Алексей Июнин – Кем и как любима Тамара Зотова (страница 4)
Естественно Илаев коснулся произошедшего больше двух недель ЧП и посетовал, что проходимое на территории расследование очень негативно отражается на престиже «Красной Рябины», что неминуемо повлечет за собой спад клиентуры, а значит – прибыли. Когда Евгения выслушивала два варианта предлагаемых Игорем Владимировичем решений, у неё пиликнул айфон, возвещающий о полученном письме по е-майлу. Она открыла почту и через несколько секунд мгновенно забыла и о возможном снижении прибыли, о лосях, о провинившейся работнице и даже о пропавшем ивановом однокласснике. Письмо прямиком из МГУ.
– Поступил! – воскликнула она, вскакивая со стула и обнимая Ивана. – Ты поступил!
Иван застеснялся, покраснел и вяло просил маму отпустить его и не проявлять чувств при постороннем человеке, ему, дескать, это неудобно. Но мама не могла не нарадоваться, она обнимала и целовала своего сына, а Игорь Владимирович даже достал бутылочку коньяка, чтобы это отметить. Совершеннолетний Иван не пил спиртного, но попросил Игоря Владимировича воспользоваться его компьютером, чтобы проверить присланную из МГУ ссылку, так как у него низкая оперативная память айфона. Илаев без проблем предоставил свой стационарный компьютер, Иван загрузил ссылку и на экране в ту же минуту высветился документ. Эта была таблица поступивших. Имя «Спасибов Иван Федорович» стояло вторым после ещё одного умника, устроенного, как показалось Ивану, по сильному блату. Итак, Иван стал знакомиться с данными: отделение – мировая политика, балов – 104, общежитие – не предоставляется, обучение – заочное, стипендия – нет и т.д. В-общем, все как он и рассчитывал, и даже на один балл больше. Превосходно! Он, как всегда, блестяще справился с поставленной задачей, что в очередной раз подтвердило его феноменальный интеллект.
Он изучающе смотрел на монитор и вдруг подумал о другом… Таблица, фамилии поступивших… Перечень фамилий… Он стал перечитывать всех с начала до конца. Ещё раз. Ещё. Поступившие…
Амбарцумян… Спасибов… Махов… Ладошников… Матвеева…
Иван задумался и, хозяйничая в компьютере Игоря Владимировича, открыл другие таблицы, не только поступивших в МГУ, но и в некоторые другие университеты. Фамилии, имена. Личности. Люди…
– Игорь Владимирович, – проговорил Иван, не отрываясь от монитора, – разрешите мне немного поработать на вашем компе. Мне срочно нужно кое-что найти, это очень важно.
– Иван, – возразила мама, – что за манеры! Ты что, у тебя же дома есть ноут!
Но уже принявший рюмочку коньяка Илаев, по случаю хорошей новости, разрешил Ивану использовать свой стационарный компьютер и предложил Евгении Сергеевне оставить молодого человека в кабинете, а самим сменить дислокацию и отметить иваново поступление на свежем воздухе. Через четверть часа Евгения Сергеевна и Игорь Владимирович сидели в одной из беседок на улице и начинали постепенно подвергаться влиянию алкоголя. Иван, хоть и не пьющий, но пообещал присоединиться к ним, как только закончит со своей работой, однако он так и не пришёл. Жаркий день сменился тихим безветренным вечером, наполненным радостными разговорами с лаунч-зон, дымом мангалов, смехом детишек, музыкой и песнями.
– Знаешь, Игорек, вот сижу я сейчас тут с тобой за этим столом… за моим столом… В моей беседке, потому что здесь все моё… Да, моё… – Евгения Сергеевна тяжело вздохнула и долго смотрела на дощатую столешницу, на горизонталях которой располагалась помимо бутылочки вина (от коньяка она отказалась после единственной рюмки, женщина не планировала быстро напиваться) ещё и некоторая закуска, принесённая услужливыми работницами из кафе.
– Ваше, – согласился довольный от спиртного Игорь Владимирович, – А чье-же?
– И столик этот мой, – грустно продолжала Евгения Сергеевна, – и беседка… Вся «Красная Рябина» моя. Казалось бы – радоваться надо… Ну да, радуйся, госпожа Спасибова! – женщина плеснула себе «Апсны», повертела бокал на закатном солнце, сделала глоток и резко поставила бокал обратно на стол. – А как радоваться, Игорек? Что веселого в том, что Федька пропал без следа и оставил на меня эту базу? Федька-то где? Где он, Игорек?
– Ах, Евгения Сергеевна, – вздохнул управляющий и достал сигареты. – Если бы я знал… Как говориться… Если бы я знал…
– Пошёл пятый год, Игорек, – сказала женщина. – Пятый год без него… Знаешь, Игорек, о чем я только не думала. Убийство, похищение, суицид… У него были враги, у него была масса недоброжелателей, Игорек, он занимался бизнесом, а в этом деле без недругов никак. Но когда он пропал… После его исчезновения… – женщина сделала нервный глоток вина. – Ты не представляешь, Игорёк, как я боялась! Я боялась всего, всех. Каждого! Я боялась выйти из дома, боялась приезжать сюда, я ждала что и меня зацепят. Подкараулят где-нибудь или даже в дом ворвутся и… Я боялась его брата Гогу, он давно в Москве, он возглавляет какую-то страшную политическую организацию… Даже не хочу об этом говорить. Я реально хотела продавать эту базу и линять куда подальше.
– Да, я помню, – кивнул управляющий. – Я и сам-то ходил с пистолетом. Так… На всякий, как говориться, случай.
– С пистолетом?
– С травматом, – уточнил управляющий, – но все, так сказать, обошлось. Ни ко мне, ни, насколько я понимаю, к вам так никто и не пришёл. Бандитам вы оказались не нужны. И база эта тоже.
– Вот в этом-то все и дело! Если бы Федьку убили из-за базы или из-за денег, то тогда неминуемо пришли бы и ко мне! Ведь Федька был продуманный и заранее юридически оформил все документы, по которым в случае его смерти, недееспособности, невозможности личного руководства или смерти права на «Красную Рябину» переходят ко мне. Я часто думаю – не жив ли он? Ведь он мог, например, сбежать? Скрыться? Бросить нас с Ванькой, бросить бизнес и скрыться?
Игорь Владимирович ничего не ответил, он закурил, сделал глубокую затяжку и выпустил тугую струю едкого дыма.
– Бросить, как говориться, все… – задумчиво повторил он. – Конечно, теоретически, он мог так поступить… Но, боюсь вас расстроить, Евгения Сергеевна, лично я бы так не сделал. И он бы так не сделал, он не такой. Он же оставил не только базу отдыха, но и сбережения. Он оставил вас с Иваном… – еще одна задумчивая затяжка. – Ну… Как говориться… Не знаю…
– Я не хочу верить в то, что он мёртв, – сказала Евгения, – Так же как не хочу верить в то, что это пацан… Нечипоренко… Что с ним тоже что-нибудь случилось…
– Да, этот мальчишка… – Илаев в раздражении затушил окурок в пепельнице и налил себе коньяка. – Испортил он нам, если можно так сказать, репутацию… Менты тут каждую травинку приподнимали, всех отдыхающих распугали.
– Но куда он мог деться? – женщина хлопнула ладонью о стол. – Куда? Где он? Почему вокруг меня пропадают люди, Игорек?
– Я думаю… Нет, я уверен, что пацан, если можно так выразиться, сбежал. Уехал, улетел, убежал, уплыл, как говориться. Я не знаю, где он сейчас, но наверняка он жив-здоров. Захотел свободы, независимости, взрослым себя посчитал – вот и сбежал. Он же, вроде как обкуренный и пьяный был, вот ему, если можно так выразиться, моча в голову и ударила. У меня брат сводный тоже из дома сбегал, так он вернулся, когда от голода, как говориться, кишку скрутило. И этого Нечипоренко найдут. Найдут, не переживайте, Евгения Сергеевна. Или сам объявиться.
– Да он чуть не убил Ваньку! Он ему чуть голову не пробил!
– Вот именно! Напал на Ивана, струсил и, как говориться, скрылся!
Евгения Сергеевна и Игорь Владимирович выпили и некоторое время сидели молча, думая каждый о своём. Вокруг жужжали назойливые комары, ветерок приносил дым соседнего мангала, за которым колдовала группа подвыпивших дяденек.
– А он настырный, верно? – произнёс Илаев.
– Что? Кто?
– Ванек, – управляющий с улыбкой кивком указал на светящееся электрическим светом окно своего кабинета.
– О, господи! Он все ещё там. Сейчас я ему позвоню, пусть выключает и закрывает ваш кабинет…
– Нет-нет, пусть работает, – разрешил господин Илаев, – я не против. Если надо, пусть, как говориться, изискивает. Должно быть что-то уж шибко интересное нашёл.
– Мне сейчас за него неудобно.
– Да бросьте, ведь это же ваш комп, ваш кабинет, как и все здание, если можно так выразиться....
– Володь, перестань.
– Все-же, может быть это не моё дело, но что он может искать в интернете такого, из-за чего забывает не только о том, что мы, как говориться, его ждём чтобы отметить его поступление в МГУ, но и вообще перестаёт вести счёт времени? Ведь, насколько я понимаю, он не в игрушки играет.
– Нет, он к играм совершенно равнодушен, – ответила женщина.
– Тогда что?
С минуту подумав и ещё раз посмотрев на оранжевый квадрат окна, светящийся в сгущающихся сумерках как угловатый глаз самой ночи, женщина откинулась на спинку деревянной лавки.
– Давай-ка, Игорек, звякни в кафе, пусть принесут ещё бутылочку. И плед.
Когда работница кафе принесла им вторую бутылку вина и обновила закуску, Илаев ловко откупорил пробку и наполнил бокал хозяйки, владелица «Красной Рябины» накинула на себя клетчатый плед. Вино опьянило Евгению настолько, что расслабил мышцы языка и ей захотелось перед кем-то выговориться.
– Ты, наверное, знаешь, Игорек, про нашу семейную байку? Федька тебе что-нибудь говорил о его императорской крови?