Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 80)

Телефон откликнулся популярной мелодией, словно прочитал мои мысли.

— Женя! Мы с вами встречались пару месяцев назад, у моей подруги на свадьбе, — затараторил незнакомый голос. — Вы ей на руках рисовали. У вас телефон был отключен? Мы с моим парнем только что заявление подали, и вдруг я до вас дозвонилась. Это знак!

Наверное, выглядело это ужасно. У меня всегда все было написано на лице. Бабка с кульками, проходившая мимо, испуганно заглянула мне в глаза.

— Доченька, с тобой все хорошо? Может — позвать кого?

— Никаких больше знаков! — крикнула я ей. Слезы, перемешиваясь с дождем, стекали по щекам.

Мобильник брызнул по мокрому асфальту блестящими осколками. Бабка охнула и попятилась.

Я неслась, не разбирая дороги, не отвечая на ругань обозленных пешеходов, которых нечаянно задевала, словно хотела убежать от себя, от последних шести месяцев. От подземного города. От ведьмы-старухи. От Игоря. От менди.

Никаких больше рисунков! Какое мне дело до других, до равновесия. Пусть, как и раньше, жизнь сама раздает, кому поцелуи, кому оплеухи. И не я буду нести ответственность за это, а Некто. Тот, кто до сих пор это делал, все скрупулезно записывая в свою книжицу, подсчитывая и взвешивая. Кто бы он ни был. Я оставляю это ему. И не нарисую больше ни хорошего знака, ни плохого.

Вдруг кто-то сильно толкнул меня в левое плечо. Кроссовки заскользили. Тучи опрокинулись мне в лицо. Я взмахнула руками и неловко рухнула, припечатавшись щекой к мокрому асфальту. В полуметре от меня противно взвизгнули тормоза. Усатый водитель с побелевшим лицом смотрел на меня, не в силах сдвинуться с места. Вокруг начинали толпиться люди.

— Все хорошо. Ничего не случилось, слава богу. Она в порядке, — прокудахтал кто-то над ухом, помогая мне встать. — Ты ведь в порядке? Женя, скажи.

Я кивнула, еще плохо соображая, что произошло.

Водитель вылез, наконец пришел в себя, покраснел и разразился семиэтажным матом.

— Гаишников вызывать не будем. Все обошлось, претензий у нас нет. — Пожилой мужчина увлекал меня с проезжей части, проталкиваясь сквозь толпу зевак.

И у меня не было ни сил, ни желания сопротивляться ему. Он посадил меня на скамейку на остановке. Легонько коснулся ссадины на лице.

— Ну, это не страшно. До свадьбы заживет.

Я всхлипнула и тоненько заскулила от жалости к себе.

— Ну, тихо-тихо, прости. У, грязная какая и мокрая! Ничего, мы тебя сейчас в порядок приведем. Посидишь минутку одна, пока я машину поймаю? Не сбежишь?

В такси я рассматривала его седой, стриженный ежиком затылок и коричневую полоску загоревшей шеи. Его худощавое морщинистое лицо показалось мне знакомым.

— Куда мы едем? — Если по чесноку, мне было абсолютно все равно, кто он и куда меня везет.

Мужчина в очередной раз оглянулся, одобрительно улыбаясь.

— А ты меня совсем не помнишь, Женечка?

— Нет, — покачала я головой. — Мы в больницу?

— А вот так тоже не узнаешь? — Он сложил руку щепотью под подбородком и, сощурив глаза, засюсюкал что-то на незнакомом языке.

Я подскочила на сиденье. Старик из подземного города! Меня затрясло. Я панически задергала ручку. Не открывается. Заблокировали!

— Узнала. Не бойся, скоро все поймешь, — ласково сказал мужчина и протянул мне руку. — Сергей Витальевич Блонский.

5

Такси остановилось у трехэтажного старинного особняка с высокими массивными дверями, колоннами и лепниной. Со стен обветшавшего дома клочьями облезала выцветшая штукатурка, обнажая позеленевшие кирпичи. Кое-где окна были наглухо забиты фанерой. Мужчина, перехватив мой взгляд, печально покачал головой.

— Нет ни времени, ни средств этим заниматься.

Блонский вел меня мрачными коридорами со щелястыми полами, крепко держа под локоть, и что-то насвистывал себе под нос. Он приветливо кивнул пожилым теткам в заношенных халатах, которые прошли мимо нас с лабораторной посудой и биксами. На всем, что встречалось, лежала печать крайней нищеты. И пахло там как-то противно, то ли лекарствами, то ли мышами, то ли плесенью. Мы остановились перед высокой, крашенной белой масляной краской дверью, и, наклонившись к моему уху, он интимно прошептал:

— Добро пожаловать домой, девочка.

У меня заныло внутри вокруг пупка, как бывало в детстве перед кабинетом врача или когда меня вызывали к доске. Сергей Витальевич толкнул дверь и впихнул меня в полумрак кабинета. Я огляделась. Огромные шкафы от пола до потолка были набиты книгами, свитками, распухшими папками для бумаг, лабораторной посудой и еще какой-то дребеденью.

В дальнем левом углу между двумя шкафами на стуле сидел молодой человек, погруженный в чтение толстенного тома. Когда мы вошли, он оторвался от чтения и, встав, шагнул из сумрака в светлое пятно посреди комнаты.

На меня с нескрываемым изумлением и испугом смотрела моя точная копия, только в очках.

— Ясь?! — Я облегченно вздохнула. — Мама знает, что ты в городе?

Брат поморщился. Кроме меня, этим детским домашним именем его никто больше не называл. Я не видела его уже лет семь, с тех пор как он уехал от нас учиться за границу по программе для особо одаренных студентов. И не узнала бы, если бы он не был так похож на меня.

— Ну, что ты стоишь, как столб? Дай, я тебя обниму.

— Я тоже… рад тебя видеть. — Брат уклонился от моих объятий и обратился к Блонскому: — Значит, теперь вы уверены.

Тот довольно кивнул.

— Как видишь, стоит перед тобой собственной персоной. Две попытки. Оба раза обошлось.

Блонский протянул мне белый халат и махнул рукой.

— Тебе в подсобку. Ты уж извини, Женечка, ничего другого здесь у меня просто нет. А переодеться просто необходимо, простуда не смерть. От нее так просто не спасешься.

— А я вас не просила меня спасать, — крикнула я из подсобки, кое-как стаскивая с себя влажные, заляпанные грязью джинсы. Когда я увидела Ярослава, весь страх куда-то улетучился. И чем ласковее разговаривал со мной Блонский, тем сильнее хотелось нахамить ему.

— Так я и не спасал. В любом случае не успел бы, но пронаблюдал работу высших сил в действии.

Халат был мужской, на пару размеров больше. Он то и дело норовил свалиться с плеч, обнажая мою плоскую грудь. Я запахнула его, затянула ремнем на талии и вошла в комнату.

— Вы хотите сказать, что кто-то другой вытащил меня из-под колес? Я же отчетливо помню, как меня толкнули. — Я закатала рукав. На левом плече наливался синевой длинный кровоподтек.

Блонский кивнул.

— Со стороны это выглядело довольно странно. Ты будто налетела на невидимую стену. Я могу лишь строить предположения. Сейчас чайку сделаю, и поговорим как следует.

Он включил в розетку допотопный электрочайник, вытащил из шкафа разнородные чашки, заварку, банку растворимого кофе, пакет с пряниками.

Ясь ревниво смотрел на меня.

— Значит, это уже точно? — с вызовом спросил он Блонского. — Не совпадение?

— Ярослав, ты ученый. До сих пор веришь в совпадения?

— Нет. И что, совсем ничего нельзя сделать?

— То, что ты успел сделать за все эти годы, у тебя никто не отнимет. — Терпеливо, словно объясняя ребенку, сказал Сергей Витальевич. — Ты остался тем, кем был. Но теперь пришло ее время. Ты не можешь закрыть глаза на очевидные факты. Сколько это будет продолжаться, никому не известно, но результат налицо. Она перестала быть заурядностью.

Меня осенило:

— Вы — тот доктор, к которому мама нас водила? Я помню, мы приходили сюда в детстве.

— Правильно, — улыбнулся Сергей Витальевич.

— Вы наконец объясните мне, что все это значит?

Доктор, не торопясь, заварил чай, разлил кипяток по чашкам.

— У меня тут где-то баночка с малиной была. Девочки приносили. А хочешь, Женя, глоток коньячка. Кофе по-фарисейски, самое милое дело при простуде.

— Давайте.

Он достал блестящую фляжку с гравировкой и налил немного в мою чашку.

Я, обжигаясь, отпила кофе. Куснула пряник и чуть не вскрикнула. На глянцевой поверхности не осталось и следа от моих зубов.

— Все у вас тут какое-то фальшивое, — ворчливо сказала я, постучав окаменевшей сладостью по столу. — Пряники бутафорские, и доктор ненатуральный.

— Доктор я как раз самый настоящий. — Блонский, похоже, и не обиделся вовсе. — Биологических наук. Можешь потом в подсобке мои дипломы посмотреть, убедиться. Однако дело вовсе не в том, кто я, а в том, кто ты, Женечка.

Он выдержал долгую паузу, пытаясь произвести на меня впечатление. Ненавижу дешевые театральные эффекты.