Алексей Калинин – Слушаю и повинуюсь (страница 5)

Внутри лампа напоминала хамам, только без влажного пара и со множеством цветов. Вышитые полотна драпировки на стенах показывали позы из Камасутры. Кстати, для некоторых поз я с удовольствием позировала скульптору в храме Каджурахо. Артем разглядывал особо жаркие места вышивки, и краснота смущения заливала его лицо.

Это было так мило, что я даже чуть приоткрыла газовую ткань накидки, обнажая перси чуть больше. Надо было видеть, каким рубином засиял лик моего господина. Так мило…

– Круто, прямо как в музее, – присвистнул Артем ибн Петр, чтобы скрыть своё смущение.

– Ага, а если захочешь что-нибудь стырить, то я с тобой повторю вон ту позу, – пискнул Масуд, показывая лапой на полотно в восточной части лампы, где мужчина нависал над женщиной в позе кипариса, а женщина обвивала его точеный стан своими легкими ногами.

Поза трудная, требующая хорошей физической подготовки – я три раза падала, пока художник полностью не закончил эскиз.

– А ты справишься? – усмехнулся Артем. – Ты же всего лишь крыса…

– А вот когда превращусь в человека, тогда и побормочем, – пропищал Масуд. – Ох, я тогда с тобой и не такую позу сделаю…

– Первый раз вижу крысу-гомосексуалиста, – хмыкнул Артем.

Похоже, что мой господин переставал бояться Масуда. Почувствовал это и крыс. Чтобы сохранить остатки былого устрашения, Масуд подскочил к Артему и громко пискнул:

– А ну подними меня, я тебе нос расхреначу!

– А я тебе сейчас пендаля дам, – проговорил Артем дрожащим голосом.

Но всё же проговорил. Похоже, что он полностью оправился и поверил в наше волшебство. И ещё перестал бояться крыса… Причину этой неожиданной смелости я поняла потом, когда уже стало слишком поздно.

– Масуд! Перестань! – окрикнула я своего извечного спутника.

– А чо Масуд? Чо я-то? Я-то чо? Я ни чо! Он вон чо и ему ничо, а мне сразу… – заюлил крыс.

Артем в это время стукнул по подушке так, что от неё оторвался самоцвет и проскакал по ковру:

– Заткнись, грязная крыса! Гуля, я придумал желание!

Глава 7

– Слушаю и повинуюсь, – сказала я, когда выслушала желание Артема.

Странное желание. Необычное…

У него есть возможность разом решить все свои проблемы, а он…

– И чтобы как можно быстрее! Я ждать не люблю! Не люблю я ждать… вообще ни разу, – начав с крика, Артем потихоньку скатился до бормотания.

Его ясные глаза поблекли, как жемчуг в пыльной комнате. Веки поднимались всё медленнее и медленнее, дыхание становилось редким. Он засыпал…

– Чего это с ним? – спросила я у Масуда.

Крыс недоуменно пожал плечиками. Он подскочил к Артему, принюхался и расплылся в довольной улыбке:

– Гуля, да он же от твоих благовоний таким стал. Ты снова гашиш добавляла?

– Самую малость, только чтобы покрепче уснуть, а то бессонница замучила, – проговорила я растерянно.

Ой, вот только не надо с такой укоризной смотреть в мою сторону – я знаю, что это плохо и безобразно, но если бы вы знали, какая у меня бессонница… Брошу, обязательно брошу. Вот как стану свободной и вообще даже не притронусь к этой гадости.

– Ну и что нам с ним делать? Оставишь его ночевать в лампе?

– Нет, мне тут и одного мужчины хватает, пусть и в крысином обличии. Лучше тащи диск с самыми романтичными песнями, будем нашему господину личную жизнь устраивать.

– Ты думаешь, у этого неудачника получится? – недоверчиво проговорил Масуд.

– Принеси диск, а уж я постараюсь, – поджала я губы.

Черный крыс успел выучить, что когда я поджимаю губы, то со мной лучше не спорить – для пущей сохранности собственного здоровья. Он молнией метнулся в сторону драпировок и зашуршал там коготками.

Через пять секунд на свет появился СD-диск. Самые романтические песни, которые могут растопить сердце ледяного ифрита, были собраны и записаны мной как раз для таких случаев.

А что? Многие люди как раз загадывывают в качестве желания любовь человека, который им давно нравится. Правда, на моей памяти всего два раза повезло с таким желанием людям… Ну, как повезло? Одну пару звали Наполеон и Жозефина, а вторую Марк Антоний и царица Клеопатра. Вряд ли их финал можно назвать счастливым… Но зато они познали настоящую любовь и даже успели насладиться кратким мигом счастья.

Теперь такое загадал и Артем ибн Петр, а мы должны это исполнить!

Я обняла спящего господина, погладила его по щеке, а он совершенно по-детски причмокнул губами. Возникло желание дать ему что-либо в эти самые мягкие губы, чтобы он как теленок прижался к материнскому вымени и…

– Гуля, не забывай, что он должен по своей воле возжелать тебя! – напомнил Масуд.

Я недовольно кивнула и мы с Артемом ибн Петром начали вытягиваться в носик лампы. Да, черный крыс прав – я не могу опоить, очаровать господина, чтобы воспользоваться его заряжающим волшебством. Человек должен по своей воле захотеть поцеловать меня, огладить мои перси, пройтись по округлым, как пустынные барханы, бедрам. Он должен сам, а не при помощи посторонних сил.

Уложив спящего Артема на кровать, я тихонько положила диск на проигрыватель. Начало есть, теперь осталось привести даму сердца в дом к моему господину.

Я посмотрела, как он спит, засунув большой палец в рот. Вроде бы взрослый, но такой беззащитный, как младенец. Я погладила его по волосам, и Артем улыбнулся во сне.

– Давай я ему маркером под носом усики намалюю, как у фюрера? – предложил возникший из ниоткуда Масуд. – Или хрен на лбу? А что – проснется и поржет в ванной…

– А если он не пойдет в ванную? – спросила я.

– Ну, тогда поржут у него в офисе, – пожал плечами крыс.

– Нет, не надо этого делать. Масуд, я так устала проводить дни и ночи в лампе… Я устала летать бесплотным духом… В конце концов, я женщина! Я хочу детей иметь, знаешь, как тяжело полторы тысячи лет видеть счастье на лицах людей и понимать, что только семь желаний отделяют тебя от такого же счастья?

– Да на фига тебе эти спиногрызы? Пищат, кричат, какают, в общем, делают тоже самое, что и я. А когда подрастут, то станут шляться, грубить, посылать на три буквы. Я же лучше ребенка – я тебя давно знаю, могу испортить жизнь так, что ни одному спиногрызу не под силу. Хочешь, заражу тебя андалузской чесоткой, и ты покроешься фиолетовыми чирышками? А что? Зато найдешь себе занятие и будешь кайфовать, когда почешешься…

– Как был ты рабом, так рабом и остался, – покачала я головой. – Всё время стараешься угодить.

– Я не раб! Я помощник… – взвизгнул крыс.

– Да ну тебя, – отмахнулась я от Масуда.

Ну, откуда же я могла знать, что наша обычная перепалка перерастет в нечто большее? Ну, поругались, с кем не бывает за полторы тысячи лет, но сейчас в крыса словно что-то вселилось. Возможно, это накопились прошлые обиды, и он решил их сейчас выплеснуть.

Не самое лучшее время он выбрал для выплескивания. Я думала о детях, и недоступное для меня чувство материнства разжигало недовольство в душе.

– Ты снова машешь на меня рукой, Гуля! – вскрикнул Масуд. – А ведь я именно из-за тебя тут торчу. Я мог оттрахать тысячи других баб, а ты…

– А я всего лишь была женой персидского царя. Я не тысячи других баб! Не забывайся, раб! – Масуд надавил на больную точку, сравнив меня с другими.

– Я не раб!!! – гневно пропищал Масуд.

– Ты всегда был рабом! – показала я язык. – И моя маленькая милость даровала тебе вечную жизнь. Не забывайся, раб

Он подскочил ко мне и попытался цапнуть за ногу. Закругленным носком туфли Масуд получил в лоб и отлетел на подоконник. Снова стойка в стиле Брюса Ли, а потом маленький метеор кинулся в атаку.

На этот раз ему удалось поцарапать мне лодыжку. Я взвизгнула от боли и запустила крысом через всю квартиру.

– Джеронимо!!! – проорал Масуд, прежде, чем распластался по стене.

– Будешь знать, как нападать на свою госпожу! – рявкнула я, когда крыс поднялся с пола и сел, мотая башкой. – В следующий раз превращу тебя в верблюжью лепешку и будешь вонять до тех пор, пока не выбросят… Знай своё место, раб!

Конечно же я не могла превратить его во что-либо другое, но поугрожать-то я могла!

– Я! Не! Раб! – пискнул Масуд и молнией метнулся обратно.

Он не нападал на меня, а по широкой дуге обежал и кинулся к проигрывателю.

Слишком поздно я поняла, что крыс собирается сделать. Он оказался возле диска раньше, чем я смогла что-либо предпринять.

– Вот тебе! – пискнул он и начал проводить когтем по диску, царапая его.

Я пнула воздух, украшенная самоцветами туфля соскочила с ноги и ударила крыса в многострадальный лоб. Масуда отнесло в сторону, но его коварство принесло плоды – диск наполовину был испорчен. Узкая царапина начиналась от дырки и продолжалась на ширину двух пальцев.

– Ах ты ослиный хвост! Да чтобы шайтан зажарил тебя на вертеле и откусывал по кусочку каждые полчаса! – воскликнула я, осматривая ущерб.