Алексей Колентьев – Паутина вероятности (страница 31)

Упустить такую возможность будет жаль. Глянул в монокуляр, измерив расстояние до цели: получалось, что до Беса с его собеседником было сто тридцать метров. Другого случая подвести баланс и отблагодарить Славу за сопровождение меня и Даши может и не представиться. Я подтянул к себе «коврушу» и перевёл автомат в режим одиночного огня. Очередью стрелять было бессмысленно, поскольку расстояние и характер цели предполагали поражение серией максимум из двух выстрелов. Затем выставил поправку на расстояние, бывшего уже предельным для прямого выстрела из автомата. Ствол практически не «дышал», я замер, сосредоточившись на дыхании. Бес продолжал трындеть с торговцем о каких то своих делах, иногда чуть разводя руками, но не теряя степенности, от которой его прям таки распирало. Дождавшись, пока пеший патруль уйдёт на схождение с соседями, увеличив расстояние между нами метров на двести, взял поправку на ветер и задержав дыхание, на выдохе, выбрав люфт, провёл «двойку» в голову. Автомат даже не шелохнулся, посылая пулю за пулей в цель — правильный хват и хорошие характеристики оружия вновь сыграли свою положительную роль. Над левой бровью Беса и чуть правее ближе к центру лба, но совсем рядом, появились два почти сливающихся аккуратных отверстия. С другой стороны головы вырвало небольшой кусок затылочной кости черепа и брызнули мозги, пополам с кровью. Торговец мгновенно метнулся вправо, перекатом уходя под прикрытие ржавого остова поливальной машины. Сначала пару минут было тихо и я стал медленно отползать назад, потеряв стоянку из виду. Потом началось всё как обычно: крики, стрельба. Скоро начнут искать, но я залёг на восточном склоне мусорной горы, буквально светившейся от радиации. Предварительно я раскатал запасной коврик и расстелил тонкую полиэтиленовую плёнку, на которую и залёг. Чёрный, синтетический материал на короткое время не даст пристать радиоактивной грязи к моему комбезу. Лежал я на склоне минут двадцать, Дар в купе с абсорбентами вкладышей комбеза, компенсировал дозу излучения, поэтому вроде как было всё в норме. Теперь же, предстояло выяснить, насколько чисто получится уйти от намечающейся погони, хотя я не склонен был переоценивать способности того сброда, который прибился к группировке покойного ныне Беса. Скорее всего, дальше бессистемной беготни дело не продвинется. Да и искать в «горячей» зоне меня начнут не сразу, а только когда наведут шороху по окрестностям и ничего не найдут. Плёнку и коврик я аккуратно скатал, оттащив за груду бесформенного железного лома, а затем заныкал в подходящую щель. Более никаких следов моего пребывания на позиции не осталось, а гильза штука в здешних местах совершенно обычная, патрон тоже был не эксклюзивным, поэтому можно было не беспокоиться по поводу приезда криминалистов и трассологов. Оставшиеся без хозяина клановцы, долгое время будут заняты совсем другими делами, грызня предстоит не шуточная. Когда тусклый свет начал вовсю завладевать истерзанной землёй, заступая на своё недолгое дежурство, я уже был далеко. Стрельба ещё долго провожала меня своим эхом, пока я не отошёл километров на десять.

2.1

Через трое суток, я вышел к фильтрационному пункту базы «Долга», который теперь разросся. Появилось даже нечто вроде изолятора временного содержания, для подозрительных лиц, выявленных в ходе проверки документов. В «девичестве», это были четыре бытовых вагончика соединённых боковыми стенами друг с другом и со срезанными внутренними перегородками люком в крыше, через который задержанные попадали внутрь по убирающейся лестнице. Изолятор был вкопан в землю по чти по самую крышу, сверху было уложено по четыре бетонных плиты и выходило две вентиляционные трубы. Даже в случае начала Выброса, помещение становилось относительно безопасным и перемещать задержанных нужды не возникало. Размещалось это сооружение на северной окраине блокпоста и охранялось парой часовых. С каждым разом меры безопасности становились всё более жёсткими, что не могло не радовать: действия резидентур противников «Долга» теперь будет максимально затруднено.

Пропуск мне опять нужен не был, поскольку заранее предупреждённый Норд уже ждал меня у бюро пропусков и завидев меня ещё издали, тут же провёл за периметр. Мой друг был рад встрече, но что-то беспокоило Юриса. Кто другой вообще бы ничего не заметил, но я то прекрасно знал латыша вот уже не первый год: отсутствующий взгляд обычно внимательных серо-голубых глаз рассеянно переходил с меня на дорогу и обратно. Отвечал друг односложно и даже один раз невпопад. Это уже серьёзно: Норд не из тех людей, которые зацикливаются на незначительных мелких неурядицах, раздувая из них вселенскую драму. Обычно для такого поведения есть серьёзные причины. Мы прошли в башню молча, серьёзный разговор лучше не начинать в спешке, а тем более если такая беседа намечается с другом.

В башне было тихо и пусто: Слон с сыном ушли навестить Михая, которого вот уже совсем скоро, должны были выписывать из госпиталя. Румын быстро оклемался и от немедленной депортации из больнички, его удерживала только лишь железная воля тамошнего главврача Татьяны Петровны Маленькой. Это была та самая женщина-майор, которую мне приходилось встречать во время памятного разговора со Светланой. Тётенька она была правильная, но уж очень резкая и нетерпимая к разгильдяйству. Михай боялся её как огня, но сильно уважал за твёрдую уверенность в выздоровлении каждого пациента попавшего к ней в стационар. Я быстро прошёл дезактивацию и сменив комбез на линялую камку принялся за осмотр оружия. Глушитель на автомат нужно было менять — наполнитель в мембранах и сетчатые натяжки уже порядком измахратились. Поэтому я отложил «тихарь» в сторону, сделав зарубку на память, чтобы заменить его на новый, в ближайшее же время. В остальном же всё было штатно и после обычной неполной разборки оба ствола заняли свои места: «коврушу» прислонил справ от кровати, а пистоль сунул в поясную кобуру, которую носил под выпущенной курткой камки. Кобуру всегда торочу таким образом, чтобы пистолет можно было вынимать и вести огонь с левой руки. Сам по природе я правша и все движения говорят противнику именно об этом, но ещё в бытность занятий боксом, ставил левый боковой хук, и подлавливал противника неожиданным ударом. Так и во время службы разработал левостороннюю стойку и долго практиковался в стрельбе и с ножом, работать именно с левой руки. Пару раз очень серьёзно выручало. Подлянок дома ожидать не приходилось, но со стволом как-то спокойнее, да и сказывалась многолетняя привычка не расслабляться до крайней степени. После водных процедур я поднялся на второй этаж и налив кружку кипятку щедро сыпанул в неё заварки. Накрыв кружку блюдцем, отставил её поодаль и вопросительно посмотрел на Юриса, приглашая делиться соображениями и проблемами. Латыш долго ходил кругами, перечисляя всякие незначительные бытовые мелочи и как бы не решаясь подойти к главному. К тому времени чай уже настоялся и я сняв блюдце сделал первый глоток. Сразу прояснилось в голове, усталость отступила, оседая где-то в районе ступней. Помолчав, я остановил монотонный монолог Норда и поинтересовался сам.

— Ладно, старый, теперь давай по существу. Что тебя так грызёт, что ты ходишь как будто всем задолжал по миллиону и что это может так напугать моего верного друга, что он боится даже мне сказать всё напрямик?

Лицо Норда скривилось как от кислого и он тщательно подбирая слова, начал излагать.

— Командир… Что-то назревает, воздух стал тяжёлым и … Муторно мне. Помнишь как тогда в ущелье, мы всё лазили и подлянку найти не могли, а ты почуял и увёл всех?

— Помню, конечно. Считаешь, сейчас нас ждёт нечто подобное?

— Хуже, гораздо хуже. Зверьё оттянулось от периметра базы, даже слепые псы больше чем на триста метров к периметру не подходят. В расположении постоянная стрельба, как ты ушёл, поймали пятерых диверсов от «свободных». У них с собой было полста килограмм пластита и всякие примочки для подрыва. Две ночи назад. кто-то вырезал всю смену на южном блокпосте. Ребята даже пикнуть не успели — Кулаки латыша непроизвольно сжались, костяшки пальцев побелели от напряжения — Но хорошо патруль подоспел, чего хотели ночные гости так и не удалось выяснить.

— Приложили хоть одного из нападавших?

— Да, но остальные ушли на Дикую территорию, преследовать не стали, побоявшись засады.

— Правильно остереглись иначе бы жертв стало чуть больше. Принадлежность диверсов выяснить не удалось?

— Нет, да как тут поймёшь кто это: работали не дураки. Но я о другом, командир — Голос Юриса стал хриплым и снизился до свистящего шёпота — Что-то смотрит на меня каждый раз, как я выйду из башни. Думал на засаду, проверялся, лазил по закоулкам две ночи в засаде просидел с обманкой у окна. Ничего. Но взгляд до сих пор здесь и чувствую его не только я один: все напуганы, дёргаются, пьянки да драки происходят без причин. Народ перестал чувствовать себя в безопасности, от этого даже громко в баре никто не разговаривает. Смеха я уже неделю не слышал. Только истерика кругом, да надрыв. Приятель твой, особист, почернел весь от напряга, бегает по расположению, уже десятка два подозрительных в расход у рва на северной окраине пустил. По делу или нет, не знаю. Заходил вчера утром, просил, как появишься, чтоб ему знать дал.