Алексей Колентьев – Радиоактивный ветер (страница 26)

Немцы со своими G36, чувствовали себя довольно комфортно, потому что из-за особенностей конструкции их автомат почти полностью удовлетворял непростым условиям этой горной страны. Однако после того, как в горах от рикошетов и общей нестабильности «пятёрки», пошли потери среди личного состава, в работу был взят вариант со старым добрым 7.62×51 мм.

Получилось неплохо: 417 чуть уступал своим старшим братьям в скорострельности и ёмкости магазина, но зато превосходил их в точности и надёжности, не говоря уже об очевидных преимуществах «семёрки» в условиях горной и лесистой местности. Хотя и был значительно тяжелее, того же G36С.

Внешне, 417 сильно напоминал амеровский М4, практичные немцы, рассчитывали на то, что сохранив эргономику и знакомые внешние элементы управления, бойцы, скажем, американской армии быстрее освоят новое оружие. Вся хитрость была скрыта внутри: при всём внешнем сходстве, внутренне изделие немецких оружейников походило на своих старших братьев, семейства G36, имея точно такую же схему автоматики. Такой ствол почти не боится грязи и свободно работает в самых мерзких условиях. Конечно, до АЕК ему далеко (кучность, ёмкость магазина, скорострельность у калаша или «ковруши» само собой выше), но как личное оружие 417 вполне себе хороший компромисс.

При выборе подарка, я руководствовался принципом «надёжно и удобно», а что касается веса, то это был вопрос тренировки и привычки. Плюс это был явный эксклюзив, что тоже было немаловажно. Тара подогнал винтовку в фирменном кофре с тиснением и полагающимися аксессуарами (кевларовый ремень, набор для чистки и сезонных масел, подробная инструкция), плюс от себя добавил ПБС сделанный на заказ местными умельцами, специально для этого ствола. От себя я присовокупил эотеховский коллиматор[31], самый лучший из придуманных за последнее время, плюс очень удобный. Обычный прицел типа того же ACOG, не позволяет пользоваться периферическим зрением, а поскольку автомат это не снайперка, то в ближнем бою главное это скорость реакции. А по надёжности 553-й значительно превосходил мою «кобру». Но в наличии был только один девайс, и я отдал его Даше. А себе заказал ещё один, в другой раз, Тара обещал завезти. Для меня это не критично: кого надо я и так подстрелю.

Я вынес кофр и положил его на стол, прямо перед носом подруги. Подозрительно глядя в мою сторону, девушка открыла коробку. Изумлению и радости, появившимся на лице дочери Лесника, не было предела.

— Ох!.. — Этот вздох я уже слышал, чуть раньше и при довольно пикантных обстоятельствах, поэтому понял, что подарок понравился. — Это мне?

— Само собой. Не всё же с пистолетиком рассекать. Сегодня, ближе к вечеру будем мат. часть изучать. Пристреляем и вот тогда я уже за тебя почти полностью спокоен. Патроны я запер, не балуй. Чуть тяжеловат, калькулятор, для девушки, но думаю…

— Да я больше тебя выбью! Тоже мне… Давай учи!

— Пока почитай мануал. У меня сейчас встреча, потом вернусь и будем знакомиться с подарком.

— Я в долгу не останусь, Васильев — Дашины глаза приобрели какой-то особенный оттенок серого цвета, какой мне видеть ещё не доводилось — Но мой подарок, ты получишь вечером.

— Ох, всё слова, да слова…

— Тряпкой кину. — Сказано это было шутливо, но я на всякий случай снова вышел за ворота.

До встречи с представителем алхимиков оставалось около десяти минут. Времени было только на пару сигарет, но к этой привычке я так и не пристрастился. Просто стоял, прислонившись к шершавому, кирпичному блоку башни и смотрел в небо. Облака висели низко-низко. Почти задевая, казалось, такие высокие крыши полуразвалившихся цехов и ангаров. Вороны летали, тревожным карканьем сообщая друг другу последние новости. Солнце не пробивалось сквозь толстую подушку облаков, оставляя свет тусклым. Но в сочетании с сырым, холодным воздухом, наполненным ароматом прелых листьев, гари костров и целого букета «жилых» запахов стоянки, общее настроение поднималось. Сразу вспоминалось детство, когда под гудок заводских труб в полутьме наступающего дня я шёл в школу. Проклиная каждый метр, отделявший меня от прерванного сна. Но пока я шёл, до меня доходило, что все кругом заняты и тоже спешат куда-то явно не по своей воле. Работа. Это слово ещё тогда внушало уважение и некую степень собственной значимости. Общность с этим спешащим потоком людей, давала некое ощущение осмысленности бытия. Лень оставалась, но теснилась под натиском совести и новый день начинался…

Я снова миновал пижона-охранника и оказался в той же комнате, где посредник всё так же сидел за столом, будто бы никуда и не уходил. О на этот раз, посредник поднял голову и откинул капюшон на спину. Редкие, цвета «соль с перцем», короткие волосы. Высокий лоб с залысинами. Красное, всё в следах заживших ожогов, круглое лицо и те же, что и у виденного мной на записи пленника, чёрные без белков глаза. Тонкогубый рот и ввалившийся нос не оставляли желания вечно любоваться на обладателя этих «красот».

— Каково твоё решение, сталкер?

— Если будут приняты некоторые мои условия — возражений с моей стороны нет. Я достану вашего собрата и накажу обидчиков.

— Что за условия?

— Тихон получает с вас то, что попросит. Это первое.

— Бродяга получит, что попросит, мы согласны.

— Хорошо. Для себя я ничего не прошу. Вы и ваш клан будете должны мне услугу. Только и всего.

— Разумное решение, Тридцать девятый. Я снова в тебе не ошибся. — Голос посредника снова «ломался», видимо эмоции не давали ему полностью контролировать себя.

— Теперь к делу; Как я уже и сказал вчера, самый наш главный враг, это время. Я проясню ситуацию и очерчу круг моих возможностей. Я вытаскиваю вашего собрата и убиваю столько духов, насколько позволяют сроки. Нет гарантии, что умрут все. С оставшимися разбираться будет сложнее и я за это тоже смогу взяться, но за отдельный гонорар. Для этого же задания, мне понадобится сумма на расходы и двое суток времени на подготовку. Свяжитесь с похитителями. Тяните время. Общие сроки исполнения заказа — восемьдесят часов. Начиная с ноля завтрашнего дня. Этот срок не обсуждается. Быстрее и с положительным результатом ваш заказ не выполнит никто. Если мы пришли к окончательному согласию — я прямо сейчас начинаю подготовку, если нет, тогда было приятно пообщаться.

Как ни странно, посредник практически не раздумывая согласился. Снова набросив капюшон, он поднялся и … Протянул мне руку для пожатия. Для этого даже сняв перчатку. Я сделал было движение навстречу, но Дар, с которым я теперь не расставался, вдруг тревожно запульсировал и нагрелся. Кроме того, на протяжении всего разговора, не покидало странно знакомое чувство опасности. Некое предчувствие отложенной смерти.

— Думаю, что для рукопожатий пока ещё рано, уважаемый.

— Ты не обидел меня — В голосе посредника звучала лёгкая досада, он снова надел перчатку и убрал руку в карман пылевика — Перед выходом, мы свяжемся с тобой, чтобы передать некоторые особые инструкции. Предвидя возражения скажу: есть вещи, без которых мы не можем существовать. Когда спасёте брата, просто сразу же отдадите ему… Некоторые личные вещи. До встречи, воин.

— И вам не хворать. Буду на связи, всего доброго.

Уже выйдя наружу, я понял, что насторожило меня во всей этой беседе: посредник много рассказал про своего собрата. Но ни словом ни обмолвился о возвращении груза, прихватизированного людьми Халида. Причин, конечно, могло быть сколь угодно много: от банального нежелания раскрывать перед случайным человеком свои секреты, до полного безразличия к тому, что возможно без захваченного инструктора использовать невозможно. Странности и недомолвки в подобного рода делах — обычное дело, ситуация неординарная и нуждалась в прокачке.

Что мы имеем: клиент настаивает на спасении заложника в определённые сроки. Это вполне объяснимо и нормально. Груз возвращать никто не просит, значит либо без инструктора его нельзя использовать, либо… Стоп! Вот оно что: посредник подставляет нас довольно грамотно, соглашаясь на всё на свете в расчете на наш невозврат. Заложник обезврежен. Потом он приводит в действие несомненно пакостный девайс, из-за которого Халид решился на беспредел и писец всем и вся. Само собой, это я сгущаю краски, но вполне может быть, что так оно и будет на самом деле. Поэтому при наработке мероприятий нужно учитывать именно этот вариант развития событий как основной.

Размышляя так, я пошёл в северную оконечность здания именуемого Ареной. Тут происходили все местные разборки и было нечто вроде тотализатора. В одном из помещений был оборудован тактический лабиринт, для желающих сразиться огнестрельным оружием. Другой зал, чуть поменьше, был отведён под рукопашные поединки. Где, впрочем, допускалось использование и холодного оружия.

А в подвале метрах в десяти под землёй, обитал Тара. Его владения были несравнимы с камерной, почти домашней обстановкой штаб-квартиры Одессита. Если там был эксклюзивный салон, то у Тары был супермаркет. Ящики с боеприпасами, например, занимали отдельную закрытую секцию, сравнимую по площади со средних размеров овощехранилищем. Тут было почти всё, что можно купить за деньги, исключая разве что крылатые ракеты. Где Тара держал взрывчатку, не знал никто. Оружие было выставлено почти открыто, на металлических стендах, забранных крупноячеистой металлической сеткой. Стволы были везде: на стенах, и в рядах закрытых коробок по всему залу. Ходи себе, да выбирай. Несколько подручных Тары внимательно следили за порядком, способные и дать укорот, любителям халявы. Ребята были все как один среднего роста; плавными, экономными движениями они перемещались по залу, мгновенно реагируя на потенциальную угрозу. Оружия я у них не видел. Но думаю, что если будет нужда, они его непременно достанут или справятся и так.