Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 71)

Вообще говоря, по статистике, на Земле не должно было развиться ничего сложнее бактерий. Даже в центре, где звезды гуще, минимальное расстояние между обитаемыми мирами равнялось двадцати световым годам. А тут — каких-то неполных пять. К тому же нарушался закон развития обществ: «Чем дальше планета находится от центра, тем примитивнее „варвары“, ее населяющие». Несколько местных умников хотели было доказать, что на самом-то деле «дикари» вплотную приблизились к межзвездной стадии, но политики быстренько лишили их всех способов огорчить ученых собратьев из Совета. С политиками трудно было не согласиться: помощь «варварам» оказывали лет триста, эти средства позволили без потрясений приспособиться к новой жизни. Хватило еще и на освоение двух десятков незаселенных планет, и на создание полусотни крепких диаспор в «цивилизованных» мирах.

С самого начала Землю занесли во все справочники как объект для туристов, интересующихся экстремальным отдыхом. Прикинув, что к чему, люди устраивали инопланетянам такие «сафари», что пятьсот лет все уверенно называли землян «дикарями». Телепортеры поставили уверенный крест на межпланетных перелетах еще в первое десятилетие после Контакта. Космическое прошлое постепенно забывалось, а через пару веков сам перелет к Альфе Кентавра и вовсе объявили мифом.

А потом эту «небылицу» услышал я.

Хотя если уж совсем честно, то в детстве мне рассказывали много всякой чепухи.

Но позже, во время «паломничества в метрополию», я случайно оказался рядом с музеем космонавтики. А в дальнем зале наткнулся на «Нинью», «тот самый» звездолет. Его телепортировали с Альфы Кентавра в первые годы после Контакта, поставили в музее на память о подвиге — и забыли.

У меня как раз случилась одна из Великих Трагедий Молодости: уехала девушка, с которой я две недели «паломничества» очень хотел познакомиться, но так и не смог решиться. К тому же было Восьмое марта, и одиночество чувствовалось особенно остро: поздравить-то было некого.

И вот внутри «бублика» «Ниньи» появилась мечта: улететь в просторы космоса, подальше от всех, непонимающих, серых и… Какое-то еще название придумывал, филистеры, что ли, но точно не вспомню.

Идея показалась заманчивой. Причина — безусловно романтичной, но несколько глуповатой. В итоге, после месяца, проведенного в библиотеке, сформировалась вполне достойная цель: доказать, что пятьсот лет назад земляне уже вступили в межзвездную стадию развития цивилизации. Вообще говоря, за это время пыл поостыл, бежать от всех и вся расхотелось. Но осталось любопытство и извечный вопрос «А что, если?..»

Седьмого апреля, ожидая телепортации домой, я разговорился с соседом по очереди. Юра тоже возвращался из «паломничества» и тосковал — не горел желанием впрягаться в ярмо работы. Медицинский вуз был закончен, место приложения молодых сил определено — оставалось шагнуть в телепортер и идти знакомиться с начальством, коллегами и пациентами.

Услышав про путешествие, «монгол» загорелся, как фейерверк. Еще до вечера Юра выяснил координаты клуба землян-путешественников, и вместо торжественного ужина в кругу семьи мы попали на сборище подозрительных личностей.

«Монгол» добился права голоса и вытолкнул меня на трибуну. Слушали «доклад» в гробовом молчании, опустив головы. После робкого завершения: «Ну вот, где-то так… В общих чертах…» — зааплодировали. Стуча деревянной ногой, сквозь собравшихся пробился высокий — под потолок — мужик с большой окладистой бородой.

— Вот это да! — орал он, утаскивая нас к бару и угощая пивом. — Я бы и сам с вами полетел! Вот это я понимаю — путешествие! А то что мы? Загружаемся в армированный вездеход, который выдерживает прямое попадание ракеты средней мощности. Вперед — в телепортер — еще отправляем робота-разведчика, узнать, насколько там опасно. И если ничего, тогда уж вкатываем мы. И исследуем, если это можно так назвать. Тьфу! Нет, ребята! Ваше дело не должно заглохнуть!

На следующий день родители увидели в новостях, что их сын собрался в межзвездный перелет. Они несколько удивились. Честно сказать, я тоже удивился, но отступать было уже некуда: дом окружили журналисты.

Пригодился месяц, проведенный в библиотеке, — говорил я гладко, уверенно и просил только денег на организацию экспедиции для доказательства гипотезы. Юра в поисках спонсора начал обходить фонды, организации и просто богатых людей.

За две недели он собрал что-то около двухсот монет — на эти деньги мы сняли домик на месяц.

Я дал больше сорока интервью, в том числе дюжину — инопланетянам, они неожиданно заинтересовались перелетом. С одним удалось разговориться. Оказалось, в их системе продолжали летать на космических парусниках, и ему было любопытно познакомиться с нашими кораблями. Осматривая схемы, инопланетянин несколько раз одобрительно хмыкнул, чем привел меня в восторг — можно было надеяться, что чертежи только для меня являлись непонятной мешаниной линий и подписей.

— Как вы думаете, на этом можно добраться от Земли до Альфы Кентавра? — осторожно спросил я.

— Да, конечно, — кивнул инопланетянин.

Я почувствовал, что от радости начинаю парить над креслом.

— А многие сомневаются, что мы долетим!

— Конечно, они правы. — Инопланетянин вернул меня с небес на землю. — Вы когда-нибудь летали хотя бы на околопланетных яхтах? А у старых звездолетчиков был опыт поколений. Техника, проверенная годами, веками постоянной эксплуатации. Кроме того, они летели на трех кораблях, из которых до цели добрался только один.

— Два! — обиженно поправил я.

— Но остальные — погибли. Зачем вам это?

— Знаете что, — рассердился я. — Тем космонавтам тоже задавали этот вопрос: зачем лететь людям, если можно отправить зонды?! Но они перешагнули через это! А если бы испугались и послали роботов, еще неизвестно, чем бы закончился Контакт!

Инопланетянин напряженно думал: глаза на стебельках пульсировали в пугающе быстром темпе. Потом опустил голову.

— Вам нечего возразить? — торжествовал я.

— Да, — признался журналист. — Я не могу постичь земную логику. Я не вижу аргументов, которые надо было бы опровергнуть, но вы уже закончили доказательство. Значит… Удачи вам. Надеюсь, ваш звездолет будет из тех, что долетают до цели.

В один из вечеров, точнее — двадцать третьего апреля, к нам явился некто Харли Дэниельсон, владелец крупнейшей телекомпании на всех людских планетах, и предложил оплатить все расходы: он хотел снять шоу. Показать телезрителям, как готовится экспедиция — а потом и все десять лет полета. Поскольку пятьсот лет назад на «Нинье» было пять человек, Харли предложил нам доукомплектовать экипаж двумя журналистами, которые смогут «сделать зрелище».

Я переглянулся с напарником. Прочитал в его глазах обуревавшее и меня возмущение: сделать из нашего Великого Проекта какую-то развлекательную передачу для домохозяек!

Мы кивнули одновременно, соглашаясь на все.

На следующий день личная жизнь закончилась.

Началось шоу.

С утра пораньше прибыли три оператора, вооруженные до зубов разнообразными камерами — от самодвижущихся монстров выше человеческого роста до малюток, помещавшихся на ладони. Для начала операторы заставили нас бегать по всему домику — искали «нужный кадр». Загнали на крышу, на фон рассвета, потребовали выйти на улицу — позировать перед фасадом «штаб-квартиры межзвездной экспедиции». Потом настойчиво попросили позавтракать еще раз — людям и прочим зрителям любопытно будет сравнить домашнее меню с едой звездолетчиков.

Рядом с нашим домиком поставили небольшой фургон, в котором поселились «монтажники», «на лету» готовившие отснятый материал для показа.

Чуть позже подтянулись двое журналистов, новые члены экипажа.

Когда знакомили с Карло, сначала я увидел только огромную огненно-рыжую бороду. Только потом разглядел за ней невысокого лысого мужичка. «Гном», — подумал я и попытался разглядеть, торчит ли за поясом топор. Оружия не было.

Кристина Фата-Хива оказалась девушкой. Понятно, что с таким именем она и не могла быть парнем, но мы не знали имен и никак не ожидали, что экипаж перестанет быть однополым. На тот момент журналистка носила черные волосы — потом она перекрашивала их чаще, чем мы брились. Юра сразу «сделал стойку» на красавицу с многообещающими глазами и звонким голосом.

— Фамилию можно сокращать до Фаты или Хивы, как вам больше нравится, предложила девушка. — А лучше зовите меня Кристи.

— Вот мы с вами и познакомились! — закричал Карло, выпячивая бороду вперед, как таран. — Если мы тут закончили, отправляемся на Землю! Чего ждать?!

Директор музея космонавтики перепугался почти вусмерть, когда в его кабинет ворвалась орава людей, камер и журналистов. Выяснив, что «Большой Орде» нужна не дань за двенадцать лет, а «всего лишь» «Нинья», он сразу и наотрез отказался.

— Вы там погибнете — ну и леший с вами! А звездолет — уникальный. Им нельзя рисковать.

— Он скучает по космосу! — заявил Юра.

— Молодой человек, я догадался, что только сумасшедшие могут хотеть убиться таким способом. Но наделять железяки разумом — это чересчур!

Самодвижущиеся камеры одновременно наехали на директора.

— Сдаюсь! — вскинул руки человек. — Роботы могут быть умными! Но испытывать эмоции, к сожалению, они не умеют и не умели никогда!