Алексей Карелин – Еретик (страница 25)

— Хорошо, я тебя скажу, о любопытнейший. Я не убивал русских солдат. Я — кабардинец, а мы достаточно спокойный народ. Тем не менее я не одобряю ваше вторжение в Чечню. Пообещали суверенитет всем, кто пожелает, а слово не сдержали. Сравняли деревни с землей, разгромили Грозный, вырезали полнарода, а потом удивляетесь, что ваши дети гибнут в Беслане. Как говорят у меня на Родине, кто зла ищет, тот гибнет от зла. Удовлетворен ли ты, о назойливейший?

Я готов был придушить сталкера. Останавливали псина, поедавшая меня злобными глазенками, да усилившаяся с участившимся дыханием боль в ребрах. Я отчетливо помнил видеоролики, гулявшие по Интернету во времена первой чеченской кампании. На них боевики с садистским наслаждением измывались над нашими ребятами. Я помнил и рыдающих матерей, черные толпы, следовавшие за черными гробами, молодых парней, смотревших с черных надгробий. Не забыл я и ямы, в которых держали, как зверей, пленных. Не забыл распятых юнцов, отказавшихся предать Бога.

Я сжимал кулаки до белизны костяшек и чуть ли не скрежетал зубами. Руки тянулись к автомату. Я без сожаления всадил бы в адыга обойму.

— Да как ты смеешь? — с трудом выговорил я.

— Ты сам подумай, с чего президент откармливает Чечню? Знает, что виноват, вот и замаливает грехи перед чеченцами. Кормит пряником иссеченного кнутом.

— Замолчи! Замолчи, не то я за себя не ручаюсь.

— Не ты ли меня просил раскрыться? Я честен с тобой. Как ты и хотел.

— Работорговля, убийства, грабежи, вооруженные нападения на силовиков — этого по-твоему недостаточно, чтобы оправдать ввод наших войск в Чечню?

— Русские убивали за нефть, чеченцы — за независимость.

— Ты там не был, — я не узнавал свой голос, он походил на рык льва.

— Поэтому мой разум не туманят эмоции. Так или иначе, это не наша война. Давай завтракать.

Альт невозмутимо отрезал кусок хлеба с колбасой, набил бутербродом рот.

Мое лицо горело. Еда не лезла в глотку. Я знал, за что воевал. Может, первая кампания и была кому-то непонятна, но лишь тем, почему политики и генералы действовали изумительно глупо. Стоит хоть немного вникнуть в тему, отбросить лживые статейки проплаченных журналистов, и правда откроется. Простая, безоговорочная. Нефть однозначно не причем. Она перерабатывалась в Грозном, но крупных месторождений в республике не имелось. Правительство боялось цепной реакции. Вслед за Чечней могли отделиться и другие южные республики. Впрочем, и это не главное. Дудаев противопоставил себя законной власти, наплевал на все правила и приличия, воцарил анархию. Если в вашем доме кто-то начнет дебоширить, вы попытаетесь его успокоить. Так почему же мою Россию кличут угнетателем, агрессором, убийцей?

Общество Альта стало сродни пытке. Во мне бурлил гнев, нервные струны трезвонили. Я не умел спорить, не мог спокойно приводить доводы своей правоты. Если бы мы продолжили словесную перепалку, боюсь, я набросился бы на Альта с кулаками. В поиске поддержки я прижал ладонь к груди — к тому месту, где под комбинезоном висел крестик. Уж Он-то знал, при ком правда. Другой рукой я открыл Псалтирь и заслонил им Альта.

Немного погодя сталкер дружеским тоном сказал:

— Слушай, ты же не улитка. Зачем прячешься?

Я опустил Псалтирь.

— А ты, значит, был в Чечне, — рассудил Альт.

— Чтобы не любить моджахедов, необязательно воевать, — ответил я грубо.

— Как говорят у меня на Родине, кто потерял свинью, тот всюду слышит хрюканье.

— Шел бы ты со своей свиньей.

— Боюсь, без меня ты долго не протянешь, — усмехнулся Альт.

Я промолчал. Решил заняться крестиком — перевесить на запястье. Когда видишь распятие, чувствуешь, как его лучи впиваются в ладонь, на душе становится светлее.

— Ну, хорошо, — огорченно вздохнул Альт. — Пойду прогуляюсь.

Разбаррикадировал вход, свистнул Миледи и скрылся с псиной в коридоре. Скатертью дорога. Арты, небось, пошел искать. Припять близка к ЧАЭС. Наверное, богата на сюрпризы. Как приятные, так и неприятные. А я, считай, прикован к полу. Ирония судьбы.

Крестик повис на левом запястье. Я вытянул руку, полюбовался талисманом. Взял Псалтирь, задумчиво провел пальцем по краю пулевого отверстия. Был ли смысл в предупреждении Альта? Зона не подчиняется земным законам. Здесь все возможно. Не станет ли для меня брошюра черной меткой? Собственно, тогда и крестик стоило выкинуть, чего сделать я не мог.

Как же хотелось курить! Зона подсадила на никотиновую иглу. Так много я не курил нигде, даже в Чечне. Если б командиры не придерживались строгой дисциплины, то и запил бы. Живому в Аду несладко, пусть и провел он всю жизнь в чистилище, каким является Россия.

Я открыл Псалтирь и продолжил читать. Давно не брался за книги. Порою спотыкался о вычурные фразы, или, наоборот, перечитывал зацепившие строки. За чтением не заметил, как перевалило за полдень.

Неподалеку взвыли псы. Я посмотрел в окно. Под ним стекались мутанты. К трупу, оставленному вампиром. Псы не спешили набрасываться на мертвеца. Опасались, что человек жив. Сначала стая окружила сталкера, потом осторожно, принюхиваясь, стала смыкать кольцо. Самая смелая псина несколько раз тявкнула. Стая замерла в ожидании. Ответа не последовало, и псы с остервенением накинулись на мясо.

Я смотрел, как твари разрывали труп, и радовался, что с четвертого этажа подробности не видны. К глотке подкатила тошнота, череп покрылся ледяной испариной. Если бы не Альт, на месте того трупа, мог быть я.

ГЛАВА VI

Я прочел с десяток псалмов, а псы все еще жрали. Неспешно, как дегустаторы. Хороша у них жизнь: пожрал, поспал, посрал; пожрал, поспал, посрал. Что им еще для счастья надо? А вот человек — существо ненасытное, требовательное. Ему сколько не дай, будет мало. Были бы внизу вместо псов люди, они бы друг другу глотки порвали. Последний — победитель, ему бы и достался куш. Неважно, что весь труп одному не заглотить.

Псы чувствовали себя в безопасности. Наевшись, разошлись и легли мордами к останкам. Сталкер утратил человеческие черты. Лишь голова — самое твердое — осталась нетронутой.

Я смотрел на мутантов и жалел, что не умею воспламенять взглядом. Был бы неиссякаемый запас патронов, перебил бы всех до единого. Оставалось надеяться, что твари уйдут сами.

В желудке заурчало. Я отлип от окна, сел у горки пустых консервов, ухватил чеку последней, непочатой и вскрыл банку. Эх, водочки бы сюда…

В экстремальных условиях и непьющего тянет приложиться к спирту. Что уж говорить обо мне, грешном. Не отношусь к мудакам, считающим, что настоящий мужчина в День Защитников Отечества должен ужраться в хлам, но и не вижу ничего предосудительного в снятии стресса алкоголем. В Чечне, казалось, только водка и спасала от безумия. Многие из нас после, на гражданке, спились или помутились рассудком. Я сам чуть не упал в пропасть. Спасла Людмила. Я увидел ее в автобусе и понял, что не могу подойти. От меня несло перегаром и немытым телом. Люда послужила лучиком света в конце темного туннеля. Я понял, в каком дерьме копаюсь, взял себя в руки и послал старую никчемную жизнь к черту. Послал и работу. Пахал я тогда охранником в супермаркете. Уволившись, повысил разряд и нанялся в серьезное агентство. Психологический барьер был сломлен, и вскоре я познакомился со своей будущей женой.

Обед голода не утолил — приглушил. Для здоровяка вроде меня жалкая банка консервов все равно что ложка манки. Проглотив пайку, я занялся разминкой тела. Как говорится, в здоровом теле — здоровый дух. Как бы ни была физзарядка болезненна, она необходима. Впереди дальняя дорога. Расслабляться нельзя.

После серии простых упражнений я вышел из квартиры. Прислушался. Ни звука. Дом пуст. С автоматом в одной руке я прошел весь коридор туда и обратно. На это потребовалась уйма времени. Под конец вымотался, вспотел, как лошадь. Когда вернулся в квартиру, близился закат. Вот-вот появится Альт.

Я приник к оптическому прицелу «феньки», осмотрел близлежащие улицы. Альта не увидел. Под окнами все еще возились псы. Труп почти обглодали, теперь пытались оторвать от суставов кости.

Все в одночасье исчезло. С грохотом ко мне вытянулся сноп огня и земли. От неожиданности я осел на зад. Стекла задрожали, готовые высыпаться из рам. На улице жалобно заскулила псина. Плач прервала короткая очередь. Тишина.

Я подобрался к окну. Взрыв разметал скелет на косточки. Дохлые и полудохлые псы валялись по дуге. Одна псина отчаянно лизала собственные кишки, надеялась залечить рану. Одиночный выстрел прекратил ее мучения.

Внизу появился сталкер. Я подхватил с пола автомат и заглянул в оптику — Альт. Сталкер стаскивал трупы в кучу. Закончив, полил псов из фляги, чиркнул спичкой, бросил на мокрую шерстку. Вспыхнуло маленькое пламя. Оно быстро завоевывало новые участки, с охотой пожирало подгнившую плоть. Мутный дым пополз вверх. Запахло жженым волосом и псиной.

Альт подождал, пока огонь разгорится вовсю, и скрылся из виду. Немного погодя я услышал его шаги в коридоре. Как и в прошлый раз, первой забежала Миледи.

— Красиво? — спросил Альт, заметив, что я наблюдаю костер.

Я поморщился, ответил брезгливо:

— Воняет.

— Лови.

Сталкер бросил мне пояс с контейнерами. Я поймал — руку оттянуло книзу. Тяжеленькие, как гранаты. Отвинтил у одного крышку, оценил толщину стенок.