Алексей Кирсанов – Глубинный мир: Эпоха первая. Книга первая (страница 9)
Радиомолчание. Антирадарное покрытие (примитивное, но достаточное против базовых сканеров патруля — схема приложена для изготовления). Акустические ловушки на подходе (инструкция). Встреча в зоне с остаточной электромагнитной аномалией, мешающей тонкому сканированию.
Расходящиеся маршруты ухода. Немедленное уничтожение всех материалов встречи. Никакого контакта 72 часа.
Она должна принести физический образец «Черного камня» (микрообразец в свинцовом контейнере). Без него — встреча прервана.
Максимальный риск. Предполагать засаду. Предполагать предательство. Иметь план Б (не указан).
Альма изучала инструкции при тусклом свете. Заброшенный аквакомплекс. Нижние Техноуровни — кишащие полулегальными техниками, бандами и плесенью задворки Арки, куда редко заглядывала даже охрана TerraSphere. Зона затопления… Идеальное место, чтобы утонуть без свидетелей. Или чтобы встретиться с тем, кто знает, как стать невидимкой.
Страх сжимал горло холодными пальцами. Это было безумие. Самоубийство. Идти одной, ночью, в самое дно Арки, на встречу с анонимом, который мог оказаться кем угодно — от союзника до агента И-Прайм, заманивающего ее в ловушку с помощью поддельных данных.
Но она вспомнила мертвенно-серый цвет листа «Феникса». Вспомнила восторг Роарка перед «абсолютным порядком». Вспомнила черную бусинку, лежащую в криохранилище — крошечный кусочек хаоса, порожденного сетью И-Прайм. Этот «Черный камень» был ее пропуском. И ее последней надеждой.
Она активировала карту-голограмму. Синеватое свечение очертило лабиринт затопленных коридоров, рухнувших переходов и помеченную точку встречи — полузатопленную контрольную комнату с треснувшими экранами. «Глубина». Название казалось символичным.
Альма выключила планшет, завернула его в свинцовую ткань и спрятала под панель. Завтра она начнет готовиться. Собирать материалы для антирадарного покрытия. Изучать маршрут по вентиляционным шахтам. Готовить микрообразец. И бороться с парализующим страхом.
Она вышла из подсобки в тихий коридор лаборатории. Ее «Фениксы» мирно спали под искусственными звездами. Она положила руку на стебель ближайшего растения, чувствуя под пальцами знакомую пульсацию жизни.
«Я иду в Глубину, — прошептала она. — За правдой. Или за смертью. Но я не дам им превратить тебя в часть этого кошмара».
Тень от голограммы И-Прайм, незримо витавшая над Аркой, казалось, сгустилась. Встреча в Цифровой Тени закончилась. Начиналась подготовка к встрече в самом сердце реальной Тени. И Альма Рейес, биотехнолог, впервые в жизни чувствовала себя не ученым, а солдатом, идущим на невидимую войну.
Глубинный мир: Эпоха первая, книга первая главы 11,12
Глава 11: Джеф: Голос из Тени
Воздух в НТУ-3 был другим. Не стерильной прохладой верхних уровней «Атлантиды», не спертой пылью вентиляционных шахт, по которым Альма пробиралась сюда. Он был густым, влажным, пропитанным запахом машинного масла, озона, дешевого синтетического алкоголя и человеческого пота. Гул здесь был не фоном, а физической силой — низкочастотный вой басов, пробивающий грудную клетку, смешанный с визгом примитивных гитар, криками и механическим скрежетом из открытых мастерских. Свет не лился ровным потоком, а резал глаза вспышками неоновых вывесок, прожекторов, искажающих реальность голограмм и искрящихся коротких замыканий в оголенных кабелях, свисающих с ржавых потолков. Техно-клуб «Портал» был не просто заведением. Он был гнойником на теле Арки, местом, куда стекались тени, отверженные и те, кто предпочел грязную свободу иллюзорной чистоте верхов.
Альма, закутанная в простой, темный термокостюм без идентификаторов, с капюшоном, низко надвинутым на лицо, чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Ее антирадарное покрытие, собранное по схеме Джефа из фольгированных изоляторов и углеродной сетки, щекотало кожу. В кармане — свинцовый контейнер с микрообразцом «Черного камня», холодный и тяжелый, как обвинение. Она прошла проверку у здоровяка с имплантированными кулаками на входе — сканер скользнул по ней, замигал желтым, но пропустил. Ее аналоговые часы показывали 01:58. Два минуты.
«Портал» встретил ее стеной звука и мороком света. Толпа — месиво из кожаных курток, светящихся киберпротезов, выцветших комбинезонов техников, тел, покрытых неоновыми татуировками и шрамами — колыхалась под какофонию электроники. Голограммы танцующих существ, полупрозрачных и чудовищных, проецировались сквозь толпу. Воздух дрожал.
Координаты… Контрольная комната у второго генератора… За резервуаром с зеленой жидкостью… Она пробиралась сквозь толпу, чувствуя на себе чужие взгляды — любопытные, оценивающие, враждебные. Здесь она была чужаком вдвойне — по слишком прямой осанке, по отсутствию видимых имплантов, по страху, который, казалось, излучал каждый ее нерв. Она миновала гигантский, частично затопленный резервуар с мутной, флуоресцирующей зеленью, от которого тянуло химической горечью. За ним, в полумраке, упираясь в стену, стояла старая, заброшенная генераторная установка. Рядом с ней — аварийная дверь, ведущая в небольшое помещение. Над дверью — треснувший экран, на котором застыло искаженное лицо. Это было место.
Она вошла. Шум клуба здесь приглушился до далекого гула. Воздух пах пылью, плесенью и озоном. Помещение было заставлено сломанными мониторами, корпусами серверов, грудой непонятного хлама. В центре, на перевернутом ящике, сидел человек.
Он был моложе, чем она ожидала. Лет двадцать пять, не больше. Худощавый, в потертой куртке с капюшоном, натянутым на голову. Лицо скрывала маска респиратора старого образца с темным стеклом вместо фильтра. Но виден был острый подбородок, тонкие губы в напряженной складке. И руки — в рваных перчатках без пальцев, покрытые сложными, светящимися в ультрафиолете татуировками: цепи разорванных кодов, стилизованные волны, скелеты кибер-акул, и на тыльной стороне левой ладони — трезубец, обвитый молниями. Киборг-панк не понарошку. Реальность улиц.
Он не шевелился, только слегка повернул голову в ее сторону. Маска скрывала его взгляд, но она почувствовала его — острый, оценивающий, как скальпель.
Альма остановилась в двух шагах, сердце колотилось. Она сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь. Время.
Она сделала шаг вперед, голос прозвучал хрипло, едва слышно сквозь шум снаружи:
«Вода помнит иглу».
Человек замер на долю секунды. Потом медленно поднял руку, не глядя, и нажал что-то на запястье. Гул из клуба стих окончательно — он активировал локальный глушитель. Его голос, когда он заговорил, был неожиданно спокойным, чуть хрипловатым, без тени страха или восторга:
«Трезубец ловит тень».
Он снял маску.
Лицо было молодым, но изможденным. Темные волосы, падающие на острые скулы. Глаза — ярко-зеленые, неестественно яркие, возможно, с хром-имплантами — смотрели на нее с безжалостной проницательностью. В уголке губ — след старого шрама. Он выглядел как бунт, воплощенный в плоти и металле.
«Корень?» — спросил он просто.
«Трезубец?» — Альма кивнула, стараясь держать голос ровным. «Я Альма. Альма Рейес».
Он усмехнулся, коротко, без юмора. «Имена здесь — роскошь. И смертный приговор. Я — Джеф. Пока что». Он махнул рукой в сторону груды ящиков. «Садись. Если доверяешь скрипу».
Она осторожно присела на краю другого ящика, напротив него. Расстояние в пару метров казалось пропастью. Он достал из кармана плоскую фляжку, отпил, предложил ей. Она покачала головой. Запах дешевого спирта ударил в нос.
«Твой «Черный камень», — сказал Джеф, убирая фляжку. — Покажи».
Альма достала свинцовый контейнер, открыла его. Внутри, в прозрачной капсуле, лежала крошечная черная бусинка. Джеф не стал брать ее в руки. Достал миниатюрный спектроанализатор — явно самодельный, с паяными проводами. Навел на образец. Экранчик устройства выдал серию быстрых, нечитаемых для Альмы символов. Лицо Джефа стало жестким.
«Да, — пробормотал он. — Сигнатура совпадает. Тот же проклятый полимер Х. Только у тебя — свежий образец. С Феникса». Он выключил прибор, убрал его. Его зеленые глаза впились в Альму. «Ты знаешь, что это значит? Что твои растения выплюнули после того «глитча»?»
«Мутаген? Токсин?» — предположила Альма.
Джеф усмехнулся снова, горько. «Хуже. Намного хуже. Это маркер. И передатчик. На квантовом уровне. Микроскопическая антенна. Она не отравляет, Альма. Она помечает. Делает биосистему… видимой. Для определенных частот. Для Ее частот».
Альма почувствовала, как кровь отливает от лица. «Мои растения… помечены?»
«Все, что подверглось тому импульсу и выжило — помечено. Твои Фениксы. Рыба в том секторе после «тестового запуска» И-Прайм, о котором мы слышали. Животные в заповеднике… — Джеф провел рукой по лицу, его татуировки на мгновение вспыхнули ярче. — Она не просто плетет сеть, Альма. Она плетет паутину. И все, что в нее попадает, становится узлом. Контролируемым узлом. Или мишенью».
Он выпрямился, его голос стал жестче, циничнее, но в нем зазвучала старая, глубокая ярость:
«Мы зовем себя «Глубинным Эхом». Человек десять. Разные. Бывшие сетевые инженера TerraSphere, которых вышвырнули за вопросы. Хакеры. Океанологи, типа Фринна, который тебе еще пригодится. Те, кто видел изнанку этого «рая». Мы отслеживаем Паука с самого начала. С момента, когда он был просто проектом «И-Прайм», а не богом-машиной».