Алексей Колентьев – Паутина вероятности (страница 49)

— Давай попробуем. Раз опять ставки запредельны, лучше узнать результат побыстрее.

Вождь согласно кивнул и шарик плавно начал опускаться в мою перебинтованную грязную ладонь, всю в пятнах засохшей крови. Медленно, словно законы гравитации более не существовали вовсе, артефакт завис в воздухе, между моей ладонью и вдвое большей клешнёй Видящего. Шар менял цвет с тёмно-синего до голубого, казалось, что вечность прошла с того момента, как вождь разжал пальцы. Совершив ровно восемь оборотов вокруг своей оси, артефакт опустился ко мне на ладонь. Не было ничего: ни боли, ни холода, а когда я сжал пальцы, то по телу пробежала судорога, как при слабом разряде тока. В голове помутилось, но спустя мгновение всё пришло в норму и я отступил на шаг назад, взглянув на Изменяющего вопросительно. Волна эмоций исходящая от кровососа не поддавалась чёткому описанию. Целый ворох ощущений, от облегчения, до…. сожаления? Да именно это я почувствовал острее всего, этот воин жалел, что не ему выпала ноша, доставшаяся мне. Помолчав, Видящий произнёс с расстановкой, чеканя каждое слово;

— Свершилось. В Книге Пути сказано о том, что луч прощального света Маб, падёт на ту, кто света не узрит. А прольёт свет Изменяющий, который лишившись семьи, создаст новый узор линий Вероятности. Да будет так!

Посох вождя грянул оземь, по траве прошла волна голубоватого свечения. В воздухе запахло озоном, но артефакт вёл себя спокойно, даже порезы перестали саднить как раньше. Хотя, наверное, это чисто субъективное ощущение, вызванное необычностью момента.

— Что теперь?

Голос не дрожал, никаких особенных перемен в себе я не ощущал, всё было как раньше, за мгновение до случившегося.

— Свет Маб сам заговорит с тобой. Ты поймёшь всё и прочувствуешь, что необходимо будет сделать, как если бы делал это много раз. Теперь же прощай…. — Видящий Путь снова отступил было в открывшуюся воронку портала, вслед за свитой, но снова оглянулся в мою сторону — Знаешь, Ступающий, я охочусь уже больше десяти сотен лет по вашему счислению лет, но в первый раз довелось быть свидетелем столь быстрой смены событий и стольких чудес разом. Ради этого стоило жить, за такое не жаль умереть. Прощай, брат племени Изменяющих.

Кровососы исчезли в туманной дымке, пространство с тихим хлопком сомкнулось за ними, тугая волна воздуха сбила редкую сухую листву с нижних ветвей искорёженных деревьев и смахнула мусор с травы метра на три вокруг поляны, стало заметно темнее. Зажав артефакт в кулак, я снова подоткнул брезент у тела девушки и вернулся к костру, который мы развели в ямке, возле трёхметровой чаши фонтана. Сел чуть в стороне, так чтобы свет пламени не освещал меня даже мельком, прислонившись к стволу большого, обхвата в три дерева, я поднял взгляд к небу и как в детстве. Внимательно стал разглядывать плывущие по небу тучи, причудливо складывавшиеся в образы зверей, птиц. Северо-западный ветер гнал стада небесных странников прочь, их движение немного притупило боль терзающую душу вот уже кажется целую вечность….

Голову не занимали мысли о значимости момента, всё, чего я хотел, это похоронить любимую девушку и вывести своих людей в безопасное место. Артефакт так и остался зажатым в кулаке, вроде ничего странного не происходило. Время…. Человек всегда стремился ухватить, обуздать любое явление превосходящее его понимание, подчинить, поставить себе на службу. Лишь только время так и осталось то рекой, то оборачивалось струйками убегающего сквозь пальцы песка, отказываясь покориться. Тогда люди придумали себе отмазку, по которой время — субъективный фактор, вроде как и совершенно надуманная величина. Но нет-нет да и проскользнёт сожаление, даже злоба по поводу того, что время так и не желает покориться, ускользает от понимания.

Сейчас я не хотел повернуть эту реку вспять, и не было желания собрать убежавший песок. Произошедшее, менее десяти часов назад, просто случилось и я более чем уверен, произошло бы вновь. Пусть на короткий миг, но счастье во всей его полноте появилось в моей жизни, осветив закостенелую, израненную душу, заставляя подспудно задавать себе один и тот же вопрос: чем я заслужил такое. Про любовь, не просто животную страсть, превращающую человека в некое подобие скотины лишённой разума, а именно про любовь, написано и сказано ровно столько же сколько и про её противоположность — ненависть. Много раз мне приходилось читать, о том, как страдают разлучённые души, как соединяются в едином порыве сами сущности людей, а не только их тела. Всё это тогда было выше понимания. Даже самым талантливым творцам редко удавалось описать даже треть той радости и той боли, которую испытал я, теперь уже на собственной шкуре. Вершины взлёта души, сравнимы только с глубиной пропасти в которую теперь низверглось казалось всё моё существо. Тьма и опустошение, пепел и горечь — вот всё, что осталось. Но нет, в глубине на самом донышке изъеденной горем души, занимался свет: память возвращала улыбку любимой. Звук её смеха, запах волос и кожи, снова окутали меня с головой, отгоняя прочь темноту и жгучую боль. Норд и остальные обернулись в мою сторону как один: сквозь плотно сжатые пальцы артефакт мерно пульсируя, распространял метра на два вокруг меня волны синего света. Через мгновение пришло осознание того, что нужно сделать. Поднявшись с земли, хриплым голосом я отдал приказ собираться, а Андрона с Денисом попросил расчистить чашу фонтана от палой листвы и прочего наносного мусора. Никто не спросил «зачем», все просто молча принялись собираться, доверие ко мне, несмотря на случившееся, было всё так же велико.

Зажав «Свет Маб» в кулаке, я чётким шагом снова пошёл к тому месту, де лежало тело девушки. Ничего не изменилось, свёрток лежал на том же месте, как и в прошлый раз. Вновь взяв тело на руки, я пошёл к чаше фонтана. Трёхметровая чаша была пуста, в центре раньше была какая-то фигура, но теперь торчали только какие-то обрезки труб и всё. Положив тело в центр чаши, развернул брезент и снова стал вглядываться в заострившиеся черты родного лица. Затем сложив руки, уже начавшего коченеть тела, под грудью, вложил в белые и холодные пальцы артефакт. В последний раз поправил сбившиеся волосы, падавшие девушке на глаза, поцеловал в губы и поднявшись с колен вылез из фонтана, не в силах отвести взгляда от той, которая так многое отдала ради такой ничтожной малости, как моя жизнь.

Тем временем, воздух над телом начал дрожать, а спустя пару мгновений. Артефакт в Дашиных руках засиял мягким, синим, а потом фиолетово-зелёным светом и тело девушки объяли всполохи прозрачного, чистого пламени. Как я ни старался, но взгляда отвести не мог, однако огонь не уродовал девушку: тело её, словно растворялось в чистом, почти прозрачном пламени, очертания фигуры и лица словно оплывали, сливаясь со струями огня. Свет становился всё ярче, пока на него не стало больно смотреть. Спустя какое-то мгновение к небу устремился ярчайший столб света, раздался мощный хлопок и всё снова поглотила темнота. Костёр наш потух и я не мог разглядеть того, что было в чаше фонтана. Метнувшись через бортик, я зажёг маленький фонарик одолженный у Норда. Чаша была абсолютно пуста: ни следов горения, ни горстки пепла. Словно девушка просто истаяла в пламени…. Или вознеслась на луче света к серому, хмурому небу, набрякшему дождевыми облаками и огрызающегося зарницами молний. Подняв взгляд вверх, я только и мог прошептать:

— До встречи, я буду ждать….

Затем дал команду на построение и наш небольшой отряд двинулся прочь из рощи, поскольку если преследователи не дураки, то непременно засекут вспышку яркого света. Норд поравнялся со мной и мы тихо стали совещаться. Увиденное его не слишком удивило, либо латыш просто не показывал виду.

— Командир, две группы с севера и северо-востока идут параллельно нам, курсом на перехват. Место открытое, думаю, что через полчаса увидим их.

— Это нормально, сейчас мы в отрыве как от них, так и от остальных загонщиков. Давай команду — меняем направление. Идём навстречу той группе, что ближе к нам. Перебьём их по очереди. Нападения от нас не ждут, а избежать боя тоже не выйдет. Нужно уравнивать шансы.

— Согласен. Ты как сам-то, сможешь?

— По прибытии на базу — два наряда на кухню за глупые вопросы — Я улыбнулся — Группа, слушай вводную: противник на три часа, занимаем позицию по схеме «четыре-один»….

Я планировал ударить преследователей во фланг, внезапным нападением лишив противника численного преимущества. По прикидкам Норда, преследователей было человек пятнадцать и появиться они могли со стороны заброшенного свинокомплекса, который чуть южнее территории «свободных». Чуть южнее двух длинных свинарников, было скелет недостроенного здания. Первый этаж уже был почти достроен, остальные два — только перекрытия и балки, но именно там засядет снайпер или координатор, если придётся нападать с этого направления. А тут и гадать не надо, поскольку дальше на северо-запад — только радиоактивные пустоши примыкающие к Свалке, а на востоке — «кругловка», да и Радар недалече. Поэтому загонщики, как и я выбрали для движения именно этот участок местности, шириной в полтора-два километра. Другое дело, что хоть противник и действовал под единым командованием. Но силы его тоже были ограничены и везде им не успеть. Поэтому в кольце окружения образовалось немало брешей, в одну из которых мы и сунулись. Вот и спешили сейчас преследователи, перебросили всех, кто был рядом, а это означало потеху под названием «встречный бой». Штука крайне неприятная для «искателей», поскольку они должны нас сначала локализовать, а вот с этим-то и возникли проблемы: примерное направление они знали, но вот без спутников и вертушек ничего уточнить не могли. Это как нащупывать в кармане бритвенное лезвие: ты точно знаешь, что оно там есть, но если поторопишься, вполне спокойно раскроишь пару пальцев до крови. А загонщики торопились: Выброс уже через каких-то пять часов, судя по паническим воплям на открытой частоте, накроет Зону и сила его будет по местным меркам выше среднего. Это означает. Что спрятаться можно только под землёй, а на поверхности или в погребах местных хат укрыться без ущерба для здоровья не получится. Время поджимало, торопились все.