Алексей Карпов – Люминария. Оберон судьбы (страница 20)

Когда кончики щупалец солдата приблизились вплотную к лицу Гарэда, солдат вдруг резко открыл глаза, и в этих глазах Аника не увидела ничего человеческого, они были мутными, как у протухшей рыбы, а взгляд какой-то отстранённый, как у мертвеца, которого вернули к жизни, но не вернули его сознание, его личность, и он не понимал – что он такое, где находится, и что происходит. Выглядело это жутковато. К Гарэду подошёл один низкорослый учёный с пухлым лицом. На его бэйджике было написано, «Пр. Г. Шварценберг». Говорил он с заметным немецким акцентом.

– Плохи наши дела, Гарэд, – сказал Шварценберг, – все наши старания прошли впустую. Мы – как слепые котята, даже не можем определить природу происхождения экзоматерии.

– Давно он стал…. – Запнулся Гарэд, поправляя очки. – Таким….

– Нет. Всего пару часов назад, – ответил немец, – эти отростки на голове – только начало мутации. Проведенные нами опыты показали, что они заменяют все органы чувств. Ими существо видит, слышит, чувствует прикосновения и даже – запахи. Оно питается соками подопытного, пока растёт, но скоро ему понадобится другая пища, иначе оно умрёт, окончательно истощив организм своего носителя.

– Откуда оно вообще взялся? Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Нет. Его либо создали в какой-то очень продвинутой лаборатории генной инженерии, либо он прилетел к нам из космоса. Я лично склоняюсь ко второму варианту, потому что в нашей лаборатории – самое современное оборудование. Здесь работают лучшие умы человечества, собранные со всего мира. Но, боюсь, нам скоро всем отсюда придётся эвакуироваться в срочном порядке.

– Эвакуироваться? Разве нельзя его просто убить?

– В том-то и проблема, что нельзя. Потеряв носителя, оно найдёт новый организм, и всё начнётся заново. Мы не знаем, во что он превратиться, и, честно говоря, я не особо горю желанием выяснять это.

– Неужели нельзя ничего сделать? Отправьте его ракетой обратно в космос, в конце концов!

– На это у нас просто не хватит времени. Процесс мутации скоро завершится. Нужно бежать профессор, бежать, как можно дальше отсюда.

– Сколько у нас осталось времени?

– По нашим самым смелым расчётам – не больше суток.

– Ясно. Этого достаточно. Вы уже подготовили экзоскелет для Джонни?

– Да, всё готово. Хирурги уже – в операционной.

Гарэд резко развернулся на каблуках вычищенных до блеска туфель и уверенной походкой направился в операционную, где Джонни уже готовили медсестры к первой в мире операции по кибернетизации всего человеческого организма. Испытания на животных проводились и раньше, и не все из них прошли успешно.

По всей видимости, Джон слышал разговор между своим отцом и Шварценбергом и видел их через маленькое окошко в двери операционной. Аника и Норд вошли в операционную следом за Гарэдом, и их ослепил яркий бестеневой свет, бьющий из множества ламп, установленных в углах помещения.

Хирурги и медсёстры усадили Джона на гидромеханический стол-кресло и столпились вокруг него так, что Аника не видела, что они там делают. Экзоскелет для Джонни подкатили чуть позже, уже после того, как на лицо пациенту надели маску, к которой по трубке подавался морфий. Последнее, что она слышала, это – жужжание циркулярной пилы. Операционную, оборудование, хирургические инструменты – скальпели, ножницы, ножи, зажимы – всё завертело, закружило. Свет померк, и вновь появился красный вращающийся кристалл загрузки воспоминаний. Аника подошла ближе и протянула к нему руку. Красный свет становился всё ярче и растворял её эфемерное тело, погружая в новую иллюзию.

Джон лежал на операционном столе. Судя по его виду, хирурги не закончили работу над ним. Правая рука-протез лежала на столике справа, шляпа-цилиндр и галстук-бабочка – на нижней полочке. Электронный мозг не защищён, а пол залит кровью, но не кровью Джона, а тех хирургов, что работали над ним. Похоже, что мутация зараженного солдата закончилась гораздо раньше, и разведчикам оставалось только гадать – выжил ли вообще кто-нибудь из работников военно-морского госпиталя.

Пол был усыпан документами и канцелярскими принадлежностями. В госпитале развернулась настоящая бойня. Стулья и столы офисов беспорядочно разбросаны. Некоторые мониторы компьютеров разбиты. Стены и потолок заляпаны кровью. Стекло камеры, где держали заражённого экзоматерией солдата, рассыпалось на осколки кварца. Провода, тянущиеся к камере, оборваны и оплавлены. Многолетние результаты исследований теперь мокли и растворялись в лужах слизи и крови.

Джонни, облачённый в экзоскелет, шёл по осколкам стекла, через препараторскую, склады, по следам слизи, оставленным на полу. Аника и Нордри поднялись по лестнице за Джоном на третий этаж, куда вели следы слизи, тянувшиеся от лаборатории. Офисы и склады, находившиеся недалеко от азотного хранилища, куда он пришёл, превратились в ледяные пещеры.

С потолков и дверных косяков свисали тающие сосульки. Под железными пятками Джона хрустел лёд. Вот впереди показались ледяные скульптуры замороженных людей, не успевших покинуть рабочее место. Одна женщина сидела в кресле, что-то писала авторучкой в журнале и так и замёрзла.

Тот самый подопытный солдат, заражённый вирусом, стоял в самом конце азотного хранилища, где начинались камеры криогенной заморозки. Там хранились некоторые образцы генетических материалов и выловленные из океана замороженные мутанты в пробирках, которых учёные исследовали в этом госпитале.

Мутант стоял у ячеек с заморозками бился головой о стеклянную стену. У него была сломана шея и вывернута правая нога так, что для ходьбы она уже не годилась, а вместо ноги в вертикальном положении его удерживали нитевидные отростки. Сейчас его голова висела на сломанной шее, а в пустых глазницах запеклась кровь., Похоже, что солдат сам выколол себе глаза, или это сделал паразит, сидящий в его теле.

С десятого удара ему удалось-таки разбить стекло, рассыпавшееся на осколки. Из затылка монстра вытянулись жгуты и поползли к камерам хранения, выдёргивая из шкафов одну ячейку за другой и вытряхивая пробирки с замороженными образцами. Аника и Нордри наблюдали за всем происходящим из-за спины Джонни.

Вот, наконец, мутант нашёл то, что искал – сияющий красным светом уличный фонарь. В нём тучей роились светлячки, отбрасывая на стены блуждающие тени. Джон, поражённый увиденным зрелищем, попятился назад, а потом побежал прочь к выходу, но далеко он не убежал. Едва он повернулся спиной к монстру и сделал несколько размашистых шагов, в спину ему вонзились щупальца монстра и прошли сквозь него, а изуродованное тело солдата упало, словно мешок с переломанными костями на пол, усыпанный осколками стекла от разбитых пробирок.

Глава 10, Небесные причалы

Свет померк, и перед Аникой вновь возник красный кристалл перезагрузки. В этот раз она уже побаивалась подходить к нему, ведь разумом Джонни завладела тёмная материя, и неизвестно, что теперь от него следовало ожидать, какие воспоминания в этот раз всплывут в его памяти. Аника всё же заставила поднять дрожащую руку и прикоснуться снова к кристаллу, ожидая увидеть Джона в городе машин или другую ужасную картину.

Однако, теперь она и Норд стояли в центре парящего над океаном города, где-то во времени между концом первой и началом второй мировой войн с машинами. Дома держались в воздухе на разных высотах на гелио-водородных аэростатах, обтянутых металлическими сетками, к которым крепились цепи с кольцами, вдетыми в отверстия платформ площадок-дворов, примыкающих к домам.

Запрокинув головы, они в восхищении рассматривали город прошлого. На домах имелись таблички с названием улицы и номеров домов, а сами дома имели форму спиралевидных капель, исцарапанных по всему корпусу зигзагообразными оконными проёмами. В основании капли имелся завиток. Там находилась входная дверь и спиралевидная внешняя лестница, ведущая к площадке-двору, где стояли синие почтовые ящики и цветочные клумбы.

Под действием ветра дома слегка покачивались и пружинили, подвешенные на аэростатах, а внизу простирался бескрайний голубой океан. Когда Аника посмотрела под ноги, у неё перехватило дух, и закружилась голова. Она боялась высоты.

Стены некоторых домов небесного города были сильно помяты, как будто они уже падали на землю с большой высоты или сталкивались друг с другом в воздухе во время урагана, другие выглядели совсем новенькими и отливали серебром в лучах яркого солнца, а некоторые из них и вовсе выглядели заброшенными, поросли травой и мхом. На площадке во дворе, куда поднялся Джонни, росли в клумбах цветы. Джонни теперь выглядел так, как он выглядел в настоящем времени, только шляпа-цилиндр и фрак сверкали свежим лаком, а на корпусе не было ни одной вмятины или царапины.

Джон постоял немного во дворе и уверенной, пружинистой походкой пошёл к дому. Хиленький канатный мостик, на котором стояли разведчики, раскачивался под весом робота, и Аника потеряла равновесие и едва не упала вниз, ведь схватиться за иллюзорные канаты она не могла, хотя чувствовала, как мост раскачивается. Такого раньше с ней не случалось в виртуальной реальности.

Улица, на которой располагался дом Джона, обозначалась, как «L», а дом имел номер «15». Девушка поняла это по прямоугольной бирке с оттиском «L-15», которую робот достал из внутреннего кармана своего металлического фрака. Аника и Норд переглянулись, не сказав ни слова, и поспешили за ним.