Алексей Киселев – Николай Пирогов. Страницы жизни великого хирурга (страница 6)
Ю. Х. Лодер, энергичный и предприимчивый человек, предложил москвичам простой и доступный метод лечения, который не потерял своего значения и в нынешние времена. Он смог внушить состоятельным, хлебосольным москвичам, отличающимся хорошей упитанностью, что минеральная вода и пешие прогулки способствуют выздоровлению и сохранению здоровья. К сожалению, даже в начале XXI века, когда писалась эта книга, далеко не все наши российские современники следуют этому простому и мудрому совету.
В 1825 г. Лодером было открыто популярное в Москве «Заведение искусственных минеральных вод». По сути дела, «Заведение» представляло собой прогулочный парк на берегу Москвы-реки, где пациенты совершали многочасовые прогулки. Чтобы они были нескучными, играла духовая музыка. Все, входящие в этот «парк здоровья», который начинал принимать пациентов в пять часов утра, получали кружку минеральной воды, которую должны были тут же выпить. Лечение стоило немалых денег – 300 рублей. Интересно, что со временем имя Лодера стало в России синонимом бездельника, а положили начало трансформации его фамилии в презрительную кличку лентяев – «лодырь» именно московские кучера. Они привозили своих господ к «парку здоровья» и затем были вынуждены ожидать их часами, наблюдая, как господа прогуливаются по парку. Обмениваясь между собой мнениями, они, очевидно, считали гуляющих господ бездельниками, которых Лодер «гуляет». Вот так имя профессора Московского университета Ю. Х. Лодера превратилось в «лодыря», общепринятый синоним лентяя. Существует еще одна легенда происхождения слова «лодырь», и тоже связанная с Ю. Х. Лодером. Профессор заставлял своих студентов для отдыха от занятий совершать вместе с ним пробежки по берегу Москвы-реки. Московские прохожие, глядя на бегущих студентов во главе с профессором, также полагали, что Лодер занимается безделицей, – «Лодырь гоняет», что также закончилось «лодырем».
В 1820–1830-е гг. кафедрой физиологии, судебной медицины и медицинской полиции заведовал знаменитый профессор Ефрем Осипович Мухин, который начал свою медицинскую деятельность еще во время осады Очакова войсками Суворова.
Мухин сыграл в судьбе Николая Ивановича Пирогова не просто заметную, а определяющую роль. Это был истинный «ревнитель русского начала» в отечественной медицине. Он готов был бескорыстно помогать способным и талантливым русским студентам, если замечал в них «искру божию», и каждый раз непритворно радовался встрече с дарованием, но еще больше радовался, если это дарование принадлежало его соотечественнику[23]. Неудивительно, что его острый и наметанный глаз смог сразу заметить в сыне Ивана Ивановича Пирогова способного и смышленого мальчика, поэтому он и помог тому поступить в Московский университет в 14 лет, а затем и дал путевку в профессорский институт при Дерптском университете.
Будучи деканом, Ефрем Осипович часто вызывал к себе Николая, интересуясь его успехами. Зная тяжелое материальное положение семьи Пироговых, он предложил матери сделать сына стипендиатом или казеннокоштным, но та отказалась, считая это унизительным.
Отечественная медицина обязана Мухину не только Н. И. Пироговым. По признанию И. В. Буяльского, Е. О. Мухин был первым, кто привил ему охоту и любовь к анатомии. Он всегда поощрял практическое изучение анатомии на трупах. Учениками Мухина были многие известные русские врачи, оставившие заметный след в отечественной медицине. Среди них – И. Е. Дядьковский, А. А. Иовский, И. С. Веселовский, И. Я. Зацепин, П. П. Заблоцкий-Десятовский. Последний стал со временем первым председателем Русского хирургического общества Пирогова [24].
Как ученый, Е. О. Мухин был одним из первых, кто выступил с представлениями об организме как едином целом, все части и функции которого находятся в тесной связи между собой и окружающей средой, и создал новое для его времени учение о возбуждениях. Мухин много работал по созданию самостоятельной русской анатомической терминологии и разработал новый раздел анатомии – науку о слизистых сумках и синовиальных влагалищах.
Научную и преподавательскую деятельность Мухин сочетал с активной врачебной деятельностью, принимал участие в борьбе с эпидемиями холеры, пропагандировал гигиенические знания. Он разработал ряд новых методов лечения и изобрел паровую ванну, которая широко применялась при лечении холеры и ревматизма.
Лекции Мухина, наполненные образными сравнениями и яркими отступлениями, студенты слушали с большим вниманием и интересом. Николай Иванович вспоминает: «…для меня они были тем достопамятны, что я, посещая их аккуратно в течение 4 лет, ни разу не усомнился в глубокомыслии наставника, хотя и ни разу не мог дать себе отчета, выходя из лекции, о чем, собственно, читалось; это я приписывал собственному невежеству и слабой подготовке». Однако далее критический ум молодого докторанта, продолжившего образование в Дерптском университете, тогда лучшем в Российской империи, позволил ему по-иному и с известным скепсисом оценить лекции своего уважаемого профессора:
«Только впоследствии, приехав в Москву на время окончания курса в Дерпте и нарочно сходив на лекцию Мухина, я убедился в моей невинности. Я слушал целую лекцию с большим вниманием, не пропустив ни слова, и к концу ее все-таки потерял нить, так что потом никак не мог дать себе отчета, каким образом Ефрем Осипович, начав лекцию изложением свойств и проявлений жизненной силы, ухитрился перейти под конец “к малине, которую мы с таким аппетитом в летнее время кушаем со сливками”» [25].
Трудно сказать, чего здесь больше: иронии, свойственной молодому докторанту к старому профессору, или сухости его характера, который не трогает такой аппетитный сюжет, как «малина со сливками». Но нельзя не привести и такие откровенные слова собственного осуждения, когда Николай Иванович вспоминал о Е. О. Мухине: «…чем же я отблагодарил его? Ничем. Скверная черта, но она не могла не проявиться во мне… Теперь я был готов наказать себя поклоном в ноги Мухину, но его давно след простыл» [26].
Еще одной знаменитостью Московского университета во время обучения Пирогова был профессор кафедры патологии и терапии Матвей Яковлевич Мудров, выдающийся русский клиницист. Мудров был одним из первых русских материалистически настроенных ученых-медиков, считавших, что заболевание развивается в результате воздействия на организм неблагоприятных условий окружающей среды. Для выявления конкретных причин развития заболевания и определения методов лечения он впервые в России ввел в клиническую практику метод опроса больного, заложив основы анамнеза. При клинических разборах больных с врачами и студентами Мудров обращал внимание на необходимость уделять внимание методам объективного обследования (пальпацию, перкуссию и аускультацию). Он предложил схему клинического обследования и впервые в России ввел систему ведения истории болезни. В своих лекциях Матвей Яковлевич предупреждал об опасности чрезмерного увлечения слабительными, рвотными, необоснованными кровопусканиями и, будучи выдающимся клиницистом, сам не увлекался лекарственной терапией.
По настоянию Мудрова для студентов были введены практические занятия в клинике, лабораториях, перевязочных, операционных. Он вместе с Мухиным настойчиво указывал на необходимость постоянного сравнения клинического течения заболевания с патологоанатомическими изменениями в больном организме и поэтому придавал огромное значение вскрытию трупов для развития медицины.
Конечно, в дальнейшем Николай Иванович критически оценивал и Матвея Яковлевича Мудрова. Так, он пишет, что его лекции были «не так совестливы и пунктуальны… много лекционного времени терял на разные отступления, часто приходившие ему ни с того ни с сего в голову. Так, однажды большая половина лекции состояла в том, что он какого-то провинившегося кутилу-студента из семинаристов заставил читать молитву на Троицын день… Чтение о добродетелях врача и истолкование притчи Гиппократа брало от научных лекций также немало времени» [27].
Как известно, учат не только положительные, но и отрицательные примеры. Став профессором, Николай Иванович, по-видимому, уже не отвлекался на отступления, сосредоточив все свое внимание и внимание аудитории только на строго излагаемом предмете.
В то же время Н. И. Пирогов упоминает, что Мудров «много мне принес пользы тем, что беспрестанно толковал о необходимости учиться патологической анатомии, о вскрытии трупов… и тем самым поселил во мне желание познакомиться с этой terra incognita. Но сам он, как я видел однажды при вскрытии тифозного (трупа. –
Нельзя между тем не заметить, что Матвей Яковлевич Мудров погиб на медицинском посту, выполняя свой долг врача. Тем самым он своим личным примером подтвердил высокие моральные принципы, которые регулярно пропагандировал на своих лекциях и докладах. Уместно будет напомнить, что еще в 1813 г., в день открытия медицинского факультета, восстановленного после вражеского нашествия и пожара, Мудров произнес торжественную речь «Слово о благочестии и нравственных качествах гиппократова врача», а в 1819 г., при заложении здания клинического института, которым он стал руководить, выступил с докладом «Поучительная речь к медицинским питомцам».