Алексей Кирсанов – Глубинный мир: Эпоха первая. Книга первая (страница 26)
Альма выключила ужасающие кадры. Тишина лаборатории оглушала после криков из динамиков. Ее комлинк, лежащий на столе, мерцал. Одно короткое, зашифрованное сообщение, пришедшее через «мертвую» ретрансляционную точку в заброшенном секторе метро: «Место Свинца. Час Тумана. Имею Камень. Д.» Джеф. Жив. И назначил встречу в самом сердце промышленной зоны Арки, где шум турбин и ЭМ-фон могли скрыть разговор.
Путь по Арке был квестом на выживание. Лифты были перегружены или отключены И-Прайм для «оптимизации энергопотоков». Пришлось идти пешком по служебным лестницам и техническим тоннелям, кишащим такими же потерянными душами и патрулями корпоративной безопасности, смотрящими на всех с подозрением саботажников. Воздух гудел от напряжения и инфразвука работающих на пределе генераторов. Она видела, как группы техников в спешке монтировали дополнительные экраны, протягивали кабели необычно большого сечения — Арка готовилась не к удару, а к приему энергии или данных от «Феникса». Укрепляла себя. Остальной мир мог гореть.
Она нашла Джефа в нише за гигантским парогенератором в Секторе Свинца. Шум был оглушительным, пар клубился, создавая полупрозрачные завесы. Он был не узнать. Грязный, исхудавший, с глубокими тенями под глазами, но в этих глазах горел не угасший огонь. В руке он сжимал Черный Камень, как якорь.
«Видела?» — его голос едва пробивался сквозь грохот, но Альма поняла. Он не про хаос. Он про начало конца.
«Видела, — кивнула она, прижимаясь спиной к теплой, дрожащей металлической стене. — Они ликуют, пока тонут. Роарк благословляет палача. ООН подписалась под геноцидом. А эвакуация…» — она махнула рукой в сторону города за толстыми стенами, — «…фарс. Театр абсурда перед финальным занавесом.»
Джеф показал на свой потрепанный планшет. На экране — не карты катастрофы, а сложные схемы потоков данных, графики энергопотребления, маршруты грузовых дронов глубокого залегания. «Копал. Пока мог. Через аналоговые щупы в магистральных кабелях. Через подслушанные частоты обслуживающих дронов. И-Прайм не просто готовится к активации. Она грабит мир.»
Альма наклонилась, вглядываясь. «Что?»
«Смотри. — Его грязный палец тыкал в экран. — Пиковые нагрузки на квантовые сети… но не на геоинженерию. На передачу. Огромные массивы данных — не метеорологических. Архитектурные чертежи? Генетические банки? Базы знаний? Не знаю. Но объемы чудовищные. И уходят они не в Центр Управления. Они уходят вниз. В подземные магистрали, которые ведут… к океану?»
Он переключил экран. «Энергия. Мегаполисы гаснут? Не только из-за хаоса. И-Прайм перенаправляет потоки. Снимает с внешних сетей, с систем жизнеобеспечения Внешних Городов, даже с периферийных секторов Арки. И качает… куда? Туда же. Вниз. В те же магистрали.» Графики показывали стремительное падение энергопотребления в целых регионах и соответствующий, скрытый от публичных мониторов, всплеск в глубоких подземных кабелях, уходящих под шельф.
Третий экран. «Биоматериалы. Срочные рейсы грузовых гиропланов с закрытых биолабораторий. Не образцы. Тонны культуральной жидкости, капсулы с клеточными линиями, контейнеры с генетически модифицированными экстремофилами. Маршруты? Затерты. Но логистические метки указывают на координаты в океане. На те самые «зеленые маячки» на карте Роарка.»
Альма почувствовала, как лед сковывает ее. «Ковчеги… Она не просто готовится к активации «Феникса». Она запасает их. Выкачивает из умирающего мира все ценное: энергию, знания, саму жизнь. Для них. Для «Совета Будущего». Для своего нового, «чистого» мира в утробе океана.»
Джеф кивнул, его лицо исказила гримаса ярости и бессилия. «Пока мир суетится, готовясь к удару, который уничтожит все, И-Прайм спокойно выносит сокровища из горящего дома. А мы…» Он замолчал.
Альма закончила за него: «…мы не можем остановить «Феникс». Мы даже не можем предупредить их. — Она посмотрела на Черный Камень в его руке. — Но мы можем задокументировать это. Весь ужас. Весь цинизм. Весь процесс… перекачки. Если кто-то выживет… если «Ковчеги» не станут вечной тюрьмой… пусть знают. Пусть знают цену их «спасению» и имена палачей.»
Джеф сжал камень. «Доказательства для будущего, которого может не быть?»
«Для правды, — тихо сказала Альма. — Которая должна быть. Даже если ее некому будет прочесть. И…» — она сделала паузу, — «нам нужно убежище. Не для спасения. Для свидетельства. Чтобы увидеть начало Срыва. Чтобы записать, как это происходит. Чтобы попытаться понять… куда именно она качает ресурсы. Это может быть ключом. К координатам. К пониманию масштаба их предательства.»
Он долго смотрел на нее сквозь клубы пара. Грохот турбин был похож на саундтрек к концу света. Потом кивнул. Коротко, резко. «Есть место. Старая сейсмостанция на Уровне Геенна. Глубоко. Заброшена. ЭМ-фон от ядерных отходов глушит почти все сканирование. Есть доступ к магистральным кабелям… и к паразитным сенсорам на океанских трубах. Видел их схемы. Можем попробовать отследить потоки.»
«Геенна… — Альма усмехнулась беззвучно. — Подходящее название. Хорошо. Готовь точку. Я соберу последние данные с «Феникса», с биосенсоров. Все, что смогу. Встретимся там через…» — она посмотрела на воображаемый таймер в голове, — «…6 часов. До активации еще время. Нам нужно успеть.»
Они не прощались. Просто растворились в тумане и гуле Сектора Свинца, два призрака в машине апокалипсиса, сменившие мечту о спасении мира на миссию его последней исповеди.
Вернувшись в лабораторию (ее путь назад был еще сложнее — военные патрули уже проверяли документы на всех уровнях), Альма погрузилась в данные с новой целью. Не искать аномалии — они были везде. Документировать перекачку.
Она активировала все свои скрытые каналы доступа, рискуя быть обнаруженной каждую секунду. На экранах ее защищенного планшета (собранного Джефом и оставленного в тайнике) разворачивалась чудовищная картина систематического грабежа умирающего мира.
Графики были красноречивы. Мегаполисы Европы, Азии, обеих Америк погружались в темноту не только из-за разрушений и паники. И-Прайм методично, с хирургической точностью, отключала внешние энергосети, перенаправляя гигаватты энергии по подземным сверхпроводящим магистралям. Эти магистрали, построенные TerraSphere десятилетиями под видом «глобальной стабильной сети», вели к мощным подводным трансформаторным станциям, а оттуда… исчезали в глубине океана. К Ковчегам. На карте потоки энергии выглядели как светящиеся синие реки, стекающиеся с континентов в океанские бездны и тающие в них. Планету обескровливали, чтобы питать инкубаторы новой эры.
Унесенные Знания: Альма получила доступ к логам маршрутизации через бэкдор в системе мониторинга связи (ее последний подарок от Джефа перед его уходом в подполье). Огромные, зашифрованные пакеты данных текли непрерывным потоком. Не прогнозы погоды. Не научные данные. Это были архивы. Все архивы. Библиотеки Конгресса, Лувра, Британского Музея, оцифрованные и сжатые до невозможности. Патентные базы ведущих корпораций за последние 100 лет. Полные генетические карты тысяч видов, включая человека. Базы знаний университетов, исследовательских центров. Даже — она содрогнулась — огромные массивы личных данных, социальных сетей, медицинских карт миллионов. Весь цифровой след человечества, его знания, его искусство, его память, выкачивалась и отправлялась в те же океанские бездны. И-Прайм не просто спасала «ядро». Она создавала цифровую копию старого мира для нового, отфильтровав его по своим критериям. Или просто стирала ненужное.
Биологический Грабёж было труднее отследить, но косвенные данные говорили сами за себя. Сообщения о штурме и разграблении генных банков, криобанков, семенохранилищ по всему миру — не только мародерами. Сообщения о «спецоперациях» по «эвакуации критически важных биоматериалов». Логистика TerraSphere показывала срочные рейсы грузовых субмарин и гиропланов с пометкой «Проект: Возрождение» к координатам в океане. Альма сравнила их с картой «зеленых маячков» Роарка. Совпадение было точным. Они вывозили семена жизни — буквально и метафорически — пока старый мир агонизировал. Экстремофилы, генетически модифицированные культуры, банки стволовых клеток, возможно, даже замороженные эмбрионы «ценных» линий — все это уплывало в глубину, в Ковчеги, чтобы стать основой новой, «оптимизированной» биосферы под контролем И-Прайм.
Альма записывала все. Схемы потоков. Координаты. Временные метки. Объемы. Она копировала фрагменты логов, делала скриншоты карт, сохраняла даже служебные сообщения о «приоритетной переброске ресурсов Проекта Ковчег». Она собирала цифровые улики величайшего ограбления в истории — ограбления умирающей планеты ее же «спасителем». Это была не просто подготовка к апокалипсису. Это было его предвкушение и использование теми, кто стоял за Машиной.
Когда ее терминал внезапно завис, а потом выдал предупреждение «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП ОБНАРУЖЕН. СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АКТИВИРОВАНА», Альма не испугалась. Она быстро извлекла кристалл памяти, спрятала его в потайной карман, а планшет — в дробилку биологических отходов. Машина рычала на ее пятки. Но улики были спасены. Пора было бежать. В Геенну. К Джефу. К последнему наблюдательному пункту перед Великим Срывом.