Алексей Калинин – Якудза из другого мира 3 (страница 6)
До последнего урока Сэтору никак не реагировал ни на окружающих, ни на призывы учителей к доске. Он просто сидел живой статуей. Ему выказывали сочувствие в связи со смертью отца, а он в ответ не издавал ни звука.
Что же, я и не такое психологическое давление выдерживал, поэтому сделал вид, что забыл про Мацуду и весь погрузился в уроки.
После уроков пришло сообщение от Мизуки, что сегодня у меня есть работа на ниве охраны. Да, так как я ещё кобун и авторитетом среди якудзы не обладаю, то мне следует прибыть охранником в дом удовольствий госпожи Окада. Публичный дом, где веселые девчонки принимают в свои объятия гостей. Не самое хорошее место, но выбирать не приходится. Мизуки и так меня отмазывает при случае от работы. Поэтому я не могу ей отказать в этот раз.
На станции Сибуя случилось нечто, что заставило меня вспомнить о словах учительницы физкультуры. Я стоял неподалеку от линии безопасности, слушал музыку в наушниках и ждал поезда. До этого полюбовался на известный памятник Хатико. Ничего интересного – музыка из фильма лучше.
И вот, когда уже показался поезд, а на людей пахнуло ветром с запахом смазки и металла, с левой стороны послышался крик. Такой громкий, что пробился даже сквозь наушники. Я резко повернулся – в паре метров от меня на пути упала молодая девчонка.
Поезд слишком быстро приближался, чтобы я успел сделать оммёдо и вырвать её из лап смерти. Другие люди отшатнулись от края платформы. Как будто боялись, что разлетевшаяся кровь их забрызгает. На размышление оставалось всего ничего, поэтому я… Прыгнул.
Да-да, прыгнул и понял это уже в полете. Понял, что я дурак и могу прямо сейчас погибнуть.
Приземление. Резкий рывок и тут же отпрыгнуть!
Мы упали с другой стороны путей, а по тому месту, где только что мы стояли, проехал недовольно гудящий поезд. Недоволен он был тем, что я скоммуниздил его добычу. Я взглянул на девчонку и…
Так вот что имела в виду Минори Икэда, когда говорила, что я буду отражаться в глазах в радужном цвете. Меня словно обухом по голове шарахнули…
Вроде бы ничего не было в этих глазах, а притянули взглядом так, как магнитом. И не хотели отпускать.
– С… спасибо… – пролепетала девушка.
Только сейчас я рассмотрел, что она была примерно одного возраста со мной. И не такая уж и красавица, но вот было в ней что-то такое… завораживающее.
– По… пожалуйста… Меня зовут Иг… То есть Изаму, – вовремя поправился я. – Ты это, давай аккуратнее с прыжками под поезд. А то будешь, как Анна Каренина…
– А меня зовут Шакко. А кто это, Анна? Ваша знакомая?
– Ага, знакомая… То есть нет… То есть да… В общем, забей. Не прыгай больше под поезд и всё.
– Я не прыгала… Меня кто-то толкнул. Я стояла, ждала и тут раз…
– Ну вот, варежку раскрыла, тебя и толкнули. Сама же видела, какая толкучка – куда ты вперед полезла?
За грубостью я попытался скрыть своё смущение.
Смущение?
Эх, давненько я не применял по отношению к себе этого словечка. И уже думал, что забыл про него, ан нет. Почему-то рядом с этой девчонкой меня взяла оторопь, как будто на первом свидании, когда ещё не знаешь нужного момента для поглаживания руки или же поцелуя.
Поезд как раз встал в это время. Вагон с машинистом распахнул дверь и выплюнул наружу мужчину в униформе.
– Госпожа? Госпожа, с вами всё в порядке? – крикнул мужчина ещё издали.
– Да, молодой человек по имени Изаму спас меня! – крикнула девушка в ответ.
Ну вот, сейчас начнется представление меня как героя, будут овации, аплодисменты и дружеское похлопывание по плечу… А мне ещё в дом удовольствий надо…
Не, на хрен это всё. Я по-тихому слинял, пока машинист помогал встать Шакко. Проскользнуть между вагонами плевое дело, поэтому я через десять секунд уже смотрел через стекло вагона, как машинист помогает Шакко забраться на другую платформу.
Худенькая, щупленькая, на чем только юбка держится. И в тоже время она обладала какой-то редкой привлекательностью, какая позволяет мужчине рядом с ней чувствовать себя мужчиной.
Она пыталась меня найти, бросилась в одну сторону, в другую, но я только отвернулся. Если судьба распорядится так, что мы с ней встретимся снова, то так тому и быть. В другом же случае будет лучше не встречаться. Я не могу себе позволить расчувствоваться и расслабиться.
Я же…
Я наткнулся на бумажную лягушку в своём кармане пиджака.
А ведь я не приближался к Сэтору ни разу. Как же записка оказалась в кармане?
Весь путь до дома удовольствий госпожи Окада я думал об этом. Перебирал в голове факты, движения и действия, начиная с вхождения в класс и до оставления его.
И всё это время Сэтору пародировал статую. И всё равно лягушка оказалась в моём кармане. Как так-то?
Сам дом удовольствий госпожи Окада представлял из себя двухэтажный домик в пригороде. Со стороны не скажешь, что тут узаконенный бордель. Всё чинно-благородно, по последнему писку хай-тека.
Сама госпожа Окада походила на китайскую пиратку-главаря из «Пиратов Карибских морей». То есть набеленное лицо, словно шпателем нанесли финишную шпаклевку, черные подведенные глаза, губки бантиком и презрительный взгляд, сразу же вынесший мне негативную оценку. Цветастое кимоно сидело на ней конфетной оберткой, вот только вряд ли внутри была конфетка, скорее там мог находиться засушенный урюк.
– Слушай, хинин, к девчонкам не лезь. Будешь стоять возле кухни и не пускать туда клиентов. Даже если сильно захотят узнать, чем их кормят, ни в коем случае не пускать. Если услышишь крик девчонок, то сразу же беги на него. Крик повторится – ломай дверь и вытаскивай клиента наружу. Не стесняйся, в случае чего – я договорюсь. Сам полезешь к девочкам – отрежу пипирку и скормлю. Вот и все правила. Всё понял?
– Понял, – кивнул я. – А пожрать-то дадут?
– А вот как поработаешь, так и дадут. Если плохо себя покажешь, то кроме помоев ничего не жди.
– Кому я тут что показывать-то должен? – обиженно спросил я.
– Уж явно не мне. Я на столько хуев насмотрелась, что если из них выложить дорожку, то она дотянется до луны.
– Нашла чем гордиться, – вырвалось у меня.
– Что-о-о? – нахмурилась госпожа Окада.
– Говорю – вам есть чем гордиться. Ваши познания в мужской физиологии нереальны.
– Работай, хинин, – процедила госпожа Окада и пошла прочь.
Я пожал плечами и отправился на поиски кухни. И каково же было моё удивление, когда я в дверях столкнулся с давешней девчонкой, Шакко.
Глава 4
– Изаму? – похоже, что девчонка тоже была удивлена. – Что ты здесь делаешь?
– Привет, Шакко, я тут работаю. Охраняю мясо от мяса, – пожал я плечами.
– Какое мясо? – не поняла девчонка.
– Как говорили одни мои знакомые из далекой дикой страны: «В жизни есть три удовольствия: есть мясо, ездить на мясе и тыкать мясом в мясо». Вот последнее я и охраняю.
Надеюсь, я не слишком надавил девушке на мозг? Она улыбнулась. Ясно, всё нормально – юмор понимает.
– Так ты из якудзы?
– Да. И тут сегодня моя работа. Надеюсь, тебя это не напрягает? А ты из…
Я обвел руками помещение.
– Да, и тут сегодня моя работа, – с улыбкой кивнула девушка. – Надеюсь, тебя это не напрягает?
Хотя и постарался сделать лицо простым и ненапряженным, но чувствую, что это не удалось. Губы всё равно дрогнули, чтобы изогнуться в поджатую дугу. Я усилием воли заставил их принять прежнее положение улыбки.
Глаза Шакко снова сверкнули радужным цветом. Всего на миг, как будто по ним скользнул луч стробоскопа.
– Я работаю на кухне, второй помощник повара, – пояснила девушка. – Для борделя я слишком некрасива… А ты что подумал?
Если бы мою рожу сфоткать в тот момент, то потом этой фотографией запросто можно было бы иллюстрировать слово «конфуз». И виноватая улыбка, и попытка груди расправиться обратно, и бордовые уши… Тьфу! Даже вспоминать неудобно.
– Во как! – я всё-таки сумел взять себя в руки. – А меня госпожа Окада обещала накормить вкусным ужином. Так что ты расстарайся там на славу, в кофе плевать не нужно – я не люблю с пенкой. Кстати, а где у вас тут кухня?
Шакко улыбнулась в ответ, коснулась моего плеча и потянула за собой. Мы прошли по красному коридору, со стен которого на меня смотрели герои эротических гравюр. Я даже вспомнил их название – сюнга. Заросшие черным волосом гипертрофированные половые органы словно насмехались над посетителями. Хотя и лица у людей были под стать их половым органам.
– Какие же они все страшные, – сказал я, кивая на картины.
– Ничего ты не понимаешь в эротическом искусстве, – хмыкнула Шакко. – Возможно, когда-нибудь, я просвещу тебя в этом вопросе.
Как же двусмысленно это прозвучало… Я почувствовал, как низ живота наливается тяжестью. Черт побери, а ведь я даже ещё к работе не приступил.