Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 22)

Он сел. В маленьком домике было влажно и свежо: окно открыто нараспашку, и на травяной ковер, отросший за ночь, выпала роса. За окном неподвижно стоял лес: что-то в нем трещало и сопело, посвистывало и возилось, и все эти звуки были нарочито уютными, комфортными, без единой нотки опасности.

Ничто не существует вечно.

Сверху, на небе и в кронах, было уже совсем светло. Внизу, у корней, плотно стоял туман и нависал сумрак. Стены деревянного дома пахли смолой и пылью. Крокодил закрыл глаза — и снова увидел свою комнату; мысленно вышел в коридор, прошелся на кухню, увидел плиту и холодильник с цветными магнитами на дверце… Он все собирался подарить их сыну… хотя последний раз они виделись три месяца назад и Светка увезла малыша в Англию… Или все-таки в Германию?

А если Светка с сыном по какой-то причине не эмигрировали — значит, они остались на Земле — значит, что с ними случилось?!

Самое пикантное, что никакой Светки не существует. И она, и Андрюшка-младший появятся на свет через миллионы оборотов Земли вокруг Солнца. Собственно, и Крокодила нет; кто же тогда сидит на траве, скрестив ноги, и постанывает сквозь зубы?

Он заставил себя встать и умыться. Обшарил хижину, бумаги и карандаша не нашел. Повертел в руках вчерашнюю бересту, отыскал вправленную в ее край иголочку-стержень. Любопытная технология: все равно как на сенсорном экране булавкой выцарапывать символы…

Он положил белый лист на траву и попытался выписать в столбик все угрозы существованию Земли, какие смог припомнить. Терроризм? Война? Эпидемия? Вторжение инопланетян? Вот это последнее вряд ли: инопланетяне, по всей видимости, давно вторглись, куда надо, и организовали выгодный бизнес по устройству нелегальных мигрантов… А нелегальных потому, что с Земли-то их никто не выпускал, никто не оформлял им ПМЖ; знай общественность Земли о том, что из-под носа уводят ценных специалистов, — забила бы тревогу, запретила бы выезд, закрыла границы…

Крокодил ухмыльнулся и понял, что губы растрескались от жажды. Он снова наполнил свою флягу; кстати, а чем он, Крокодил, так уже ценен, что его вывезли?

А чем ценен Вэнь? Оптимизмом, трудолюбием, умением приспосабливаться? Ладно, Вэнь — вечный мигрант, для него естественно оказаться за сотни парсеков и миллионы лет от дома. Но при чем тут Крокодил?

Он снова уселся на траву и скрестил ноги. Нельзя сказать, чтобы мысли об эмиграции никогда в жизни его не посещали. Он просто отдавал себе отчет, что так хорошо, как дома, не устроится нигде. С языками у него было неплохо, но и не так чтобы хорошо: один английский, прилично, но не блестяще.

Что должно было случиться, чтобы Крокодил эмигрировал без надежды вернуться?

Два варианта, всего два: или меня чем-то поманили, или я от чего-то сбежал. Причем последнее вероятнее.

Или меня обманули. Я никуда не эмигрировал. Меня похитили, сфабриковали мое обращение к себе — и закинули на сотни миллионов лет назад. В промышленных целях.

У капли воды не спрашивают, желает ли она быть сброшенной с плотины. Но каплю воды никто не возьмется опекать, инструктировать, перемещать сквозь Вселенную. Для извлечения энергии — не проще ли закидывать безответных бомжей прямиком к динозаврам?

В роли часов выступил желудок. Обнаружив, что живот поет жалобную песню, Крокодил встал, отряхнул штаны и отправился в домик, который он успел окрестить для себя «столовкой».

— Непохоже на «Макдональдс».

Местная столовая напоминала не то магазин парфюмерии, не то улей изнутри. Вдоль стен тянулись шестиугольные ячейки, будто соты, внутри каждой угадывалась лента транспортера. На узкой полке, как карандаши в стаканах, стояли палочки с надписью «Вкус».

Крокодил скоро понял, как этим пользоваться. Карандаш-пробник, если облизнуть его, давал вполне точное представление о вкусе блюда. Отведав сперва нечто слишком кислое, а потом запредельную гадость, Крокодил на третий раз распробовал вполне приличную, со вкусом рыбы, снедь. Запомнил номер на пробнике и выбрал соответствующий лючок; транспортер выдал ему набор из нескольких блюд, неожиданно аппетитных на вид, и десерт.

Крокодил сел в углу пустого обеденного помещения, вытер руки влажным полотенцем, входившим в набор, и успел отдать должное местному меню, когда на пороге столовой показался наголо бритый человек с небесно-синим цветом кожи. Крокодил закашлялся.

Человек рассеянно кивнул ему синей башкой, подошел к стене с ячейками и, не пробуя, взял уже знакомое, по-видимому, блюдо. Содержимое тарелки было намертво заморожено, над сухим льдом поднимался пар.

Незнакомец сел в противоположном углу, боком к Крокодилу. Заинтересовавшись, тот наблюдал краем глаза, как синий человек умело колет свою пищу миниатюрным ледорубом, по кусочку подхватывает щипцами и бросает в рот. Столовая наполнилась таким хрустом, будто дорожный каток ездил по куче костей.

Стараясь не пялиться на соседа, Крокодил закончил трапезу. Синий человек отодвинул тарелку, покрытую изморозью, и встал. Прошел совсем близко от столика Крокодила, поглядел искоса — глаза у него было совсем черные.

— Простите, вы тоже мигрант?

Оба произнесли это почти одновременно. Незнакомец смутился. Крокодил засмеялся, немного наигранно.

— Я с Земли, прибыл позавчера, меня зовут Андрей, — выпалил Крокодил, никогда не отличавшийся чрезмерной общительностью.

— Я прибыл пять дней назад, — сказал синий человек, через силу улыбнулся, и обнаружилось, что зубы у него фарфорово-голубые. — Я с Лоа…

— Почему вы эмигрировали?

— Катастрофа. — Синий человек боком опустился на деревянный стул. Крокодил заметил, что его собеседник дышит с трудом; по синему лбу градом катился пот. — Столкновение с кометой. Избежать никак нельзя… Многие получили статус беженцев, другие не успели. На Раа нас всего-то несколько сотен… Здесь неподходящий климат. Хотя, говорят, мы адаптируемся… А что случилось с вашей… этой… Змеей?

— Тоже катастрофа, — соврал Крокодил, помедлив всего лишь секунду. — Все взорвалось. Жаль.

И встал, потому что продолжать разговор ему расхотелось.

Офицер миграционной службы сменился. Теперь это был пожилой, сухощавый и сухой в обращении тип. Увидев Крокодила, он кивнул ему безо всякого интереса.

— Я хочу получить доступ к своим документам, — сказал Крокодил. — В частности, к моему посланию себе.

Офицер смотрел на него, как на испорченный телевизор со слишком громким звуком.

— Я желаю слышать мое послание себе, — повторил Крокодил, закипая. — Мне не были даны необходимые разъяснения. Меня спровадили, как груз, воспользовавшись шоковым состоянием…

Сухой офицер молча протянул руку. После пятисекундного замешательства Крокодил понял, что тот хочет получить его деревяшку-удостоверение. Крокодил снял с шеи цепочку; офицер все так же молча взял документ и опустил в гнездо прибора, помещавшегося на столе. Тут же посреди комнаты, рядом с Крокодилом и почти касаясь его, возникло видение — он сам.

Голографический призрак заговорил знакомым голосом, со знакомыми интонациями, но Крокодил не мог понять ни слова. В какой-то момент виртуальный персонаж обернулся через плечо; Крокодил помнил этот жест, но совершенно забыл слова, его сопровождавшие.

— Ничего не понимаю.

Офицер, не говоря ни слова, протянул Крокодилу лист «бересты» с напечатанным на нем текстом.

«Приветствую. Плоский хлеб… непривычный способ вступать в контакт. Слушай, не удивляйся, не злись. Я принял решение эмигрировать с Земли. Удачно, что есть такая возможность… Осталась такая возможность. Можешь поверить — на Земле у меня будущего нет. Это не эмоциональное решение, не истерическое, это глубоко обдуманное решение… Ты сам его принял. Тебе передадут информацию. Удачи!»

Крокодил еще раз перечитал текст. Офицер, не обращая на него внимания, разглядывал огромные лаковые листья, стопкой лежащие на краю стола, переворачивал, пробегал пальцами по прожилкам, перекладывал на другую сторону.

«На Земле у меня будущего нет…»

— Мне нужна информация, — сказал Крокодил.

Офицер поднял глаза.

— Мне нужна информация о моей родной планете.

Офицер снова взял деревянную плашку, удостоверяющую личность Крокодила. Поместил плашку в гнездо. Вытащил и протянул Крокодилу новый кусок бересты.

«Третья крупная планета Солнечной системы, — прочитал Крокодил. — Проявляет геологическую активность…»

Строчки, пестрящие терминами и цифрами, поплыли у него перед глазами: «Ядро… Мантия… Состав атмосферы… Магнитное поле… Возникновение и развитие жизни… термостойкие бактерии… повреждение озонового слоя, метановые выбросы…»

— Мне нужна другая информация… О будущем! Мне нужно знать, в каких условиях я принимал решение об эмиграции!

Офицер чего-то коснулся на столе, и на бересте перед Крокодилом выплыл совсем другой текст.

«Памятка мигранту, находящемуся во временном… — Крокодил пропустил несколько строк. — Мигрант имеет право безвозмездно получать материальную, моральную поддержку и медицинскую помощь… Быть интегрированным в общество… Получать информацию касательно планеты и условий проживания, особенностей быта… — строка вдруг окрасилась красным, будто на бересту капнули кровью, — …кроме информации, касающейся парадоксальных изменений времени, пространства и других процессов, находящихся в компетенции Вселенского миграционного бюро».