Алексей Киселев – Николай Пирогов. Страницы жизни великого хирурга (страница 24)

Для размещения Анатомического института на территории двора сухопутного госпиталя, за его главным корпусом, в 1846 г. было выстроено одноэтажное деревянное здание барачного типа, разделенное на две половины: одна предназначалась для занятий студентов и врачей, другая – для кабинетов профессора, прозекторов и хранения препаратов. Занятия в новом здании начались с 1847 г.

С. Я. Штрайх приводит описание Анатомического института, сделанное в мрачных тонах одним из современников, очевидно, очень впечатлительным человеком, впервые попавшим в анатомический театр. Этот посетитель, вошедший в институт, вероятно, в сумрачный осенний или зимний петербургский вечер, так передает свое впечатление жутко поразившей его картины увиденного: «Уже входя в переднюю, зажимаешь нос от запаха, который распространяется от ящика с хранящимися в нем трупами без какой-либо дезинфекции. В самой комнате у окна стоят выкрашенные в красный цвет столы с покатыми досками; возле столов кадки со всякой мерзостью, комната отапливается железными печками, вокруг которых кладут трупы для оттаивания, и освещается масляными лампами, которые горят так тускло, что все занимающиеся там держат в руках сальные свечи. Студенты, одетые в черные клеенчатые фартуки, копошатся возле трупов, все окутано серыми облаками табачного дыма. Это прямо какая-то пещера из Дантова ада, чем место для научных исследований».

И все-таки это было место для научных исследований и первый в мире Анатомический институт, из стен которого выходили труды, составившие гордость русской и мировой науки!

Вот некоторые сведения о результатах функционирования Анатомического института, приведенные Пироговым в отчете за первые 5 лет работы института (на самом деле только за 4 года его реальной работы).

Так, Пирогов сообщает, что студентам было демонстрировано 2000 препаратов, приготовленных сотрудниками института, самими учащимися произведено 2000 анатомо-патологических вскрытий, проведенных под его руководством с объяснением патологических изменений. В институте прошли практическую подготовку с изготовлением препаратов и слушали лекции 85 врачей и 30 фельдшеров; было произведено более 200 вивисекций по части экспериментальной патологии и хирургии, изготовлено 560 препаратов для анатомического музея.

Патологический музей, состоявший до учреждения института из 150 препаратов, теперь состоит из 1311 препаратов, 100 восковых слепков и 850 рисунков.

Сверх того Пирогов сообщает, что исследования, произведенные им и Грубером, позволили составить 11 сочинений, опубликованных на русском, немецком и французском языках.

Надо добавить, что занятия в Анатомическом институте, начавшиеся вскоре после его основания, получили у студентов большую популярность. Увлечение и рвение их к занятиям по практической анатомии и оперативной хирургии доходили до того, что в 1851 г. Конференция была вынуждена предписать студентам 3-го и 4-го курсов посещение Анатомического института только в часы, свободные от лекций.

Что может еще лучше характеризовать его полезную значимость!

Н. И. Пирогов в своем отчете о деятельности Анатомического института мог с чувством справедливой гордости заявить: «Пусть же другое учебное заведение укажет нам на более благоприятные результаты, и я охотно соглашусь, что наши действия при Анатомическом институте не оправдали цели и пользы, которую правительство и академия ожидали от его основания; покуда же я считаю себя вправе оставаться при убеждении, что мы сделали все что могли для пользы заведения» [100].

Оценивая значение инициативы Пирогова в создании Анатомического института, А. И. Таренецкий, профессор кафедры нормальной анатомии и начальник академии в 1901–1905 гг., совершенно справедливо подчеркнул заслуги Пирогова в практической направленности изучения анатомии. Он писал: «Энергии Пирогова академия обязана, что анатомия, эта основа медицины, стала доступна для каждого желающего и что изучение ее приняло преимущественно практически-прикладное направление» [101].

Дальнейшая судьба Анатомического института развивалась следующим образом. После первого пятилетнего срока, который заканчивался в 1851 г., Конференция академии высказалась за необходимость сохранения института и дальше. После ухода Пирогова из академии в 1856 г. и отставки доктора Шульца возглавлять институт стал Грубер. Положение института оставалось неизмененным до 1860 г., когда Конференцией был поднят вопрос о целесообразности открытия самостоятельной кафедры практической анатомии, с которой предполагалось слить воедино Анатомический институт.

Ходатайство Конференции об этом было утверждено новым императором Александром II в 1860 г., и тогда же Венцеслав Леопольдович Грубер был избран профессором этой вновь образованной кафедры практической анатомии и возглавил ее. И здесь еще раз надо напомнить, что появлению в академии такого ценного сотрудника, каким являлся Грубер, академия обязана Пирогову.

В дальнейшем, в 1887 г. в связи с новым Положением о Военно-медицинской академии, кафедра практической анатомии, в которую влился Анатомический институт, была преобразована в кафедру нормальной анатомии, которая и ныне располагается в морфологическом корпусе на бывшей Нижегородской улице (ныне улице академика Лебедева).

Первым профессором кафедры нормальной анатомии был избран Александр Иванович Таренецкий, крупный отечественный анатом, продолжатель идей Н. И. Пирогова и В. Л. Грубера. При Таренецком был создан фундаментальный анатомический музей и была произведена опись и ревизия всех его богатых коллекций, ныне составляющих гордость Военно-медицинской академии.

Эфирный наркоз

После возвращения в октябре 1846 г. из командировки в Западную Европу у Пирогова начинается период наибольшего расцвета его творчества, ставшего фундаментом, на котором в последующем была создана военно-полевая хирургия как наука.

В январе 1847 г. научные успехи Николая Ивановича Пирогова были оценены Санкт-Петербургской академией наук, и его избирают членом-корреспондентом по биологическому отделению.

Теперь главное направление его исследований было связано с развитием клинической медицины. Как и в дерптский период работ по перевязке брюшной аорты, сделанных с блеском в юные годы, Пирогов проявляет себя целеустремленным физиологом-экспериментатором. Все его эксперименты были направлены на решение совершенно новых по тому времени и исключительно важных вопросов, определявших дальнейшее развитие практической медицины. Николай Иванович предстает перед нами как глубокий врач-клиницист, умеющий наблюдать больных, выявлять и анализировать факты, познавая их внутреннее содержание.

В 1847 г. в зарубежной прессе появились сообщения о результатах первых операций, произведенных под эфирным наркозом. Все они содержали данные, основанные лишь на единичных наблюдениях, и носили шумный рекламный характер, поэтому первоначально вызывали у Пирогова осторожное отношение.

Следует сказать, что в разработке общего обезболивания приняли участие не только зарубежные, но и многие русские ученые. Среди них наиболее значительный вклад внесли ученые Санкт-Петербургской медико-хирургической академии и Московского университета. Однако наибольшие заслуги по фундаментальным исследованиям, посвященным общему обезболиванию и созданию новых методов проведения наркоза, а также по его пропаганде среди практических врачей и внедрению его в широкую клиническую практику, принадлежат, бесспорно, Николаю Ивановичу Пирогову. И в нашей стране, и за рубежом одним из основоположников наркоза заслуженно признается Пирогов.

Интересно по этому поводу мнение крупного историка медицины Робинсона, который в своей монографии, посвященной развитию анестезии, писал: «Многие пионеры обезболивания были посредственностями. В результате случайности местонахождения, случайных сведений или других случайных обстоятельств они приложили руку к этому открытию. Их ссоры и мелкая зависть оставили неприятный след в науке. Но имеются и фигуры более крупного масштаба, которые участвовали в этом открытии, и среди них наиболее крупным как человека и как ученого скорее всего надо считать Пирогова».

Появившаяся возможность проведения операций без боли совершила колоссальный переворот в хирургии, и Пирогов, конечно, не мог остаться в стороне от этой главной в то время и поистине столбовой дороги мировой хирургии.

В 1847 г. Николай Иванович приступает к интенсивной и напряженной работе по изучению различных аспектов нового научного направления. Результаты этого интенсивного труда, крайне важного для практической медицины, были опубликованы с мая по июль 1847 г. в трех монографиях (одна из них на французском). Все они посвященны эфирному наркозу.

Важнейший труд Пирогова этого периода – «Наблюдение над действием эфирных паров как болеутолительного средства в хирургических операциях». В истории развития медицины он занимает едва ли не одно из самых почетных мест. Уже с первых строк этой выдающейся работы Пирогов выступает как убежденный пропагандист обезболивания хирургических операций. Он пишет: «Опыты, сделанные мною над больными и здоровыми людьми, над самим собою и над живыми животными, дают мне право сказать свое мнение о практическом достоинстве и об образе действия на организм эфирных паров, как средства, уничтожающего боль при хирургических операциях». Далее он сообщает, что «решился теперь же описать результаты 50 хирургических операций, 40 с лишком опытов над здоровыми людьми и почти 60 опытов над животными».