Алексей Колентьев – Паутина вероятности (страница 37)
Вот и в нашем случае было учтено почти всё: Норд и собственно молодёжь, трое суток ползали вокруг базы, мониторя обстановку, вычисляя схемы минных заграждений, график патрулирования и наблюдательные посты. Я выспросил у Одессита всё, что можно о неизвестных мне повадках Салима и подстраховался техническими примочками. А это далеко не всегда в такого рода операциях возможно: часто всё решает случай. В кино такое не покажут: сутками ползаешь по камням (грязи, снегам, болотам разной степени паршивости), в надежде, что мишень сделает ошибку и подставится, сама пойдёт в расставленные силки. Увидев такое со стороны, обывателя начнёт мутить, а романтики у этих восторженных поклонников «кино про спецназ», убавится до самой нижней отметки. Можно даже сказать, что она упадёт ниже самого низкого плинтуса. Слишком уж много всяких прямо скажу — неприятных моментов.
Салим стал жертвой боевой усталости, своего рода профессиональной болезни людей вроде него, постоянно находящихся под риском покушения. Чувства притупляются, позволяя себе некие мелкие послабления, что его и губит в конечном итоге. С течением времени, меры безопасности становятся рутиной и если долгое время покушения не происходит — человек успокаивается, давая слабину. Такое происходит с каждым, поскольку невозможно всё время быть полностью настороже, это изматывает морально и физически. Каким бы тренированным и опытным бы человек ни был, он всегда всего лишь человек. Вот в такой-то момент и наносятся смертельные удары, вроде того, который не смог отразить иорданец на этот раз. При планировании акции, стал очевиден факт слабины, по ряду характерных признаков: повторяющиеся схемы движения по территории, падение дисциплины у бойцов службы охраны, сама мишень иногда откровенно пренебрегала мерами предосторожности, подолгу не меняя места пребывания и прочих мелочей. Будь всё иначе, операцию пришлось бы сворачивать и караулить Салима во время какой-нибудь встречи или поездки, что намного сложнее, но тоже вполне осуществимо. Нам повезло и сложности хоть и были, но статичную схему проще обойти, нежели когда присутствуют элементы своего рода ротации: патрули неожиданно меняют схему движения в секторе, пулемётчики начинают вести беспокоящий огонь по пристрелянным точкам в неурочное время, да мало ли что можно придумать. В данный момент, нашим главным врагом по-прежнему было время: ещё трое суток и Дашу могут просто ликвидировать, если посчитают, что воздействие через неё эффекта не даёт. Нужно как можно скорее приводить в исполнение вторую часть плана, большую часть которого мне придётся осуществить в одиночку.
Дальнейшие действия противника представлялись мне очевидными: акция против Салима — это сугубо личный «головняк» положенца и может не иметь к нашим с ними делам никакого отношения. С другой стороны, если у них присутствует хороший аналитик, то по способу действий меня могут вычислить, хотя на это и уйдёт какое-то время. Что они смогут найти на месте акции, если действительно возьмутся искать? Только пару труб от РПГ и остатки пусковых устройств, хотя это и маловероятно: Андрон выставил на месте пуска гранат пару разнонаправленных МОН-50, а на трубах прицепил по два пластитовых микрозаряда, завязанных на детонацию МОНок. Поэтому без серьёзной экспертизы они мало что смогут выяснить на месте. Положим, что это произошло и есть эксперт и пара толковых взрывотехников. Тогда у меня от трёх до пяти дней, после чего если не вычислят напрямую, то обязательно зададут нужные вопросы Таре. Даже если оружейник и не проговорится, то кто-то из его подручных может соблазниться некоей суммой на карманные расходы. Потом искать будет не так сложно, а организовать засаду где-нибудь на подходе к базе «Долга» будет ещё проще. Значит, будем рассчитывать на трое суток. Ускоренный марш до базы займёт не менее двенадцати часов быстрой рысцой, но мне туда идти не следует. Следующий этап операции целиком рассчитан на одного человека. Я достал ПДА и переключился в режим шифрованной связи, вызвав Норда.
— Ноль второй, здесь Ноль первый.
— Слышу тебя Ноль первый, что случилось?
В голосе друга не было тревоги. Он знал, что если бы было опасно, я маякнул бы тоном вызова. Вариант с раздельным отходом в точку эвакуации мы обговаривали ещё во время давешнего сеанса связи, в бытность мою на Кордоне дней пять назад. Но в этот раз было нечто, чего мой друг не мог предвидеть, иначе возражения и споры отняли часов десять, а это сейчас непозволительная роскошь.
— Группе новая вводная: номерам отходить на базу по схеме «три». После чего перевооружиться по варианту «один» и выдвигаться в квадрат 44.13-6[29]. Находиться в режиме ожидания до 04.30 пятого, быть готовым к приёму груза и выдвижению в точку ожидания по схеме «пять — один». Как понял приказ?
— Приказ понятен: отходить на базу, после перевооружения выдвинуться в квадрат 44.13-6. Режим ожидания до 04:30 пятого, приём груза по схеме «пять — один». Выполняю. — последовала короткая пауза перемежаемая треском помех, голос друга звучал недовольно и глухо — Запрашиваю уточнение по контрольному сроку ожидания.
— Срок прежний. Как понял?
— Понял тебя Ноль первый… Мог бы и не чудить.
— Время дорого. Прости, брат, но по-другому никак нельзя. Всё нормально, поторопитесь. Порядок номеров прежний. Отбой.
— Ни пуха, Ноль первый.
— Иди ты… Отбой связи.
— Понял тебя, Ноль первый. Связи отбой.
Первоначально, я хотел вернуться на базу и на некоторое время затихнуть. Но чуть поразмыслив и прогнав ситуацию и так, и сяк, решил, что это неприемлемо. Тем более, что общая неразбериха на базе уголовников, будет только отчасти мешать мне пробраться туда. Вполне вероятно, что в теперешней обстановке это будет сделать даже проще: преемника Салима ещё не назначили, все будут дёргаться и скорее всего даже слегка постреляют друг друга с перепугу.
Норд и остальные бойцы перевооружатся, захватят с собой Михая, скорее всего он уже вышел из госпиталя. Вариант «пять-один» предполагал наличие четверых бойцов плюс командир и резервное место для одного «пассажира». В заданной точке ребята затихаряться и будут поджидать меня с пленником, ило сигнала на движение к месту обмена самостоятельно, а потом мы уйдём в сторону лесопосадок на юго-востоке, где сбросив возможное преследование, укроемся в заброшенном посёлке. Потом поговорим с Боровом по душам и организуем обмен. Но сейчас мне снова предстояла сольная работа, поскольку всякими необычными способностями пока обладаю только я. Артельщики будут только мешать, а в случае провала и спрос будет только с меня одного, ребят я не подставлю.
Моя задача была не из лёгких, но другого выхода не было: нужно пробраться на базу Борова снова и выкрасть его самого. Урка наверняка сам выбирал место для содержания пленницы и держит нити операции в своих руках. Торг с ним возможен только в одном случае: если я предложу самый адекватный эквивалент обменного курса — его жизнь, на жизнь Даши. Вопреки общему мнению, уголовные авторитеты не любят больше жизни ни деньги, ни всякие там устаревшие законы своего сообщества. Самые умные из них более всего боятся смерти, поскольку хоть и носят всякие религиозные символы или просто талисманы, но в потустороннее верят через раз. Думаю, что после того, как мы с Боровом окажемся так сказать с глазу на глаз, мне удастся уговорить урку открыть место, где его люди прячут Дашку. Далее будет обмен, после которого Боров уходит к своим, а у меня будут развязаны руки. Убивать авторитета было бы ошибкой: в этом случае я получаю проблемы уже с целой организацией и тут будет посложнее, чем с милягой Эдвардсом. Наши бандосы могут действительно создать проблемы для моей семьи за «колючкой». Девушку необходимо будет отправить на Малый кордон к отцу, а я до отказа разберусь с теми, кто всю эту возню затеял и нужно будет у Борова поинтересоваться кто его подписывал…
Я сменил направление, обходя базу уголовников с юго-запада, и через два часа вышел к одному из трёх наших схронов, где пополнил запас воды, сменил картриджи в комбезе и оставил автомат и часть снаряги. Отстегнул подсумки с магазинами от «ковруши», пока они мне не понадобятся… Дополнительно взял пять магазинов к «грачу» и пару РГО-шек, по-другому лазить по стенам и подвалам не получится. Если засекут и прищучат, даже гаубица от смерти не спасёт, а пистолет с «тихарём» — разумный компромисс, если придётся сработать кого-нибудь метров с десяти и обнаружить тушку смогут не так быстро. Подобное проникновение — вещь достаточно обычная: всё, что для такой акции нужно, так это часов десять времени, чуток везения и стальной крепости нервы. В своё время я уже проделал такой трюк, целый час проходив в вонючих духовских шмотках, горланя всякие душманские песни, поскольку пройти можно было только через их лагерь. Седых волос, конечно, прибавилось, но зато я на всю оставшуюся жизнь усвоил простую истину — нет надёжной охраны, когда есть сильное желание её преодолеть. В данном случае, мне нужен был урка поздоровее и желательно, чтобы он на некоторое время остался один.
Обогнуть базу оказалось делом непростым, потому что пришлось забираться на невысокий холм и битых два часа наблюдать за бандитской суетой, которая уже перешла с фазы «что делать» к более простой и любимой народом — «кто виноват». На заборе уже висела пара трупов со вспоротыми животами, и без голов: урки повесили тела за ноги, ни сколько не опасаясь запаха крови который может привлечь зверьё из тех, что поглупее. Поскольку уже основательно стемнело, прожектора беспорядочно шарили лучами по территории базы, а тот что был на южной смотровой вышке — бил лучом вертикально вверх. Бандиты группками перебегали с места на место, но в их движениях не чувствовалось того накала страстей как пару часов назад. Парни стали уставать, в вестибюле резиденции я заметил ящик водки, стоящий прямо возле костра, разведённого в центре холла и початый на треть, ещё было две алюминиевые фляги, с кружками привязанными к ручкам для переноски. Запаха, конечно не чувствовалось, но догадываюсь, что это брага, поскольку в мудрости своей урки знали, что лучше пускай останется, чем не хватит. Зная нравы контингента, и будь я на пару сотен метров ближе — непременно бы почуял запах конопли, потому что даже до меня доносились дружные взрывы хохота, иногда вспарывающие наступавшую временами относительную тишину. Ждать оставалось ещё часа два — три, пока положение не примет некое подобие равновесия и урки не расставят часовых из разряда самых трезвых, а сами разбредутся по знанию либо вырубятся прямо на местах потребления «допинга».