Алексей Изверин – Заговор творцов (страница 38)

— Селфи-то зачем?

— Ну… Твои подружки…

— Мирослав, зачем мне картинки в телефоне? Живые люди интереснее. Потом выспишься, в Светлом Царстве.

И она почему-то оказалась рядом.

Обнимать её оказалось приятно, и целовалась она умела. Спустя миг мы оказались в комнате на втором этаже, а чуть позже уже были в кровати, вскоре и без одежды. И все было хорошо, и даже лучше, чем я ожидал.

Через некоторое время София легла ко мне под бок, повернувшись спиной, прижала к груди мою руку. Конструктор на плече шевельнулся едва заметно, когда его коснулись мягкие, шелковистые волосы.

— Ты классная. — Глупо сказал я.

— Ты тоже. — Серьёзно ответила София. — Давай, обними меня, и немного полежим. Если хочешь, поспи, ты устал. В гостинице тебя не хватятся?

— Нет, не хватятся. Не хочу спать, хочу ещё.

— Чуть позже! — София потерлась об меня спинкой, подставляя изящные груди под мои ладони.

— Ты необычная.

— Хочешь сказать, что я красивая?

— Да. А почему ты… Ну, это… — Я осторожно взял женскую грудь в руку, ощущая пальцами напрягающийся сосок.

— Не сделала себе большие сиськи? Ну это же глупо, Мирослав. Одно дело улучшить память, зрение, обоняние, получить способность видеть энергетику, а другое — вырастить себе вымя, как у быдла.

— Ты умная и красивая.

«Попа так себе, у Классной Попки лучше была».

— Это комплимент? — София извернулась у меня в руках, оказавшись лицом ко мне.

И мы занялись любовью ещё раз.

— Ты надолго на Люблине? — Спросила София позже.

— Не знаю. До конца концерта точно.

— А потом? Служба зовет?

— Ну, что-то вроде.

— Так ты все же офицер царской охранки?

— Нет, что ты. Я студент Института, у нас свои правила.

— Вот поэтому я предпочту нанять искусника, чтобы обучал меня он, а не оказаться в вашем Институте.

Я провел рукой по её бедру, погладил упругий животик, грудь.

— Ты очень красивая.

— Мирослав, ты уже это говорил! Красивых девушек у нас много, нужные биомехи стоят не дорого. Улучшать разум куда как сложнее.

— А что вы используете?

— Аналог Танцора Плоти, с жестко заданными характеристиками. Их производят в Царских мастерских, по лицензии для Люблина. Потому все девушки плюс минус одинаковые. Настоящие Танцоры Плоти у нас не встречаются.

— У Завадского же был!

— У Завадского было изделие Царских Мастерских.

— Ты уверена?

— Абсолютно, личный искусник моего отца просканировал его, по моей просьбе. Сходящий с ума Индик, слабенький Щит, Универсальный Эффектор, взломанный Индиком, и Танцор Плоти, сделанный на Китеже. Только Сердце Пламени — настоящее.

— Странно.

— Ничего странного. Законы Люблина строги, артефактов Архитекторов у нас почти не встречается. Считается, что артефакты Архитекторов слишком опасны, потому Светлое Царство ограничивает их распространение. Атомные Манипуляторы, Сияние Разума, Танцоры Плоти — запрещены что в Светлом Царстве, что у нас, на Люблине. Запрещены для частных лиц.

— Надо просто уметь ими пользоваться. — Буркнул я.

— Тем не менее, никто не хочет проблем с законом. Знаешь, когда я решила немного усовершенствовать своё тело… — София погладила себя по груди моей рукой, — я получила одно не очень приятное предложение.

— Какое же? — Насторожился я.

— Ты же знаешь, чем отличаются Танцоры Плоти Архитекторов от тех, которые производят сейчас?

— Нет.

— Артефакты, которые изготавливаются сейчас, не имеют возможностей к развитию. Как поставили, так и будет, функции их не меняются. Иное дело — изделия Архитекторов, где каждая мелочь может развиться в могущественный биомех.

— Я не знал.

— Ну, вот теперь знаешь, за что ценят биомехи Архитекторов. Достать их не просто, особенно изделия нулевых циклов, которые не убьют и не сведут с ума. Биомехи нулевого цикла менялись на государства, Мирослав!

«Она права». Сказал Миро.

София задумалась, говорить дальше или нет.

Я не торопил.

— Когда я задумывалась об усовершенствовании своего тела, — наконец сказала София, — со мной связался один человек, которого я раньше не видела. И предложил мне внеуровневое Ядро Изменения Архитекторов нулевого цикла в обмен на некие, как он утверждал, формальные клятвы на личной силе. Я почти что согласилась. А потом решила изучить вопрос.

«Умная девушка! Хотя и не с такой классной попкой!»

— И?

— Те клятвы — лишь первый шаг на пути к такому же поводку, на которых сидят твои женщины. Рабская метка. Представляешь, кто-то решился на то, чтобы поставить рабскую метку мне, наследнице рода Духовых! Я возмутилась, к тому человеку направились наши дружинники. Их тела развесили на хлебных деревьях к вечеру, а человек пропал.

— Темное Солнце?

— Нет, что ты. Люблинское Темное Солнце является бледной тенью той организации, которая существует на иных планетах. Им не под силу провернуть такое.

— Ну, бесплатный сыр бывает в мышеловке! — Я подумал про Киру.

Ей когда-то сделали похожее предложение, и она согласилась.

— Мирослав, дело не в редком артефакте, который воистину бесценен. Мне поставили попроще, кстати. Дело в том, что такое предложили — мне! Представляешь, что сделал бы отец, когда заметил во мне рабскую метку? Поднялись бы все, и Бербешевы, и Влажины. Такое не прощают.

— Эм… А он заметил бы?

— Рано или поздно, да. И добрался бы до человека, который это сделал. А тот человек совсем не боялся гнева рода Духовых. Подумай, кто это мог бы быть? Очень серьёзно подумай.

«Интересно».

— А как ты считаешь?

— Я не знаю. — Ничуть не изменила тон София. — Думай сам, кто этим может заниматься.

— Какой-нибудь боярский род из Светлого Царства?

— Мирослав, мощь всех боярских родов Люблина, против даже Верхнего рода Светлого Царства? Моя бабушка, Мария Светлова, мать правящего монарха, Бориса Второго. Думаешь, царь помиловал бы хоть кого, если бы за меня попросила его мать?

— Вот не знаю.

— И я не знаю, кому мы настолько перешли дорогу, что нам нужно было мстить так. Думай сам, Мирослав, я не хочу об этом говорить. И давай спать. Ты очень теплый, кстати. Дай я к тебе прижмусь поближе…