Алексей Калинин – Якудза из другого мира 5 (страница 11)

Что же, за несколько секунд класс отсканирован. После трех месяцев вместе я уже успел неплохо узнать своих одноклассников, собрал кое на кого материал для будущего и по просьбе Мизуки. Сейчас же вычленил около десяти человек, которым я небезразличен. Что же, как раз с ними я и буду вести основную работу по развитию отношений.

Молодежь более раскованна и открыта для нового. А если это ещё и идет против надоевшего тоталитаризма взрослых… Недаром же основные удары политики скидывают на молодежь, когда им нужно выйти на митинг, проораться или создать видимость возмущенных масс. На самом же деле молодежь в митинге используется как пушечное мясо, но осознание этого приходит к "мясу" только спустя года…

Сейчас я закинул удочку протеста против системы, вычленил симпатизирующих мне людей и составил список полных антипатий. Конечно же Сэтору был среди первых! Всё это за несколько секунд, пока учитель собирался с духом для ответа.

– Так значит, вы предлагаете избавиться от поднимания руки? Я правильно понимаю вас, господин Такаги?

– Совершенно верно, Такахаси-сан. Если мы начали разговор с России, то там просто поднимают руку, но не кланяются. У нас другая культура, так почему бы не начать ответ с простого подъема и поклона? Так мы сократим время, убитое на ожидание поднятой руки, и направим его на более расширенное изучение предмета.

Блин, какую же хрень я несу… Да кому до этого есть дело вообще?

Однако те, кого я занес в ячейки симпатизирующих, всё также продолжали на меня смотреть с интересом. Моё сканирование подтвердилось. Что же, с этими людьми я буду работать вплотную, а с другими придерживаться просто хороших отношений, насколько это будет возможно.

– Что же, я могу только пообещать передать ваше предложение нашему директору, а уже тот будет решать – что и как делать в его школе. Надеюсь, вас устроит этот ответ?

– Да, господин Такахаси, вполне устроит. А если вы передадите, что это сказал ученик из касты хининов, который всю жизнь страдал от притеснений и ущемления прав, то директор обязательно задумается над моими словами. В конце концов, мы все стремимся создать общество, в котором все будут равны – так почему бы не начать это делать с детства?

Пора было заканчивать цирк, поэтому я сделал вид, что согласился.

– Отлично, тогда продолжим урок. Окамото-сан, помните императора США? – ответил учитель, переходя к Исаи.

Тот поднялся, поклонился и начал отвечать.

Сэтору прошипел:

– Ещё два дня тебе бороться за равноправие. Надеюсь, что на кумитэ из твоей башки выбьют все эти глупые мысли. А может и вовсе башку разобьют.

– Ты завидуешь – твою-то голову вообще никакие мысли не посещают, – не остался я в долгу.

Тот только хмыкнул и отвернулся.

На большой перемене я как обычно слопал бэнто Кацуми, а ей передал свой, который теперь забирал в кафе «Такашито» по утрам. Аяка прекрасно справлялась с руководством кафе, а новость о том, что теперь этим творением общепита заправляет человек из якудзы, заставляла горячие головы обходить моё заведение стороной. После пропажи лидера банды босодзоку уже не заглядывали туда.

– Всё понравилось? – спросила Кацуми.

– Да, всё просто супер, как обычно. А как тебе моя стряпня? – спросил я, убирая вымытые палочки-хаси в специальный футляр.

– Тоже неплохо. В последнее время получается всё лучше. Скажи, это же не ты готовишь?

– Нет, это из моего кафе. Я же тебе рассказывал. Вот на тебе и испытываю новые блюда. Если скажешь, что плохое, то побью повара и заставлю его каждое утро присылать тебе ещё и рисовую булочку с медом.

– Жестоко, но… булочка, наверное, вкусная? – закатила глаза Кацуми. – Знаешь, какое-то послевкусие осталось…

– Э-э-э, ради булочки пойдешь на клевету? – поднял я бровь.

– Иногда и хорошие люди ради большой выгоды способны на подлость, – улыбнулась она в ответ.

– Я запомню это, Кацуми-тян, – я тоже не смог удержаться от улыбки, правда, её пришлось немного поднатянуть, чтобы получилась естественной.

Вроде бы и сказано в шутку, но в каждой шутке есть доля правды. Я не раз в прошлой жизни видел такое проявление подлости. Особенно в памяти отметился эпизод, когда два друга-одноклассника заказали друг друга.

После школы и универа они пошли вместе по жизни. Открыли общее дело, прогорели, решились на грабеж, были пойманы, отсидели, вышли и открыли новое дело. С новыми связями, полученными в тюрьме, они быстро пошли в гору. Отстегивали кому надо и сколько надо, работали не покладая рук. Достигли того положения, о котором так мечтали: дома, машины, жены.

Но вот один захотел вложиться в опасный бизнес, связанный с наркотой, а второй встал против этого на дыбы. Да, барыши там были невероятными, но и опасность была под стать – могли стать баронами, а могли и закончить жизнь искалеченными бомжами в подземных переходах. Первый долго уговаривал второго, а потом решил заказать одноклассника. Второй тоже решил избавиться от ставшего опасным компаньона, который так горел идеей быстрого обогащения. И, по воле случая, они оба обратились ко мне!

Я долго не хотел браться за это дело, думал, что мозги у старых друзей встанут на место. Но ни первый, ни второй не хотели даже слышать о примирении. Как будто и не было дружбы все эти годы… Да, преступали закон они не раз, но по отношению друг к другу никогда не шли против совести. А теперь стали самыми заклятыми врагами…

В итоге на подвернувшемся по случаю банкете я подсыпал яд в бокалы обоим. Сделать это не составило труда. Когда надеваешь форму официанта, то становишься безликим для всех в зале. Мда, но мне такое даже было на руку. Я встал поодаль, сложил руки, как порядочный вертухай, готовый примчаться по первому желанию – в общем, занял место в первых рядах готовящейся трагедии.

Каждому сообщил по смс, что в бокале у другого есть яд. Предупредил, дал последний шанс на исправление. Но нет – и первый, и второй прочитали мои сообщения. А после этого они улыбнулись друг другу, сказали по душевному тосту, поблагодарили корешка за всё хорошее и, с величайшей осторожностью, чокнулись. Опрокинули по бокалу, ухарски жахнули их об пол, а после уселись на места, как ни в чем не бывало. Улыбались, ели, пили, а через десять минут обоих не стало.

Друзья отправились в ад вариться в одном котле. А я неприметной тенью выскользнул из дома и отправился восвояси. Деньги вбили клин в дружбу, и ради выгоды они решились на подобный шаг.

Кстати, о друзьях – я заметил, что у окна в коридоре встали Кимико и Минори. Чуть раньше я провинился перед ними. Провинился специально, чтобы уберечь их от ярости духа комиссара Мацуды, отца Сэтору. Теперь пришла пора извиниться перед ними. Да, если хочу наладить отношения, то не нужно с этим затягивать.

– Кацуми-тян, я отойду на несколько минут. Надеюсь, что ты не соскучишься к моему возвращению.

Кацуми скользнула взглядом туда, куда направлен мой взгляд и насупилась:

– Ты опять?

– Перестань. Я должен же перед ними извиниться. Всё-таки я вел себя как последний…

– Ладно, но я не стала бы извиняться. Они тоже вели себя не как пай-тяночки, – хмыкнула Кацуми. – А уж что они про тебя говорили…

– Называли меня земляным червяком? – спросил я, вспомнив удава Каа из мультика про Маугли.

– Бывало, что и похуже, – загадочно ответила Кацуми.

Я улыбнулся в ответ, одернул куртку и пошел извиняться. Ух, какой волной презрения повеяло, когда я подошел ближе. Меня не просто игнорировали, меня игнорировали с очаровательной долей холодности и пренебрежения. Что же, ничего другого я не ожидал.

– А потом мы пошли по магазинам, и я купила себе вот такой вот очаровательный поясок, – сказала Кимико, показывая фотографию на телефоне и изо всех сил стараясь делать вид, что мною тут и не пахнет.

– Какая прелесть, – деланно восхитилась Минори.

– А ещё он с функцией усиления Доспеха Духа, это тоже играет ему на руку. Видишь, вот нажимаешь на пряжку, и он активируется.

– Девушки, не стоит делать вид, что меня рядом нет – я всё равно не поверю, – вмешался я в этот содержательный диалог. – Я подошел извиниться. Честное слово – не умею этого делать, поэтому уделите пару минут внимания и посмотрите на моё искреннее унижение.

– Он ещё и кожаный? – продолжила играть Минори.

– Я искренне извиняюсь. Прошу простить меня за те глупости, которые я сотворил по отношению к вам. Я был не в своём уме и вообще – можете меня даже пнуть по разу. Но только не в пах, я там ношу самое ценное.

– Да, и заклепочки на ремне такие классные, фигурные, – упорно игнорила меня Кимико. – Видишь, серебряные гвоздики внутри? Они специально так сделаны – усиливают стихию Молнии.

– Да хорош вам играть в непризнанку. Я же извиняюсь, потею, стараюсь изо всех сил. Ну, девчонки, не будьте засранками! – основную массу извинений я уже принес, поэтому можно было и сворачиваться.

Всё одно я сегодня большего не достигну, а мои слова они услышали. По крайней мере, румянец на их щечках говорил об этом прямым текстом. Ещё пару подходов через день-два, и мы станем общаться как прежде. Жаль, что я не отошел в этот момент и не смог сдержать свой язык…

– Ух, а какая классная строчка на нем. Это нити из жил дикой козы? – спросила Минори.

И вот тут я совершил эту глупость. Похоже, что-то из Изаму во мне ещё осталось. Порой кажется, что этого «чего-то» ещё очень много. На миг я разозлился и выпалил: