Алексей Киселев – Николай Пирогов. Страницы жизни великого хирурга (страница 59)
15 июня Пирогов выезжает из Вены домой и вскоре посылает в Вену профессору Бильроту свой портрет также с дарственной надписью.
По приезде в «Вишню» он, чувствуя себя хорошо, ездил верхом, ухаживал за виноградником и любимыми розами, снова стал принимать больных. Его товарищ доктор И. В. Бертенсон приглашает Пирогова для лечения и отдыха на Одесский лиман, где у него была дача, и Николай Иванович вместе с Александрой Антоновной пребывают там в июле – августе. Это время в Одессе, как известно, всегда жаркое, труднопереносимое. Больные, съехавшиеся на лиман лечить свои больные суставы, буквально осаждают дом, где живет Пирогов, и ему приходится ежедневно с 10 до 12 часов проводить амбулаторный прием. В остальное время Николай Иванович, обычно сидя в кресле, слушал чтение газет и журналов, а иногда отправлялся с кем-нибудь на прогулку. Пребывание в Одессе не улучшило здоровье Пирогова, напротив, он стал себя чувствовать гораздо хуже и похудел.
По возвращении из Одессы Пирогов все более отчетливо стал догадываться о характере своего заболевания. Язва во рту заметно увеличилась и причиняла боль. Появилась припухлость на шее, вызванная увеличением местных лимфатических узлов. В сентябре, во время прогулки по своему имению, Николай Иванович простудился. Он очень ослаб и стал понимать, что дни его сочтены и он не сможет закончить свои воспоминания.
Не переставая размышлять над своим заболеванием, Николай Иванович за 26 дней до смерти окончательно приходит к твердому убеждению, что у него злокачественная опухоль верхней челюсти. И он пишет ставшую широко известной записку, ныне хранящуюся в Петербурге в Военно-медицинском музее:
«
Утром 22 октября Пирогов, приступая к работе над мемуарами, начинает с такой записи: «Ой, скорее, скорее! Худо, худо! Так, пожалуй, не успею и половины петербургской жизни описать…»[217]
В этот день, прежде чем перо выпало из его ослабевших рук, Пирогов еще успел написать несколько страниц, где изложил знаменитый конфликт с главным доктором 2-го Военно-сухопутного госпиталя Лоссиевским (Буцефалом) и описал свою болезнь, возникшую в Петербурге после чрезмерной работы над атласом по прикладной анатомии. Он вспомнил и сближение со своей первой супругой Екатериной Дмитриевной и ее родителями – Дмитрием Сергеевичем и Екатериной Николаевной Березиными.
Тогда, получив согласие матери и отца на брак с Екатериной Дмитриевной, Пирогов предложил невесте с матерью отправиться в его любимый Ревель на морские купания, куда он должен был прибыть только через месяц. Все это время, томясь в ожидании, Пирогов страдал от любви. «В первый раз я пожелал бессмертия – загробной жизни. Это сделала любовь».
Николай Иванович не смог дописать этот рассказ из своей жизни, но последние строки, написанные рукой великого хирурга в его неоконченном «Дневнике врача», его оборвавшуюся «лебединую песню» нельзя не привести:
Болезнь стала быстро прогрессировать. Пирогов ослабел и слег в постель и уже не поднимался. Последний месяц жизни был особенно трудным. Его мучила невыносимая боль в области лица и шеи.
Днем 22 ноября, это был воскресный день, Николай Иванович еще мог говорить, принимал разбавленные водой херес и шампанское. Во второй половине дня сознание стало его оставлять. Умер Пирогов 23 ноября 1881 г. в 20 часов 23 минуты.
Последние дни рядом с Николаем Ивановичем были и ухаживали за ним сестра милосердия из Тульчина Ольга Антоновна, описавшая эти дни в письме Александре Антоновне, ныне хранящемся в Музее-усадьбе Н. И. Пирогова[219], и фельдшер Уриэль Окопник, верный помощник Николая Ивановича в усадьбе «Вишня»[220].
Природа не прошла мимо этого события и послала свой знак…
Сын Пирогова, Владимир Николаевич, вспоминает, что перед самой кончиной отца «началось лунное затмение, окончившееся сейчас же после развязки»[221].
Незадолго до смерти Пирогова Александра Антоновна обратилась с письмом к петербургскому хирургу Д. И. Выводцеву, видному специалисту по бальзамированию трупов:
Свой оригинальный метод бальзамирования Выводцев описал в монографии «Бальзамирование и способы содержания анатомических препаратов и трупов животных», изданной в 1881 г. и подаренной Пирогову. Очевидно, желание забальзамировать тело Николая Ивановича – неожиданное для православной традиции – возникло у Александры Антоновны под воздействием присланной Николаю Ивановичу книги Д. И. Выводцева и письма, сопровождавшего эту книгу. В письме Выводцев приводит случай успешного бальзамирования по его методу тела китайского посла, умершего в Санкт-Петербурге. Благодаря этому оно сохранялось практически неизменным в течение нескольких месяцев [176].
Выводцев ответил согласием, обратив при этом внимание Александры Антоновны на необходимость получения соответствующего разрешения от церковных властей. Это разрешение было получено. Иерархи Русской православной церкви поддержали просьбу епископа Подольского и Браиловского, к которому обращался местный священник, дав разрешение на длительное сохранение тела ученого, «дабы ученики и продолжатели благородных и богоугодных дел раба Божьего Н. И. Пирогова могли лицезреть его светлый облик».
Д. И. Выводцев смог приехать в «Вишню» только на четвертый день после смерти Пирогова поздним вечером 27 ноября и безотлагательно приступил к бальзамированию тела умершего, сумев устранить наступившие к началу бальзамирования посмертные изменения. После завершения своей работы он произвел биопсию злокачественной опухоли. В декабре того же года препараты были доставлены в Санкт-Петербург, где к их изучению приступил профессор кафедры патологической анатомии Военно-медицинской академии Н. П. Ивановский. В конце 1881 г. он опубликовал результаты своего исследования в газете «Врач». По мнению этого видного ученого того времени, у Пирогова был «характерный роговой рак».
Еще задолго до смерти Николай Иванович выразил желание быть похороненным в своей усадьбе. Сразу же после его кончины семья подала просьбу об этом в Петербург. В полученном ответе указывалось, что это желание может быть удовлетворено лишь в том случае, если наследники дадут подписку о перенесении тела Пирогова из усадьбы в другое место в случае перехода имения к новым владельцам. Члены семьи с этим предложением не согласились. Поэтому забальзамированное тело Пирогова 29 ноября 1881 г. было перенесено из дома в деревянную церковь сельского кладбища соседнего села Шереметки. Там оно оставалось до похорон, покоясь на привезенной Пироговым из Болгарии походной кровати, задрапированной черной материей.
В начале декабря 1881 г. на приобретенном Александрой Антоновной участке сельского кладбища было начато строительство склепа, в котором предстояло навеки упокоиться телу Н. И. Пирогова. Земляные работы при его сооружении из-за зимнего времени продвигались медленно, что вызывало затягивание похорон. Одновременно в Вене был заказан металлический гроб, верхняя крышка которого позволяла видеть покойного во весь рост.
Похороны Н. И. Пирогова состоялись 24 января 1882 г., несмотря на то что склеп еще не был полностью готов. В этот день погода, по воспоминаниям современников, выдалась пасмурной, мороз сопровождался порывистым ветром. Кроме родных и близких Николая Ивановича, а также депутатов с венками и другими регалиями на похороны пришло большое количество жителей окружающих «Вишню» сел и деревень. После отпевания и прочувственной речи винницкого протоиерея, рассказавшего «о заслугах и делах покойного», гроб с телом Н. И. Пирогова был вынесен на руках из церкви и отнесен к дверям склепа. Здесь в окружении огромного количества народа продолжались молитвы и речи. После прощального слова, сказанного С. С. Шкляревским, личным врачом Пирогова на протяжении последних лет, гроб с телом покойного был помещен в склеп, где состоялось последнее прощание родных и близких с усопшим.
С именем Пирогова
Еще задолго до юбилейных торжеств у передовых российских врачей появилось желание увековечить имя Н. И. Пирогова созданием в честь великого врача и ученого медицинского общества. Накануне и в дни торжеств, когда вместе встретились ведущие российские врачи, это стремление получило свое практическое разрешение. При этом было принято решение создать не одно, а два общества – «Санкт-Петербургское русское хирургическое общество Пирогова» и «Московско-Петербургское общество русских врачей в память Н. И. Пирогова».