Алексей Келин – Семейные обязательства (страница 9)

– Мне жаль, Ваше Святейшество.

– И мне жаль, – очень серьезно кивнул архиепископ. – Сейчас Церкви защита нужна, как никогда. А я уже не смогу… Значит, придется тебе.

– Я… – отец Георгий замялся. Что сказать? «Я солдат, а не интриган»? – а то Владыка не знает. «Мне бы с новым законом «О магии» разобраться»? – так это твоя служба, охранитель. «Бог не выдаст – свинья не съест»? – уже хамство.

– Я не понимаю вас, Владыка. Что угрожает Церкви? Внутренние проблемы решаем сами, а разрешение на магию одобрено Святейшим Синодом, Император благословил…

Архиепископ вздохнул. Несколько раз кашлянул, держась за грудь. Потянулся трясущейся рукой к портьере, закрывающей нишу рядом с креслом.

Отец Георгий встал и отдернул тяжелую ткань. За ней обнаружился столик, заставленный коробочками, флаконами и баночками. На большой стеклянный графин с водой была приклеена бумага с расписанием времени приема лекарств.

– Послушник следит, да только сегодня я его по делам погнал… – выдохнул архиепископ.

Охранитель налил воды в стакан, сверился с бумагой и смешал микстуру. По покоям Владыки разлился запах мяты и пряных трав, смешался с чабрецом и ладаном, сплелся в новый аромат, как у лучших парфюмеров.

– Спасибо, – кивнул архиепископ, принимая лекарство. – Проскриплю еще сколько-то, вашими молитвами… Садись, отец Георгий, чайку себе налей, поговорим, пока могу.

Архиепископ пожевал губами, допил лекарство, взглядом попросил налить новую порцию и снова принялся за четки. Охранитель ждал.

– Император… благословил, – негромко начал архиепископ. – Благословил использование незловредной магии, благословил своих ищеек рыться в бухгалтерии Синода, благословил канцлера проработать изменения в земельный кодекс, чтобы монастыри и общины платили налоги с приносящих доход земель… дело вроде бы благое – искоренить мздоимство, пустить средства на богоугодные дела, а не в карманы иерархов… А то ишь, набили мы карманы, лопнут скоро, – с горьким сарказмом закончил он.

Видимо, в микстуре было какое-то весьма мощное зелье. Владыка больше не задыхался, мог говорить длинными фразами и в целом стал выглядеть намного лучше.

Охранитель смотрел на обстановку приемной. Простая мебель, никакого богатства. Потертый ковер на полу, на нижнем краю портьеры аккуратная штопка, столик слегка поцарапан, книжному шкафу уже лет двадцать сравнялось, но все еще крепкий. К чему менять?

Самый роскошный предмет здесь – кресло Владыки. Мягкое, обито вышитой тканью, пуховая перина, а не кресло. Так у Архиепископа суставы ноют от старости. Кому лучше станет, если Владыка не сможет обедню отслужить из-за боли в костях?

Конечно, отец Георгий видел и другие апартаменты служителей Церкви. Даже его собственный кабинет, доставшийся от предшественника, был обставлен намного богаче кельи Архиепископа. Пока предыдущего Провинциал-охранителя Гетенбергского не доконали старые раны, напряженная работа и не слишком подходящие для церковника виды отдыха, он превратил свои покои в нечто среднее между музеем и будуаром стареющей светской львицы. У отца Георгия пока руки не доходили избавиться от излишне мягкой кровати с балдахином, и каждое утро он маялся больной спиной, привыкшей к тонким соломенным тюфякам и голым лавкам.

– Люди грешны, Владыка. Не все согласны на скромность, – хотел добавить: «сами же видите – работаем», но не стал. Архиепископ явно имеет в виду что-то еще.

– Ты прав, – преувеличенно серьезно ответил Архиепископ. – Еще огонь горячий, вода мокрая, и Ристер впадает в Западное море. А некоторые священники любят роскошь. Слыхал расхожую присказку – «нет святых в каменных палатах»?

– Кроме Императора. Он – святой.

Архиепископ сцепил пальцы в замок, хрустнул суставами и сказал просто и страшно:

– В этом и проблема, отец Георгий. Мы все знаем, что Помазанник Божий наделен Благословлением своего предка Мстислава. Потому и Церковь ему подчиняется, и магия на него не действует… Но… Я почти уверен – Император Александр не Благословлен.

Охранитель осторожно поставил на стол чашку с недопитым чаем. Встал, перекрестился на образ Спасителя в красном углу. Глубоко вздохнул и спросил севшим голосом:

– Вы понимаете, Владыка, что по закону я сейчас обязан вас арестовать за ересь? Назвать пункт Кодекса охранителей?

– Смешная получится коллизия, – грустно ответил Архиепископ, – особенно если в ходе следствия выяснится, что я прав. Лучше сядь и выслушай.

Охранитель подошел к стулу, с которого только что подскочил, взялся за спинку, но садиться не спешил.

– Мне трудно запрокидывать голову, – попросил Архиепископ. – Сядь, Жар-Птица. Костры будут позже.

Охранитель все-таки сел и скрестил руки на груди.

– Слушаю.

Архиепископ перевел дыхание. Откашлялся, отпил пару глотков лекарства и спросил:

– Насколько хорошо ты знаешь историю императорской фамилии? Хотя бы начиная с Изольды?

Отец Георгий хмыкнул. Владыка хочет устроить ему экзамен, как в семинарии? Хорошо, подыграем, проявим уважение к сединам и прошлым заслугам Архиепископа.

– Изольда – дочь Императора Конрада. После загадочной смерти старшего брата получила корону по завещанию. Говорят, в основном потому, что сумела за брата отомстить. А еще говорят, что после этой мести в магической академии Дракенберга выбирали нового ректора, потому что старого, Змея Триедина, принцесса подстерегла в человеческом облике, лишила магии и попросту забила насмерть. Сложно драконам бороться с Благословленными.

– С Изольдой все ясно, – кивнул Архиепископ. А дальше?

– А дальше она вышла замуж, и у них с принцем-консортом родились два сына. Старший решил, что мать засиделась на троне, попытался устроить переворот и был казнен. С женой он на тот момент развелся из-за бесплодия и подыскивал новую, но не успел, так что эта линия пресеклась. Младший, Ульрих, отрекся от статуса наследника и пропал. Остались его дети, внуки Изольды, Константин и Александр. После смерти бабушки они начали делить корону, и получился кошмар, названный Войной принцев.

– Все так, – вздохнул Архиепископ. – Теперь я расскажу, почему отрекся Ульрих… И не сверкай на меня глазами, Жар-Птица, это имеет прямое отношение к делу. Я же вижу, что ты решить не можешь – я тебе все еще начальник или уже обвиняемый? Выслушай показания, как и пристало следователю. – Владыка хитро усмехнулся. – Помнишь Рождество двадцать один год назад? Как одного молодого и шустрого служителя Официума позвали в Цитадель на праздник?

***

В тот день сбылась мечта молодого отца Георгия. Он оказался в нужное время в нужном месте. Родственник герцога Грюнфельдского, заслуженный старичок, увешанный боевыми орденами с ног до головы, на рождественском вечере обыграл в карты принца Ульриха и в качестве платы попросил провести его по подвалам Цитадели. Давно, мол, мечтал посмотреть на легендарные подземелья.

Отец Георгий в карты не играл, но стоял неподалеку и слышал разговор. Видимо, на лице молодого охранителя разом проявились все эмоции мальчишки, мечтавшего хоть одним глазком увидеть сердце Империи. Старичок хохотнул и позвал его с собой. Чуть позже к ним присоединилась фрейлина Императрицы Елизавета Лунина.

Всю дорогу старичок не скрывал восторгов, махал руками, задавал вопросы и пытался сунуться во все углы. Возможно, фляжечка старого вояки придавала ему бодрости. В какой-то момент фрейлина даже взяла его под руку, чтобы хоть как-то охладить пыл. На несколько минут он увлекся прекрасной спутницей, но вскоре снова начал охать, ахать и рваться сразу во все стороны.

Отец Георгий попросту не верил своему счастью, молча смотрел на древние стены и слушал рассказы об истории императорской твердыни. В подвалах было темно, и они взяли масляные лампы. Казалось, в неровном свете огоньков оживают старые хозяева крепости.

Четыре сотни лет назад в подземелье замка местного Кощея томилась Царь-Девица, отданная своим отцом в жертву чудовищу.

– Говорят, – поделился Ульрих семейной легендой, – когда Основателю рассказали о том, что игла в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце, он смеялся – зайцу, мол, пришлось хуже всех. А после разрубил мечом древнего колдуна, не вдаваясь в сложности. Без магии Кощей был, как говорили свидетели поединка, «чахлой скелетиной».

Мстислав женился на спасенной девице и стал царем ее народа. Их называли Гётами, и Мстислав не стал ничего менять. Бывший замок чудовища он сделал своей резиденцией, а город при замке без затей получил имя «Гётская гора» – Гетенберг на местном наречии. Очень удобное место – слияние двух рек, перекресток торговых путей. Раньше купцы платили золотом и товарами за право пройти мимо замка, а окрестные племена отдавали дань людьми за право жить на этих землях. Для купцов ничего не изменилось, а те, кто встал под руку Мстислава, платили ему преданностью.

«И по кунице с дыма», – вспомнил про себя отец Георгий.

Принц Ульрих говорил не только о Мстиславе – Основателе, но и о следующих владельцах крепости. О перестройке твердыни, легендарных подземных ходах и уникальной системе канализации, созданной в прошлом веке.

Старичок Грюнфельд зачем-то поднял лампу повыше и шагнул к решетке, за которой булькал насос. Обернулся к спутнице что-то сказать, оступился и опрокинул на себя и Елизавету Лунину горящее масло.