Алексей Калинин – Боярский сын. Дружинник. Часть 1 (страница 18)

— Даже так? Дружинники против Отрока? Настолько уверен в своём зелье? — густые брови Морозова взлетели вверх. — Хм, ну, Ярославский, ты меня озадачил. Выставлять кусок необученного мяса против элиты… Что же, я подписываю.

Он решительно придвинул к себе документ, вытащил из внутреннего кармана золотое перо и размашисто поставил подпись на всех экземплярах.

— Но учти, Елисей. Если снова пойдёт что-нибудь не так… Если твой человек сдохнет на арене от разрыва сердца или превратится в пускающий слюни овощ…

— Всё пойдёт так, как надо, Кирилл Матвеевич! На этот раз всё будет идеально! — с широкой улыбкой ответил я.

Глава 10

Морозов-старший в лаборатории лично отмерил и смешал все ингредиенты уже НАШЕГО зелья. Его руки двигались с точностью хирурга. Ну вот прямо одно удовольствие наблюдать за действиями профессионала.

— Разбавленный фоллистатин, — комментировал он, вливая зеленоватую жидкость в пузатую реторту. — Пептиды для гормона роста… Взвесь ферромагнетиков. Всё по вашей… кхм, формуле, Елисей Святославович. Хотя мои химики до сих пор не могут понять, как эти компоненты могут удерживаться в стабильном состоянии. Как они не распадаются и вообще — как не рвануло ещё?

Я пожал плечами, наблюдая за процессом. В прошлой, ведарской жизни нам не нужны были электронные весы, которые выдавали точность до миллиграмма. Мы измеряли всё на глаз, на щепотку, ориентировались на цвет и запах. И всегда прокатывало. Но в этом мире приходилось играть по местным правилам.

Когда зеленоватая жидкость в реторте закипела, и начала выбрасывать на поверхность лопающиеся пузыри, я кашлянул.

— Кирилл Матвеевич, а теперь я попрошу вас отвернуться. Буквально на минуту, — я послал ему самую невинную улыбку, на которую был способен, даже глазками похлопал. — Исключительно из соображений коммерческой тайны. Позвольте добавить секретный ингредиент, без которого это варево так и останется дорогим ядом для уничтожения лабораторных крыс.

Глава факультета Дознания фыркнул. Его брови мохнатой сойкой сошлись на переносице. Но договор есть договор, ничего не попишешь. Он вздохнул и махнул рукой лаборанту за стеклом операторской, чтобы тот вырубил запись. А сам отвернулся к стене, сцепив руки за спиной.

— Надеюсь, ваш секретный ингредиент не нарушит законы термодинамики, — буркнул он.

— Обижаете, — хмыкнул я в ответ.

В ту же секунду я прикрыл глаза и тихо прошептал древнюю формулу ведарей. Ту самую формулу, которая служила катализатором. Слова были напитаны силой и верой, которые связали бесчувственную науку и тонкую магию в единый узел. Именно они не давали телу носителя сжечь самого себя в топке запредельного метаболизма. Я принёс их из своего мира, и они оказались пригодными здесь.

Жидкость в реторте моментально отреагировала на мои слова. Варево колыхнулось, стало прозрачным, а затем налилось золотистым свечением. Оно перестало булькать и теперь лениво перекатывалось по стенкам стекла, словно жидкий свет, пойманный в ловушку.

Ядрёна медь, заклятье сработало как всегда на отлично!

Внутренний старик довольно крякнул. Всё-таки мастерство не пропьешь, даже если старик и перебрался в молодое тело.

— Готово, Кирилл Матвеевич, — я аккуратно перелил субстанцию в приготовленную пробирку и закупорил пробкой. Стекло тут же стало теплым на ощупь. — Можете поворачиваться. Ваш билет в светлое будущее приготовлен.

Морозов повернулся. Его взгляд впился в пробирку. Он даже подался вперед, но забрать чудо в стеклянных оковах из моих рук не решился.

— Цвет поменялся… Структура полностью стабилизировалась, — пробормотал он, глядя на золотистые отблески. — Невероятно. Ладно, Елисей, поверю. Вижу, что вы сделали свой эликсир. Но, меня интересует практика. Пойдемте вниз. Посмотрим, как ваш… секретный ингредиент покажет себя на живом человеке. Скажу честно, что на людях мы ещё не испытывали. Даже на смертниках!

Почему-то в этот момент я ему не поверил. Мы покинули стерильный блок и спустились на лифте на самую глубину поместья Морозовых.

Подземная арена реально впечатляла. Целый вырубленный в скальной породе бункер. Стены покрывали толстые бронеплиты, на которых изображены руны подавления магических всплесков. Просторная площадка засыпана специальным песком, впитывающим кровь. По периметру негромко гудели генераторы силовых щитов — защита зрителей от случайных, шальных атак. С потолка били прожекторы, которые превращали арену в бестеневое пространство.

Красота, да и только!

В центре этого великолепия переминался с ноги на ногу мой подопытный. Степан Борозда.

Бывший наёмник, а ныне мой верный гвардеец, выглядел внушительно. Широченные плечи, бугры литых мышц, покрытые старыми шрамами. Он пританцовывал на арене по пояс голым. Разминался. На его груди, спине и висках были прикреплены десятки датчиков-присосок. Тонкие провода тянулись к небольшому блоку телеметрии, который висел на поясе и передавал данные на пульты лаборантов за бронестеклом операторской.

Степан нервничал. Его взгляд метался по сторонам, он то и дело сжимал и разжимал огромные кулаки. Еще бы! Ранг у него Отрок. Сильный, битый жизнью, но Отрок. А напротив него…

Напротив Степана, метрах в пятнадцати, разминались три шкафоподобных мужика в тренировочных штанах. Бойцы Морозова. Элита его службы безопасности. С подтверждённым рангом Дружинник.

Разница в ранге и силе ощущалась даже на расстоянии. Их яри пробивали пространство, заставляли воздух вокруг них слегка дымиться от переизбытка живицы.

Один из них, лысый детина с татуировкой скорпиона на плече, хрустнул шеей и презрительно оскалился в сторону Степана. Второй, худощавый и жилистый, словно сплетенный из стальных тросов, лениво перебрасывал из руки в руку короткую ледяную сосульку.

Третий просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на моего бойца как на досадную помеху на пути в столовую. Хм, настолько самоуверен?

— Вы уверены в своём бойце, Елисей Святославович? — спросил Морозов, когда мы подошли к защитному барьеру. — Мои ребята не будут бить вполсилы. Им уже выдали приказ — работать жестко, в полную силу. Ваш человек даже с зельем не сможет выстоять против троих Дружинников. Если он умрет, вся телеметрия пойдет насмарку, и договор, смею напомнить, будет аннулирован.

— Я уверен в своем зелье, Кирилл Матвеевич. Точно также, как я всегда уверен в своих людях и своих друзьях, — сказал я и двинулся вперёд.

Про друзей сказал не напрасно. Имеющий уши, да услышит. Я прямым текстом сказал, что уверен в сыне Морозова. А услышать такое немаловажно для отца. Сделал ему небольшой презент перед зрелищем.

Я подошел к самому краю барьера и махнул Степану. Здоровяк тут же подбежал ко мне. На его лбу блестели крупные капли пота.

— Ваша Милость… — прохрипел он, косясь на троицу Дружинников. — Не знаю, что вы задумали, но… Если будет махач, то они меня порвут как Тузик грелку. Вы же сами видите их ярь. Там мощи столько, что из меня всё дерьмо выбьют.

— Степан, — я чуть добавил громкости в голос. — Ты клялся мне в верности? Клялся идти за мной в огонь и воду?

— Клялся, господин. Моя жизнь принадлежит только вам, — склонил он голову.

— Тогда слушай меня внимательно. Я не собираюсь бросать тебя на убой. Сейчас ты выпьешь это, — я подал сигнал Морозову, тот подошёл и протянул ему пробирку. — Это зелье сделает тебя быстрее, сильнее и жестче, чем ты когда-либо мог себе представить. Но оно действует недолго. Минут пять, от силы десять. Твоя задача размазать этих засранцев по песку. Только постарайся не убить, можно слегка покалечить. Покажи им, чего стоит гвардия Елисея Ярославского.

Степан посмотрел на золотистую жидкость. Сглотнул. Взглянул на меня ещё раз. Вот сейчас и решится вопрос — верит он мне или нет?

Степан принял пробирку, зубами выдернул пробку и махом, словно стопку водки, закинул в себя эликсир.

Я сделал шаг назад. Морозов рядом со мной затаил дыхание. В операторской за бронестеклом лаборанты приникли к мониторам.

Первые две секунды ничего не происходило. Степан просто стоял, зажмурившись, словно ожидая, что сейчас у него из ушей пойдет дым.

А потом зелье начало работать.

Я видел это много раз в прошлой жизни, но каждый раз зрелище пробирало до мурашек. Степан распахнул глаза. Зрачки расширились, полностью поглотили радужку, а затем сузились до крошечных точек. Мышцы на его теле вздулись ещё больше, рельефно проступили под кожей. По выступившим венам, от шеи к рукам, пробежали золотистые искорки.

Ферромагнетики вступили в реакцию с его живицей, перестраивая клеточную структуру. Они уплотняли мышечные волокна, превращали обычную человеческую плоть в биологический монолит.

Степан слегка рыкнул. Он опустил взгляд на руки, сжал и разжал кулаки.

— Какая… какая мощь… — прохрипел он. — Господин… я как будто заново родился!

— Показатели! Что там по телеметрии⁈ — крикнул Морозов в микрофон громкой связи, не в силах скрыть волнения.

Из динамиков раздался офигевший голос старшего лаборанта:

— К-кирилл Матвеевич… Это невозможно! Уровень адреналина превышен на триста процентов! Плотность мышечных волокон выросла больше, чем в четыре раза! Резонанс живицы бьет рекорды… Но… пульс! Пульс ровный! Давление в пределах верхней нормы! Нет клеточного выгорания! Я повторяю, деградация тела не зафиксирована! Препарат абсолютно стабилен!