Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 95)

— Ты чего? — недовольно дернулся я.

— Твой модуль цел, но на нем нет топлива, — повторил Паразитински, выпучив глаза. — Мой модуль разбит, но… Но на нем есть топливо!

Я вскочил на ноги.

— Что же ты молчал?

— А ты спрашивал?

Мы быстрым шагом зашагали к американскому модулю.

— Какое на твоей машине топливо? — на ходу спросил я.

— Окислитель — хрень болотная, горючее — болотина хренова.

Я разочарованно замедлил шаг.

— Не то. Мои Горынычи работают на живой и мертвой воде.

— А если попробовать? — предложил Скотт.

— Могут не согласиться, — вздохнул я. — Привередливые.

Через полчаса мы вернулись к «Тугарину» с двумя склянками. В одной маслянисто колыхалась ядовито-желтая хрень болотная, в другой возмущенно пузырилась ярко-зеленая болотина хренова.

Я подошел к основному Горынычу и легонько похлопал его по небритой щеке.

— Да-да. — Змей с услужливой готовностью открыл глаза.

Я без долгих объяснений ткнул ему под нос обе склянки: — На таком топливе полетишь?

Горыныч поочередно нюхнул из обеих емкостей и брезгливо скривился:

— Ни за что!

— Что и требовалось доказать, — печально вздохнул за моей спиной Скотт Паразитински.

— Ну-ка, ну-ка, — резервный Горыныч открыл глаза и шумно повел носом: — Дай нюхнуть!

Я поднес к его морде емкости с топливом.

Он долго принюхивался, задумчиво хмурил брови, с сомнением качал головой, а потом осведомился:

— А водочка у тебя есть? Или еще лучше — спиртик?

Я вытащил из заплечного мешка на «Ясном кречете» большую флягу и потряс ею перед мордой резервного Го-рыныча. Внутри фляги аппетитно забулькало.

— Чистый? Медицинский? — Резервный Горыныч плотоядно сглотнул.

— Ректификат, — подтвердил я. — Из лучших сортов пшеницы.

— Добавишь к обоим жидкостям, половину туда и половину сюда. — Резервный шумно облизал губы длинным змеиным языком. — Летим! Минут через десять будем на орбите!

7

Резервный Горыныч сдержал слово. «Тугарин», иногда покукарекивая от возбуждения, поднялся над Луной четко и без проблем.

— Половина дела сделана, — сказал я Скотту Паразитински. — Осталась совсем чепуха — вернуться от Луны к Земле.

Американ покосился на пультовые индикаторы избушки:

— Воды на пару дней, воздуха — на три часа. Ну-ну…

— Все-таки ты неисправимый пессимист, — возмущенно фыркнул я.

— Да? — Он приподнял свои кустистые брови. — Ты что, обнаружил около Луны бесхозный разгонный блок?

— Почти! — Я хитро подмигнул ему. — Тот, кто нам мешал, сейчас нам поможет!

— Объясни. — Скотт с удивлением воззрился на меня.

— Где-то здесь болтается материнский корабль «Чэнъи», — сказал я. — Я бы рискнул с ним состыковаться.

— Триста лет мы нужны китаянцам, — отмахнулся Паразитински. — И с чего ты взял, что материнский корабль все еще находится на орбите около Луны? Он мог уйти к Земле сразу после потери этого проклятого автоматического грунтозаборщика со встроенным горгонометом.

— Не мог, — возразил я. — Вся система управления была смонтирована на борту робота. А на материнском корабле — только космонавт-оператор. Лаборант, который не умеет управлять космической техникой.

— С этим оператором нужно еще суметь связаться. — Паразитински озабоченно покачал головой. — А на твоем «Тугарине» умерщвлены все каналы связи.

— Кроме этого. — Я извлек из нутра «Ясного кречета» серенькую коробочку радиостанции «Соловей-разбойник». — Думаю, его мощности нам для связи с китаянцем хватит.

Мы со Скоттом дружно погоняли «Соловья» в нескольких тестовых режимах и вышли в активный поиск сигналов. Китаянский корабль ответил почти сразу:

— Алло, здесь корабль Народной Китаянии «Чэнъи-16». Кто на связи?

Голос был женский, звонкий и чистый.

— Космолет «Тугарин», объединенный космический флот Лукоморского Союза и Соединенного Пятидесятья Америки. — Я подмигнул Скотту. Хороший понт, как известно, дороже денег.

В наушниках испуганно ойкнули, видимо, предвидя неприятности космических масштабов.

— Мадам, — проникновенно произнес Паразитински, — у меня есть к вам предложение…

— Мадемуазель, если угодно, — молниеносно поправили с борта китаянского корабля. — Я не согласна. Я не собираюсь замуж!

— Я вовсе не это имел в виду. — Скотт слегка стушевался. Макушки его длинных острых ушей порозовели.

— Китаянская мыслительница Сунь Язы говорила, что все мужчина имеют в виду всегда одно и то же, — отчеканили из глубин космического пространства.

— Мыслительница Сунь Язы безусловно права. — Я положил руку на плечо готового возмущенно вскинуться Паразитински.

— То-то же. — В суровом голосе обитательницы «Чэнъи» обозначились мягкие интонации. — Ну, а если не жениться, так чего же вы хотите?

— Товарищ, — я старался говорить как можно более любезно, — как вы посмотрите на то, чтобы совершить трехдневный туристический перелет к Земле в обществе двух симпатичных мужчин?

8

Мы со Скоттом наскоро перекусили консервами и занялись подготовкой к стыковке.

После международного соглашения шестилетней давности все пилотируемые космические аппараты в подлунном мире комплектовались одной и той же моделью андрогенного стыковочного узла. Такие узлы были смонтированы и на китаянском «Чэнъи-16», и напечной трубе моего «Тугарина», выходившей наружу через отверстие в крыше. Поэтому с точки зрения совместимости космической техники проблем возникнуть не могло.

— Есть другая проблема, — сказал я Скотту. — И как к ней подобраться — ума не приложу!

— Это при твоем-то вселенском оптимизме? — засомневался Паразитински. — Не верю!

— И тем не менее… — Я озабоченно потер виски: — Для стыковки с «Чэнъи» и перелета к Земле нам понадобятся довольно сложные математические расчеты. А компьютер на «Тугарине» умерщвлен после горгонной атаки…

— Ну… — Скотт наморщил лоб, мысленно подбирая варианты выхода из сложившейся ситуации. — Я, в конце концов, все-таки математик…

— Ценю твои способности, но вряд ли в твоем Массачусетсе тебя научили считать со скоростью три миллиона операций в секунду.

Некоторое время мы оба молчали. Скотт озабоченно теребил застежку-«змейку» на своем скафандре. «Змейка» возмущенно попискивала, но терпела. Очевидно, прониклась сложностью ситуации.

— А какого класса у тебя компьютер? — наконец спросил Паразитински.

— Самый обычный. — Я пожал плечами. — «Кот Баюн», родовой помет прошлого года.

— О! — Скотт радостно вскинулся, не рассчитал силу толчка и повис под потолком «Тугарина». — Ну-ка, показывай!