Алексей Калинин – Боярский сын (страница 22)

Ведь всё время нельзя держать Кольчугу Души, а иначе как можно выдержать неожиданный удар в затылок?

М-да, весьма неприятное обстоятельство с титьками находится за моей спиной.

Впрочем, если она явилась сюда сама, то вряд ли будет нападать в открытую. Слишком уж много нужно для этого сделать — оплатить учёбу, пробиться через большой конкурс и поступить. Неужели она сделала всё раньше, а сейчас просто так получилось?

Да ну на хрен! Я слишком долго прожил на свете, чтобы верить в подобные совпадения. Но как же поступить? Если я сейчас начну елозить «ейной харей» по партам и стенам, то ведь остановят. Как пить дать остановят.

Но что же делать? Изображать из себя спокойного удава?

Может быть это и будет самым лучшим вариантом. На всякий случай на полную врубил ведарское чутьё, чтобы появилась хотя бы секунда форы перед нападением. Конечно, вечером буду без сил, но мне почему-то так было спокойнее.

В принципе, первое занятие прошло нормально. Познакомились с преподом-куратором, она слегка попугала нас предметами, потом пошутила, чтобы расслабились. Под конец предупредила, что вступив на порог Академии, мы стали иными. Мы уже не дети, а те, кто будет защищать и оберегать Отчизну!

Немного пафосно, но задело! Я видел, как и другие адепты приосанились. Вон, как выставила грудь Любава, прямо хоть сейчас медаль вешай!

Все книги и учебные материалы доставят к нам домой, так что увлекательного путешествия со связками книг мы лишились. Нам дали расписание на завтра, небольшие понятия о дресс-коде, правилах поведения в Академии. Также упомянули о турнирах между факультетами. Меня заинтересовало Ристалище. После этого с нами попрощались и пожелали отдохнуть хорошенько, так как завтра начнется муштра и учеба.

Мы встали, прощаясь с преподавательницей. Мирослава Кузьминична коротко кивнула и объявила:

— До завтра!

После такого короткого прощания села за стол и углубилась в изучение журнала. Сделала вид, что нас вовсе не существует. Вот и всё. Никаких провожаний до дверей, никаких поклонов, поцелуев, объятий. Не то, чтобы я очень на это надеялся, но хотя бы проводить взглядом было неплохо.

Та, что назвала себя Мизуки, выметнулась из аудитории первой. Ну вот, смылась так быстро, что я даже не успел её спросить — какого хрена она тут делает?

Никакого уважения к тому, кто вчера поймал её мелкую грудь в свою крепкую руку! Ладно, если будет снаружи, то обязательно задам пару вопросов.

— Ты как насчёт того, чтобы забуриться в какую-нибудь забегаловку и отметить наш первый день учёбы? — спросил Михаил, когда мы двинулись в сторону выхода.

— Я-то не против, только у меня есть одно небольшое дело… — замялся я.

Ну не хотел я привлекать Мишку к участию в разборках с Косматым. Получится, что если он впишется, то сделает мне одолжение. А я не люблю быть в должниках. Но и отбривать Мишку тоже не хотелось. У меня сегодня было настроение чуточку повеселиться, так что…

— Да? Давай я помогу тебе с этим делом, а ты взамен дашь мне пару уроков боевых искусств? — нашёл выход сметливый друг.

— Ты даже не знаешь, какое у меня дело, — покачал я головой.

— Ну ты же сказал, что небольшое.

— Однако, оно моё, и я не имею права впутывать своего соседа по парте! Я тебя и так потренирую!

— Ой, а как же ещё соседу по парте вогнать тебя в долги? Иначе ты меня своей учёбой загонишь в должники по самое не балуй, а потом потребуешь в тройном размере? Чего гривой машешь? Или основы бизнеса не знаешь?

Я усмехнулся в ответ. Пока мы шли к главному входу, то я поискал глазами Мизуки. Но этой чёртовой девчонки как будто след простыл.

Мы вышли из главного входа. Никого не было из тех, с кем виделся утром. Ну что же, может быть так и лучше. Я уже начал расслабляться, предвкушая прогулку до ближайшей забегаловки, которую Михаил успел расписать с таким воодушевлением, будто это был ресторан высокой кухни.

Вроде бы всё устаканивалось. Но… Но не тут-то было!

— Эй, Ярославский!

Голос раздался справа, из-за припаркованных вдоль тротуара автомобилей. Я узнал его сразу — один из тех ушлёпков, кто стоял за спиной Косматого, когда они меня приглашали «поговорить». Тот самый, что обещал встречу после занятий. Здоровенный детина с короткой стрижкой и лицом, которое явно не блистало интеллектом, зато наверняка имело богатый опыт столкновений с кулаками.

Рядом с ним стоял второй — повыше и похудее, с хищным прищуром и кривой усмешкой. Тот самый, что просил не убегать.

— О, а вот и твоё дело подоспело? — хмыкнул Михаил, замедляя шаг. — Небольшое, говоришь? В принципе, если ты возьмёшь на себя правого, а я левого, то да…

— Там ещё кое-кто будет, — шепнул я. — Я не могу тебя просить о чём-то большем, чем просто постоять в сторонке и не вмешиваться. Будешь свидетелем, а то прошлый раз свидетелей с моей стороны не было, и вона что получилось. А сейчас… Лучше не лезь. Если что — я тебя предупреждал.

— Кого? Меня? — он хохотнул. — Я буду самым благодарным свидетелем на свете. После твоего боя на машине, могу сказать, что буду счастлив увидеть повторение избиения лошков.

Детина с бритой головой, тот, что окликнул меня первым, перегородил дорогу. Руки он держал в карманах, но по тому, как напряглись его плечи, было ясно — расслабляться не стоит.

— Договор был, что встретимся после занятий! — сказал я, останавливаясь в паре шагов. — Я здесь. Чего надо?

— Чего надо? — осклабился детина. — Да ты, смотрю, ничего не всосал в прошлый раз, если такой дерзкий! Или ссыканул, раз другана позвал.

— Другана позвал? — я сделал вид, что задумался. — И это говорят двое подпевал Косматого? Интересно, а он без вас в туалет ходит? Ладно, не рычи! Мы после разговора собрались пообедать, так что не хотелось бы, чтобы всякие-разные заставляли нас голодать.

— Всякие-разные? — второй, худой, шагнул ближе, и я заметил, как его пальцы сжались в кулаки. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— С вами, — спокойно ответил я. — Ну вот я здесь. Где тот, с которым нужно поговорить? Или вы ему передадите мои слова? Передастами поработаете?

— Следи за своим языком! Сергей Валерьянович Косматов тебя ждёт, — бритоголовый кивнул в сторону спорткомплекса, видневшегося за деревьями. — Сказал, чтобы мы тебя проводили. Господин Морозов, вы можете остаться здесь. Мы просто побазарим по душам. О том, о сём, о разном, в общем.

— О разном? — я покачал головой. — А сам Сергей Валерьянович что же? Голос сорвал? Или руки-ноги отсохли, чтобы самому встретить? Поэтому своих слуг присылает.

— Ты! — бритоголовый шагнул вперёд, но худой перехватил его за локоть.

— Погоди, — сказал худой, не сводя с меня глаз. — Не на публике же драться. Там, за корпусами, никто не увидит. Или ты боишься?

— Боюсь? — я улыбнулся. — Я ничего не боюсь, но иногда только опасаюсь. Вот в данный момент опасаюсь за ваше здоровье. Вы ничего не чувствуете?

— А чего мы должны чувствовать? Как ты воздух испортил? — заржал бритоголовый.

— Вообще-то я жвачку жую. И тебе рекомендую, чтобы воздух не был испорчен. Ну или поменьше рот открывать, тогда ещё и выглядеть умнее будешь.

— Чего? Совсем охренел?

— Ну да, есть такое. Идёмте же, друзья-товарищи! — подмигнул я краснеющему здоровяку. — Да не злись ты так, а то взорвёшься и меня забрызгаешь. А у меня костюм с иголочки, не хотелось бы пачкать!

— Иди-иди, посмотрим на твой костюм после разговора, щегол! — процедил здоровяк.

Ну что же, он по всей видимости в группе не самый сильный мыслитель. Вывести его можно как словами, так и простыми ужимками. Вон, как рожа покраснела. Вот худой более здраво мыслит. Да и двигается довольно-таки ловко. Скользит над землёй, почти не касаясь асфальта. Такая походка выдаёт человека, который очень хорошо владеет своим телом. И почему он под Косматым ходит? Или худой является Серым кардиналом в их компании?

Надо будет за ним присмотреть, а то чего бы не случилось! Такой и в крысу способен ударить. Лучше к нему спиной не поворачиваться.

— Елисей, надеюсь, что ты будешь разговаривать один на один с Косматым, — проговорил неторопливо Михаил, идя рядом. — Со своей стороны могу обещать не встревать в обсуждение ваших животрепещущих тем. И не позволю этого сделать другим лицам.

Толстый намёк на тонкие обстоятельства! Понять такое даже здоровяк должен. Хотя, если его часто били по голове, то вряд ли мысли найдут верный путь по перетряхнутым извилинам.

— Что вы имеете ввиду, господин Морозов? — не удержался худой от вопроса. — Что вы хотите вмешаться в грядущий разговор?

Спросил явно для своего недалёкого дружка. Чтобы тот не ляпнул чего непотребного. А тот выпучил глаза, как мечущая икру лягушка, и переводил взгляд с одного на другого.

— Скорее наоборот! Я хочу, чтобы разговор происходил между тем, кто хочет поговорить. А если диспут перейдёт на более расширенную основу, то мне придётся подключать свои резервы. Не хотелось бы, чтобы вежливый разговор перешёл в войну между родами из-за нарушений со стороны. Ведь всем известно, что Морозовы всегда идут до конца.

Михаил улыбнулся так, что даже у меня мурашки по коже пробежали. А ведь он за меня! Ух, как сейчас чувствовали себя мои соперники!

— Идём! Чего встали? — проговорил я, чтобы подбодрить сопровождающих.

А то скиснут ещё раньше времени.