство более не существует, те войска которые ещё сражаются не имеют шансов против военной машины Коалиции. Остатки населения истерзаны голодом и болезнями, вас они не поддерживают, я читал рапорты разведки, в тыловой зоне у вас хаос, приграничные с Китаем и Казахстаном области кишат беженцами.

Снова отпив воды, я глядя парламентёру прямо в лицо уточнил, что вызвало некий всплеск надежды в его бесцветных невыразительных глазах:

- Понимаю, значит выходит так: мы разбиты и беспомощны, а гуманный Евросоюз предлагает нам почётную сдачу и тёплые бараки для всех?

Уловив иронию и издав приглушённый протяжный вздох, немец с видом учителя, объясняющего нерадивому ученику очевидные вещи ответил: