Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 108)
Порфирьевна, не обращая внимания на профессора, вытащила из корзины маленького черного щенка с влажными блестящими глазами, ласково погладила и произнесла:
— Что, Хортушка, пойдем обратно в лес.
Обессиленный викинг окровавленными пальцами схватился за деревянный борт дракара, подтянулся и, тяжело охнув, перевалился через низкий край. Воздух со свистом выходил из рваной раны на шее, струйка липкой слюны тонкой жилкой выползла из уголка стиснутых губ и предательски задрожала. Викинг держался одной рукой за бок, а второй судорожно пытался отодвинуть от себя привязанный к поясу кусок парусины. Из него с глухим стуком выкатился круглый предмет и, прокатившись по струганым доскам днища, застрял у основания мачты. В звездное небо смотрели остекленевшие глаза странного существа с человеческим лицом, покрытым густой черной шерстью.
Опешившие воины, те, что оставались на корабле и с ужасом прислушивались к жутким звукам на берегу, кинулись к конунгу. Один из них сноровисто зажал рану на шее и перетянул ее куском ткани. Второй пытался уложить раненого на шкуры, плотным комком сваленные у борта. Но конунг с рычанием оттолкнул его и, шатаясь, поднялся.
Блуждающим взглядом он пытался рассмотреть страшный трофей, а затем повернулся в сторону берега. Увидев кого-то на камнях, он выдернул окровавленный меч, поднял его вверх и дико закричал. В ответ на утесе в темноте едва заметно колыхнулась черная тень и раздался тоскливый собачий вой.
Конунг развернулся к воинам и протянул им раскрытую ладонь. В руке у викинга лежал невзрачный камешек с белой, светящейся в сумраке прожилкой.
— Горючь камень… — Шепот воинов перерос в радостный крик. — Конунг Рюрик добыл Бел-горюч камень. Эта земля будет наша!
Игорь Береснев
Рассеченное время
Идея отправиться на ночь глядя к морю родилась в голове Славика Жуды. И удерживать ее там он не собирался.
— Дяди, а махнем на Косу? Освежимся заодно.
Называть друг друга «дядями» приучил всю нашу лабораторию достославный Евгений Райтман, ее основатель и первый руководитель. Если хорошо подумать, то все логично. Как нам еще друг друга называть? «Пацанов» переросли. «Мужики»? Хм… Мужики на стройке вкалывают. Образованность и интеллект вроде как в этот эпитет не очень вписываются. А «дяди» — в самый раз.
— Так что? Не слышу ответа?
— А может, по домам? — неуверенно возразил Антон Нерлин, поелозив очками по переносице. Попытался возразить — спорить с напористым Славиком у него никогда не получалось.
— Как это, «по домам»?! — тут же взвился наш инженер-системотехник. — Мы что, понимаешь ли, тяпницу очередную отмечаем? Да сегодня же такой день, такой день…
Славик запнулся, не в силах подобрать достойное определение. Положим, в терминологии он немного путался. Был уже далеко не день — без десяти одиннадцать вечера. Ровно в одиннадцать кафе закрывалось, так что официант не отходил далеко, бросая в нашу сторону красноречивые взгляды.
— …Это ж событие мирового масштаба! Начало новой эры человечества, так сказать. Все равно что первый полет в космос. Даже больше… Вот.
Он перевел дыхание и воззрился сурово на оппонента. Под напором такой пафосной речи наш физик-теоретик вконец стушевался. А я, не выдержав, прыснул. Хотя, по существу, Жуда был прав. И про мировой масштаб, и про новую эру человечества. Вот только не ведало человечество ни о нас, ни о том, что мы сегодня открыли. Пока не ведало.
— Ты чего лыбишься? — перевел на меня взгляд Славик. И, не дождавшись ответа, уточнил: — Так едем?
— А кто за руль сядет? — Я щелкнул пальцами почти пустую бутылку «Медоффа», красовавшуюся посреди столика. — Или такси предлагаешь вызвать? Ночью, до Косы три стольника заломит, не меньше. У меня с собой столько нет.
Жуда хитро улыбнулся.
— Зачем такси? Есть у меня один хороший знакомый… То есть не один, конечно. Кхм… В общем, сам не пьет, но компанию поддержит с удовольствием. И на колесах. Сейчас я его вызвоню.
— Ты что, поздно ведь… — попытался остановить Антон. Но Славик уже выудил из кармана мобильник.
— Але? Виталя, привет! Не спишь, говорить можешь? Слушай, мы тут отмечаем, с ребятами из лаборатории… Что отмечаем? Ты не поверишь! Получилось, спрашиваешь? Ха, у нас такое получилось… Ладно, не по телефону подробности. Слушай, тут закрывается, так что мы решили махнуть на Косу. — Лакуны в Славиковой трескотне были такие короткие, что оставалось совершенно непонятно, как его собеседник успевает вставлять в них реплики. — Да, на Косу. Ну а че, можно и до утра. В общем, нам твоя машина нужна. Вместе с водителем, естественно. Приедешь? Отлично! Мы в «Трех пескарях». Ждем-с.
Теперь он смотрел на нас взглядом победителя.
Машина будет. Виталя уже выезжает.
Этот неизвестный мне Виталя оказался парнем проворным. Пока добили «Медоффа» на посошок, пока расплачивались, он успел примчаться. И когда мы вывалились из «Трех пескарей», напротив кафе стояла маленькая темносерая — цвета мокрый асфальт, как сейчас принято выражаться, — «Шкода».
— Виталя, привет! — заорал на всю улицу Славик и ринулся к вылезавшему из машины парню.
Тот обернулся… И я с удивлением понял, что это вовсе не парень. Девушка! Среднего роста, худощавая, в простеньком джинсовом костюмчике, темные волосы обстрижены очень коротко. Со спины ее действительно можно было принять за парня. Но только со спины.
— Знакомьтесь. — Жуда уже стоял рядом с машиной. — Это Тоха, наш мозг. А это… О, ты даже не представляешь, кто это. Новый Юрий Гагарин! Первый нуль-космонавт Земли.
Девушка удивленно взглянула на него, но уточнять о космонавтах, невесть откуда взявшихся в НИИ Радиотехнических измерений, не стала. Повернулась ко мне.
— Очень приятно. Виталя. — И протянула руку.
Я опешил.
— В каком смысле?.. Эээ… В каком смысле — Виталя?
— В прямом. Меня Виталия зовут. А вас?
Девушка улыбнулась. Глаза у нее были темные-темные, почти черные. Или так показалось из-за слабого освещения? На миг возникло чувство, что где-то я уже видел этот взгляд. Встречались? Когда, как? Нет, глупости, девушка явно меня не узнавала.
Она так и стояла с протянутой рукой, и Славику пришлось ткнуть меня кулаком в бок.
— Дядя, ты чего тормозишь? Вроде немного выпили. Сергеем его зовут.
— Ага. Сергей. Тоже приятно. Очень. — Я поспешно сжал руку девушке.
«Ручкаться» мне и с парнями приходилось не часто. Не любитель я «близких контактов третьего рода». А уж с девушкой… Кажется, в первый раз. Ладошка у Витали была маленькая, но крепкая. И очень теплая. А еще показалось, что током слегка тряхнуло. Так бывает, когда статический заряд на теле собрался.
— Вот так лучше, дядя, — засмеялся Славик. — Виталя, ты не думай, он не тормоз по жизни. Это на него сегодняшний… хм… полет так подействовал.
Виталя кивнула, с готовностью принимая объяснение.
— Стало быть, полет? Расскажете?
— Конечно! По дороге. Поехали, поехали. Купаться хочу!
— Тю на тебя! Вода холодная.
— А мы ее подогрели. Температура воды, плюс сорок градусов локально, умноженные на ноль пять, деленное на троих, минус температура воздуха… Сколько получается, Тоха? Ладно, еще бутылку возьмем по дороге.
Несколько минут пришлось повозиться, двигая переднее пассажирское кресло, чтоб уместить в маленькой «Фабии» длинноногого Антона. И — поехали!
Дорога от города до Косы заняла полтора часа. И это при том, что мы делали две остановки. Сначала — у ночного магазинчика, где затарились «Немировым» в исполнении «professional edition», причем Славик порывался взять «enterprise» и его стоило труда урезонить закуской в виде банки соленых огурчиков, колбасной нарезки и полудюжины лавашей, и, разумеется, пивком, по две банки на душу, включая непьющую Виталю. Затем — на трассе, когда все тому же неугомонному Славику потребовалось незамедлительно «слить балласт». Карабкаться через канаву к проступающим из темноты кустикам нашему доблестному электронщику было лень, так что «сливал» он прямо на обочине, у заднего бампера «Шкоды». Нимало не смущаясь сидящих в салоне. Может, он Виталю в самом деле парнем считал?
Итак, нам понадобилось полтора часа, чтоб одолеть сотню километров, отделяющих душный, провонявшийся выхлопными газами, дымом, гниющим мусором и черт знает чем еще город от моря. За это время Славик успел пересказать Витале все, что случилось в лаборатории с громким именем «Лаборатория новых типов связи». Все, что начальник оной лаборатории к.т.н. Скляров Н.П. категорически запретил разглашать. Да пусть его. Я не возражал. Подумаешь, тайна! Сегодня тайна, а завтра все человечество об этом кричать будет. Виталя слушала внимательно, не перебивая. Понимала ли, о чем речь идет? Или не верила, списывала на пьяную болтовню? Что касается Антона, то этот и вовсе умудрился заснуть. Как только очки с носа не падали, приклеивает он их, что ли?
Меня тоже начала убаюкивать гонка по пустынно-однообразному ночному шоссе. И лишь когда «Шкода» свернула с трассы на узкую двухполосную ленту асфальта, круто изгибающуюся вокруг лимана, когда сидевший справа Жуда опустил стекло, тогда свежий, пахнущий весенней, не успевшей пожухнуть травой — и морем! — ветер выдернул меня из мутной дремы.
Мимо нас пронеслись спящие — курортный сезон пока не начался — домики поселка, пустующий рынок, запертая будочка автовокзала, турбазы, виллы «новых русских», или каких там еще «новых»? Затем все это, включая асфальт под колесами машины, осталось позади. Фары теперь выхватывали из темноты только чахлые деревца, кусты дикой смородины, заросли осоки. И песок, в котором постепенно растворялась колея грунтовки.