Алексей Калинин – Золушка в кедах (страница 3)
А за облупившейся оконной решеткой дул ветерок…
– Значит, вы сегодня впервые увидели этого молодого человека и поцеловали его тоже в первый раз? – в тысячный раз формулировал один и тот же вопрос угрюмый следователь.
– Да чо ты мне по новой рисуешь, фраер? Не лизались мы с ним! Шваркнул он меня по губехам, под терпилу толкнул и на хода подался, – в тысячный раз ответила я совсем не то, что хотела.
Если честно, я немного начала привыкать к своему новому состоянию. Конечно же, сперва я пыталась исправить свою речь, хотела говорить как обычно, но жаргонные словечки сыпались горохом, стоило только открыть рот.
Да, я слышала о такой болезни, как «синдром Туретта». Я знала об осечках электрических импульсов в мозге, которые вызывали непроизвольный тик или вокальное сопровождение. Но чтобы болезнь принимала такую форму и коверкала нормальную речь под жаргон…
И почему-то перед глазами возникала ехидная улыбка исчезнувшей старушки.
Майор Свистов уже пять раз сходил покурить и возвращался с каждым разом всё мрачнее и мрачнее. Угрюмому следователю Ковырялину никак не удавалось вызнать правду о рыжеволосом парне, который украл кошелек у майора ДПС.
Я бы и рада помочь следствию, но не знала воришку, и не могла объяснить нормальным языком, а на жаргон у полицейских было свое мнение.
– То есть он вам подмигнул, потом поцеловал, и вы совершенно безосновательно кинулись под ноги майора?
– Хорош меня разводить, канитель задрипанная! Я запарилась одно и то же втирать, как крем от геморроя в коричневый глаз. Я не в курсах – чо это за беспредельщик и чем по жизни дышит. Есть чо предъявить – валяй, а нет ничо – давай вольную, начальник, – сказала я, хотя пыталась донести, что устала и не знаю рыжего, и что если нет других вопросов, то хотела бы уйти.
– Да что с ней валандаться? Запереть в камере с бомжами и пусть ночку понюхает. Сразу язык развяжется, – не выдержал обокраденный майор. – По-любому они в паре работают, а теперь из себя целку строит.
«Прошу вас успокоиться. Я действительно не виновата. Я обычная студентка и торопилась на экзамен. Я всего лишь жертва обстоятельств» – вот что я хотела сказать, но получилось иное:
– Не гони пургу, мусорок. Я реальная промокашница и шкандыбала на реальную стрелу, но судьба-злодейка подсуропила мне подляну лютую, потому я и здесь.
Следователь снова вздохнул.
Чахлый фикус на окне печально смотрел на улицу, где на ветках липы воробьи обсуждали новую пекарню, а жирный полосатый котяра на земле распахивал пасть и терпеливо ждал, когда несознательные птицы ощутят укол совести и прыгнут к нему в пасть.
Ковырялин подошел к окну и несколько минут понаблюдал за этой картиной. Нет, он не был злым, его таким сделала профессия. Попробуйте постоянно общаться с преступниками и при этом оставаться милым и добрым человеком.
Понятно, что сейчас Свистов притащил очередной «висяк» и шанс на раскрытие этого дела такой же, как у кота дождаться попадания воробья в открытую пасть. Ковырялин сразу послал бы просителя ниже по инстанции, если бы не был хорошим знакомым майора и тот не давал ему «зеленый свет» на дорогах. Он погладил мясистый лист фикуса и скривился.
Следователя мучила изжога, и даже сода не помогала в этот раз. Похоже, что гастрит собирается окуклиться и выпорхнуть цветущей язвой. А ещё Борька-пятиклассник обрадовал двойкой по поведению – и это сын защитника правопорядка. И жена нашла заначку…
Нет, я этого не знала, просто смогла представить, глядя на его лицо.
– А знаешь, майор, твоя правда! Давай-ка отправим нашу девчоночку переночевать за государственный счет. Пойдешь к бомжам, красавица?
– Куда она денется? Переночует в блевотине, нанюхается дерьма и станет шелковой. Сразу своего ржавого подельника сдаст, – кивнул Свистов.
Перспектива переночевать под крышей, но за металлической решеткой, может устроить только бездомного. Меня же это явно не устраивало.
– Да вы чо, борзянки обожрались? Я чихса с понятиями и меня уже ждут на хате. У предков труселя не стираны, шнурки не глажены, а сеструхи вообще не отдупляют чо и как им делать с причесоном. Выпускай на волю, начальник, а то загнутся они без меня. Нет у тебя ничего на Олесеньку, так что кончай фуфло гнать, сделай ряху подобрее и прикажи псам открыть заслонку. Или верните мобилу, я отскочу и децл побормочу!
Конечно, после такой «милой» просьбы ни один полицейский не удержится, чтобы немного не проучить зарвавшуюся малолетку.
А что я могла сделать? Я же имела в виду совсем другое…
– Фролов, проводи «Олесеньку» в её комнатку, пусть немного посидит и подумает, – вздохнул следователь, наблюдая за тем, как разочарованный в сознательности воробьев котяра бредет к забору.
Пухлый мохнатый зад прямо-таки напрашивался на хороший пендель и если бы следователь оказался рядом, то кот вполне мог приземлиться на ветки с вожделенными птичками.
Крепкие руки встряхнули меня, как хороший бармен шейкер, и, под злобным взором майора, я проследовала к двери. Страшно было, но как донести этим остолопам, что я хочу помочь им, а ещё больше хочу домой?
– Мусора поганые, волки позорные, вы ещё ответите за беспредел. Да не выкручивай ты ласты, дятел кукурузный! – выкрикнула я из коридора.
Следователь хмыкнул и кинул в рот ещё чайную ложечку соды. Свистов укоризненно покачал головой, сокрушаясь о судьбе этого несовершенного мира.
А ведь я всего лишь хотела сегодня сдать экзамен и начать готовиться к поездке на отдых.
Неужели я многого хотела?
Явно не жесткую скамью и древнюю старушку в качестве компаньонки. А за стенкой бухтели представители мужского пола и они тоже вряд ли были счастливы настоящим местопребыванием.
Я украдкой осматривала свою новую соседку.
Женщина напоминала пресловутого деда из загадки про сто шуб. Невообразимое количество юбок и кофт делали её похожей на капустный кочан, из которого торчала кочерыжка-голова. Лицо старушки скрывалось под двумя платками, лишь растрепанные седые космы торчали наружу. Она мелко подрагивала и что-то бормотала себе под нос. То ли молилась, то ли материлась.
Я сидела на краешке скамьи и огорченно смотрела на носок босоножки. Да уж, я представила, как огорчится папа, когда узнает – где провела ночь его дочка.
И как обрадуется мачеха…
О счастье сестер я предпочитала даже не думать – у них появится невообразимое количество подколок и острот.
– А они мне говорят: «Пойдем, прогуляемся, красотуля!» А я им в ответ: «Без шампанского мне не гуляется!» Они тогда целую ванну шампанского принесли, хотя достаточно было бокала. Ну, а я что? Я и разгулялась… кто же знал, что небоскреб таким непрочным окажется? – донеслось со стороны укутанной женщины.
Дребезжащий голос заставил меня встрепенуться. За тяжелыми думами я совершенно забыла, что нахожусь в стенах заточения не одна.
Старушка тем временем начала водить перед собой руками, будто отгоняла невидимых чертей. Она не обращала на меня никакого внимания, а я на всякий случай отошла подальше к решетке, чтобы не быть прихлопнутой вместо настырных слуг Сатаны.
Неужели мне и на этот раз повезло на сумасшедшую бабку? Да что за день-то такой? Что не старушка, то сюрприз.
– Мария Дормидонтовна, ты снова смыться пытаешься? – спросил краснощекий дежурный из стеклянного аквариума.
– Мишка, а ну не сбивай! Забуду формулу и тебя смою, вместе с каталажкой вонючей. Проход заклинаю открыться козявкой медвежьей, ураганом безмятежным, горьким сахаром, блудливыми монахами.
Старушка продолжала бормотать свой бред, а дежурный вытащил телефон и начал снимать её на камеру. Я закрыла лицо, чтобы за компанию не стать звездой Ютуба. За стенкой притихли задержанные. Все внимали речитативу женщины в сотне одежек.
– Тьфу ты, опять забыла добавить координаты точные! Совсем памяти не стало, – наконец сплюнула женщина и прекратила гонять невидимых чертей.
– Дормидонтовна, не получилось? Ну, ты не расстраивайся. В следующий раз обязательно смоешься, – тщательно выговаривая слова, сказал полицейский и убрал телефон.
– Да, теть Маш, ты, главное, не тормози – рано или поздно сдернешь отсюда, – раздался за стенкой сиплый голос.
– Спасибо, отроки грешные. Стара я стала, забываю всё. В молодости-то достаточно было ножкой топнуть и уже в Африке на слоне оказывалась… О! Девица-красавица, а ты что здесь делаешь? – женщина повернула голову ко мне.
На меня взглянули неожиданно молодые и задорные глаза. Они так контрастировали с морщинами и седыми волосами, что казалось, будто девчонка моих лет надела резиновую маску из магазина приколов и теперь выдает себя за старуху. Так можно увидеть актрису Тенякову в роли бабы Шуры из фильма «Любовь и голуби».
Зато пятна на руках и сморщенная кожа выдавали немалый возраст. Лицо напоминало печеное яблочко, зубы белели вставным фарфором, а с мочки левого уха свисала серьга, похожая на индейский талисман «ловец снов».
– Мотаю срок от звонка до звонка. Замели по беспределу, вот и оттопыриваюсь. А тебя, за что загребли, старая кошелка? – опять не те слова.
По смыслу можно догадаться, что я пожаловалась на процессуальную ошибку и спросила – почему бабушка оказалась в этом дурно пахнущем месте.
– Ой-ёй, красавица, да что же это ты так разговариваешь? Никак уже не первый привод за плечами имеешь? А ведь по виду и не скажешь – больше на студентку обыкновенную похожа. Вижу лицо чистое, да душу незамутненную, а вот слова поганые капают… С чего бы это?