Алексей Калугин – Дикие дни (страница 9)

«Как обычно» – значит «никак».

Соломон тяжко вздохнул. Ему было крайне неприятно то, что произошло с Верой. Кто бы мог подумать, что обращение брата в истинного альтера станет для девушки трагедией, с которой невозможно смириться. Люди очень по-разному реагируют, когда узнают, что их близкие – альтеры. Одни – смеются, другие – плачут, третьи начинают ругаться, четвертые отказываются в это верить… Но с такой реакцией, как у Веры, Соломон сталкивался впервые. (Вот же дела, усмехнулся про себя Соломон, почти все, что связано с Андрейкой, оказывается для него впервые!) У Соломона имелось предположение, что странное состояние Веры было связано с тем, что на самом деле она всегда знала, что ее брат – альтер. Вот только мысль об этом она запрятала в самых потаенных глубинах своей памяти. Так далеко, что и сама поверила в то, что забыла. Соломон уже не первый раз сожалел, что нет рядом доктора Снайдерова, с которым можно было бы посоветоваться по этому вопросу. Так уж случилось, что Вениамин Павлович оказался в другой группе. Те, кто распределяли людей и альтеров по убежищам, старались, чтобы в каждой группе непременно присутствовал сильный лидер, способный принимать ответственные и непростые решения. И доктор Снайдеров, несомненно, был одним из таких.

– На сегодня, пожалуй, хватит, – улыбнулся Соломон Андрейке. – Завтра мы проверим, умеешь ли ты предсказывать будущее.

– Не умею, – уверенно заявил Андрейка. – Никто не может предсказывать будущее.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что будущего еще не существует и то, каким оно будет, зависит от множества факторов разной степени неопределенности. Просчитать их все физически невозможно, в силу того что вся система находится в крайне неопределенном состоянии. А попытка просчитать ее становится дополнительным фактором неопределенности, который также следует принимать в расчет. Что, в свою очередь, становится новым фактором неопределенности, который так же нельзя не учесть. И так до бесконечности. Таким образом, любая попытка предсказать будущее становится фактором неопределенности, привносимым в систему самим предсказателем, что делает предсказание будущего абсолютно пустой затеей.

Соломон недоверчиво прищурился.

– А ты не переусложняешь?

– Ничуть, – как всегда уверенно ответил Андрейка.

От того, насколько этот тринадцатилетний парнишка был уверен в том, что он говорил и делал, Соломону порой становилось не по себе. Мир уже несколько раз оказывался на краю гибели, чему немало поспособствовали люди, абсолютно уверенные в своей правоте. Правда, надо сказать, что это были именно люди, а не альтеры.

– Хорошо, – с едва слышным хлопком Соломон свел ладони вместе и сцепил их в замок. – Давай обсудим это завтра. И, если найдешь время, изложи письменно свои соображения о роли личности в истории.

– Как мне кажется, роль личности в истории очень сильно недооценивается. Однако следует непременно заметить, что историческая личность – это далеко не всегда пассионарии, о которых писал Гумилев. Именно растратчики энергии паразитического типа зачастую становились…

Соломон улыбнулся и поднял руку.

– Завтра, Андрейка. Завтра и на бумаге.

– Хорошо.

Андрейка спрыгнул со стула, на котором сидел, и направился к выходу. Сделав пять шагов, он вдруг остановился, вскинул к плечу руку с выставленным указательным пальцем и замер.

– В чем дело, Андрейка? – удивленно посмотрел на него Соломон.

В ту же секунду дверь распахнулась и в комнату вошел Димон.

Он пришел прямо с улицы – на его черной куртке еще белели снежинки, а щеки и нос были красными от мороза.

– Привет, Димон! – радостно воскликнул Андрейка.

– Привет, Андрейка! – Димон на ходу потрепал парнишку по волосам. – Еще не собрался вступить в мою команду?

– Я-то давно готов, – сцепив руки за спиной и выпятив грудь, Андрейка принял, как ему казалось, по-взрослому серьезную позу. Несмотря на удивительные даже для альтера способности, он все же оставался тринадцатилетним мальчишкой, пускай и не вполне обычным. – Только вот Соломон пока не позволяет мне стать воплощенным.

– Правда? – с деланым удивлением посмотрел на Соломона Димон. – Не разрешаешь?

– Надо подождать, – со всей серьезностью ответствовал Соломон. И для убедительности даже ладонью по столу провел. – Сам знаешь, стать воплощенным…

– …это не за водой к колодцу сбегать, – закончил за него Димон. И вроде как незаметно подмигнул Андрейке.

– Воплощение требует особой собранности, внимания и ответственности, – Соломон еще раз провел ладонью по столу. – А самое главное, истинный альтер перед воплощением должен познать самого себя настолько глубоко, насколько это вообще возможно.

– Соломона слушаться нужно, – многозначительно двинул бровями Димон.

Парнишка скроил недовольную гримасу и двинулся к выходу.

– Вере привет передавай! – крикнул вслед ему Димон.

Андрейка молча махнул рукой и закрыл за собой дверь.

Глава 3

Юлия

Серебристый «Бентли» свернул на узкую дорогу с односторонним движением. Покрытие на дороге было настолько идеальным, что это уже наводило на мысль, что ведет она не куда-нибудь, а именно туда, куда большинству путь заказан, и, если ты из этого самого большинства, то лучше сразу давай задний ход. Но большинство на «Бентли» и не ездят. Так ведь? Если же у кого-то из большинства, случайно свернувшего на дорогу, еще и оставались какие-то сомнения насчет того, что он попал туда, куда его не звали и где его уж точно не ждут, ему следовало взглянуть на то самое идеальное дорожное покрытие, по которому машина катила так, будто у нее рессоры были мягче и нежнее гагачьего пуха. На дорожном полотне не было ни единого пятнышка снега. Как будто те, кто следили за состоянием дороги, специальными снегосборниками незамедлительно подбирали каждую упавшую на асфальт снежинку.

– Я был здесь несколько раз, – сказал, глядя в окно, Шарков. – Дорога ведет к пансионату номер один. Сюда привозят альтеров из всего Московского региона. Здесь им оказывают первую помощь, после чего распределяют по другим пансионатам.

Он сидел на заднем сиденье рядом с Карцевым. Который ради этой поездки очень постарался и таки привел себя в надлежащий вид. Шапочку из фольги он аккуратно сложил и положил в карман куртки. На всякий случай. Рассчитывая, что в случае возникновения чрезвычайной ситуации он успеет выхватить ее и, сдернув спортивную шапку, натянуть на голову.

– Ты не находишь, что слова «первая помощь», произнесенные в данном контексте, звучат исключительно цинично, – не оборачиваясь, спросил сидевший за рулем Мастер.

Он впервые в жизни сел за руль, но при этом вел машину так уверенно, будто делал это всю жизнь.

Шарков оставил вопрос Мастера без ответа.

– Надеюсь, ты позаботился о пропусках? – спросил он. – Здесь действует система одноразовых электронных ключей, код которых ежедневно меняется.

– Разумеется, – коротко кивнул Мастер.

Впереди показался шлагбаум, светящейся красно-белой полосой пересекающий черное полотно дороги.

Охранников видно не было. Но Шарков знал, что они возникнут будто ниоткуда, как только машина остановится перед шлагбаумом. Поговаривают, что их дежурка задрапирована тканью-хамелеоном, делающей любой предмет практически невидимым. Возможно, так оно и есть. Ткань-хамелеон стоит бешеных денег, но «Вечность» может себе это позволить. Если бы возникла такая необходимость, «Вечность» укрыла бы тканью-хамелеоном весь пансионат.

Охранники не станут ничего спрашивать. Они будут молча ждать, когда ты вручишь им свой электронный ключ. Как долго они готовы были ждать и что произойдет, если ключ так и не появится, Шарков не знал. Он ни разу не сталкивался с подобной ситуацией. И, честно говоря, ему не очень-то хотелось задаваться подобными вопросами. Достаточно было знать, что без аутентичного электронного ключа к пансионату номер один нельзя было даже близко подъехать.

Но все произошло совсем не так, как ожидал Шарков. При их приближении шлагбаум сам собой поднялся. А охранники так и не появились.

Шарков посмотрел на Мастера – не иначе, это были его работа. Зачем, если можно было потребовать пропуск вместе с машиной? Чипизубов не стал бы отказывать в такой малости. Но вместо этого Мастер предпочел воткнуть еще одну шпильку в свою виртуальную куклу вуду, изображающую спин-протектора.

Они еще минут десять ехали по ровной, прямой, как стрела, дороге. По обеим сторонам трассы стеной стоял лес, занесенные снегом ели, березы и осины, высоченные, будто подпирающие макушками суровое, серое, так и льнущее к земле небо. Ветви деревьев переплетены между собой так, что без мачете не продраться. Глухомань первозданная. Даже не верится, что это всего-то Новая Москва.

Машина остановилась возле решетчатых, декорированных ажурной ковкой ворот.

Двое охранников с автоматами, опущенными стволами вниз, с двух сторон подошли к машине.

Мастер чуть приоткрыл боковое окошко. И через щелку, сквозь которую в машину тотчас же потянулся шлейф морозного воздуха, передал охраннику карманный календарик с шикарно расплывшейся физиономией какого-то местного депутата, который пронырливый молодой человек всучил им на светофоре. У агитатора была очень любопытная тактика. Отлично понимая, что календарики с портретом его босса, здорово смахивающего на пельменя-мутанта, вынашивающего планы уничтожения всего мира, на фиг никому не нужны, и даже неистребимая в душах людских тяга к халяве тут не поможет, он нацепил на спину и грудь плакаты с изображениями миленьких котят. Подходя к машине, он придавал лицу несчастное выражение и пальцем указывал на котят. Стоило только заинтригованному водителю приоткрыть окно, как в него тотчас же летел календарик.