Алексей Июнин – Человек-Черт (страница 8)

Их было много, они толпились, толкались, Андрей даже слышал как они переругивались на разный манер, как сопели и кряхтели. Они окружили кровать с трех сторон (с четвертой была стена), некоторые махая перепончатыми крыльями держались под потолком. В первые ряды пропускали тех, кто был меньше ростом кое-кто даже забрался в ноги Андрея и по лягушачьи выпучив глаза смотрел на дрожащего парня.

У вурдалаков и упырей горели красным глаза, у всех до единого. Твари окружили Андрея со всех сторон, они наполнили комнату и все прибывали и прибывали. В какой-то момент Андрей перестал слышать внешние звуки, он будто погрузился в воду. Спальня наполнилась напряженной немой тишиной, горячей как кипяток и колючей как замерзающая вода. Твари замерли и уставились не мигая на Андрея, теперь он ничего не слышал и не видел ничего кроме красных парных огоньков. Парень едва сдерживался от непроизвольного мочеиспускания, слезы прожигали щеки, зубы отбивали дробь.

Твари смотрели на Андрея.

Время остановилось. Как остановилось дыхание и сердцебиение Андрея.

– Начнем потеху? – услышал он в своей голове странный скрипящий голос. Твари с готовностью закивали и будто в нетерпении засуетились.

– Не надо… – сдавленно попросил Жуй.

– Как же не надо, родименький? – будто всполошился скрипучий голос. – Светик наш родненький, готовься к веселью. Мы что-ж напрасно ожидали? Столько годочков томились… Пора уже… Давай глазенки свои поширше раззевай и на нас зыркай. Зыркай-зыркай, не трухай, кровинушка ты наша родненькая. Заждались уже… Зажда-а-а-ли-и-и-сссь…

Встречая свою участь, Андрей заорал, когда красное пламя прожигающими лучами вырвалось из глаз черных страшилищ и вошло в череп молодого существа. Так, крича, он утонул в огне преисподней, которое охватило все его тело, войдя через глаза и, казалось, превратив глазные яблоки в раскаленные угли, разбрасывающие шипящие искры…

Андрей проснулся.

Взгляд его был направлен в потолок, чуть в сторону к левому от входа углу. Потолок был обклеен старомодной пенопластовой плиткой, не очень ровно и впопыхах. Смотреть там было, надо сказать, совершенно не на что.

Он лежал в зале в той же позе, как лежал ночью перед телевизором, который, оказывается, был еще включен и бодро вещал что-то подростковое. Он лежал не раздетый, рядом на полу валялись обертки от чего-то съеденного ночью. Солнце пробивалось со стороны крохотного парка имени Крупской, за которым текла Нева. Настенные часы показывали начало девятого утра.

– В рот вас всех! – пробормотал Жуй не без труда принимая сидячее положение. – Такого сна я еще не видел! Срочно кофе!

Вспомнив, что у телевизионного пульта сели батарейки, Андрей выругался еще раз и переключил канал в ручную, избавив, наконец, себя от тошнотворного телевизионного веселья и остановив свой выбор на нейтральных финансовых новостях, которые не вызывали в нем никаких эмоций. Почесывая зад, он вышел из зала, посетил туалет и ванную, вошел на кухню и включил конфорку. Банка растворимого ждала его на самой удобной полке, так чтобы легко было ее достать, не поднимая руки слишком высоко. Сахар был тут же. Зачерпнув две ложки сахара и бросив их в чашку, Андрей Жуй еще раз почесал зад и прикрыл сахарницу крышечкой. Сел на табурет. Вспоминая, где он вчера оставил сигаретную пачку, Андрей залил кипяток и принялся неторопливо и с некоторой долей уныния размешивать кофе чайной ложечкой. Кипяток он все равно не сможет проглотить. Ложечка сделал девять оборотов по часовой стрелки, потом семь против часовой, потом еще два по часовой и остановилась…

Андрей Жуй напрочь забыл об утреннем кофе.

Он встал с табурета. Он не мог поверить себе. Он немного подумал. Нет, ему не показалось.

Он покинул кухню и по коридору подошел к спальне. Остановился на пороге.

Шторы задернуты, так что солнечный свет практически не проникает в спальню. Постель смята… Похолодевший Жуй подскочил к кровати и потрогал простынь.

Она еще хранила его тепло…

Но он-то спал в зале!

Санкт-Петербург.

21 июня 2017 г.

Репетиционная база труппы «Толпе» с недавних пор расположилась в подвальном помещении здания на западной окраине Санкт-Петербурга, где семьдесят лет назад был склад всякого хлама, сорок лет назад – художественная школа, двадцать лет назад – пошивочная мастерская, десять лет назад – закрытая комната для съемки порно, потом – игровые автоматы, букмекерская контора, и, наконец кто-то, кто имел какое-то отношение к питерской андеграундной культуре, предложил Олеси Левит снять в аренду именно эту площадь. На тот момент у группы не было постоянного места для репетиций, участники, подобно бродягам метались то по гаражам, то по дорогим студиям. Над подвалом было двухэтажное здание, изначально строящееся под что-то с высоченными потолками и огромным полукруглым залом в советское время использованным под съезды парткома, а позже много раз меняло назначение и владельцев, пока в конец не потеряло свое истинное призвание и не приютило в себе контору, занимающуюся не то газификацией, не то электрофикацией. Чем именно занималась эта контора, способная арендовать все здание, Андрей Жуй не знал, но много раз слышал, что они проводят какие-то финансовые махинации, с чем он был определенно согласен, особенно, когда у входа стоял «Порше Панамера» генерального директора. Номера, естественно, были блатные.

Припарковав свою «Ямаху» у самого входа в подвал, Андрей Жуй снял шлем, и достал ключи от входной двери. Однако, дверь была не заперта и немного удивленный Жуй вошел в репетиционную комнату. Там уже сидел один член группы – Коромысло.

– Ты че так рано? – спросил Коромысло, развертывая пакет и доставая из него фрукт манго.

– Дома тошно, – Жуй бросил мотоциклетный шлем на стул и расстегнул кожаную косуху. Бросив взгляд на электронные настенные часы, Андрей быстро подсчитал, что до репетиционного времени было больше часа. – А ты сам-то давно тут?

Коромысло достал ножик и принялся издеваться над манго. Он ответил, что по утру ему жутко приспичило забить косячок, а на съемной квартире где он жил это было категорически запрещено проживающей в соседней комнате хозяйкой-бабушкой, потому он и пришел сюда загодя. От гитариста исходил запах не только землянично-мятных леденцов, но и марихуаны. Юрка Коромыслин был единственным членом группы, который зависел от легких наркотиков и ни сколько этого не смущался. Нарезав манго на неровные доли, он угостил им Андрея, а крупное ядро аккуратно отложил. Закурив сигарету, Андрей взял свою электрогитару и принялся нащипывать струны.

– Как же это вышло?

Как так произошло?

Я тебя увидел,

Я тебя нашел.

О, если бы ты знала

Как я тебя искал…

Я тебя увидел,

Я тебя узнал…

Тихо запел солист группы «Толпе», пересев на подлокотник старого дивана. Песня рождалась мгновенно, такая неказистая, простая до низкопробной попсы, даже заунывная, но она лилась из парня как ручеек и он давал возможность течь этому ручью, не думая о понятии «крутизна рока». Никакого рока тут не было, стиль был спокойный с оттенками шансона, сам бы Андрей Жуй подобное слушать бы, скорее всего, не стал. Но скорбно полуприкрыв глаза, он продолжал:

– Видно не случайно

Мы встретились с тобой.

Друг другу улыбались,

Летели за мечтой.

Видели Венеру,

Слышали Слова…

Я был Кавалером,

Феей ты была…

Ухватив мотив, Коромысло, облизав неестественно длинные пальцы, присоединился к Андрею, бренча мелодии в такт, но уже на своей гитаре. Теперь они уже вдвоем сплетали песню из музыки и слов, рождающихся вот прямо сейчас в момент исполнения.

– Фея и-и-и Кавалер…

Мы мечтали оба.

Фея и-и-и Кавалер,

Что любовь до гроба.

Андрей лишь на секунду оторвал пальцы от струн и только лишь для того, чтобы потушить в пепельнице докуренную сигарету. Однако Коромысло посчитал, что Жуй закончил и тоже остановил игру. Репетиционное помещение оказалось в неожиданной тишине, песня оборвалась… Андрей Жуй попытался уловить исчезающую музу, но ничего не вышло, он разочарованно хлопнул по гитаре и откинул ее на диван.

– Новая песня? – спросил Коромысло, возвращаясь к своему манго. – Дальше не дописал?

– Да так… – неопределенно ответил Жуй, стараясь не показывать виду, что заливается краской смущения.

– Нахимовна назовет это соплями.

– Думаю, ты прав. А как тебе?

– Как подтаявшая карамелька. Хотя получится недурной медлячек. Но ты не пишешь медлячки, это не похоже на тебя, Андрюх.

– Да я сам на себя не похож. Хожу, как в воду опущенный. – андреев взгляд упал на невесть как попавшее в это помещение очки, принадлежавшие не иначе как старушке. Они лежали на одной из полочек фанерной этажерки, захламленными всякими почти не используемыми вещами. – Ты уже знаешь, что я с Гриковой расстался?

– Нет, не знаю. А чего это вы? Прошла любовь, завяли помидоры?

Андрею не хотелось объяснятся перед Коромыслом, настроение стремительно падало, а вспоминая разрыв отношений с Надей, Жую становилось совсем гадко. Была бы тут водка или хотя бы пивко, вот тогда можно было бы вдоволь побеседовать о превратностях любви и взаимоотношениях мужчин и женщин, а так на сухое горло… да еще и в разгар дня… Андрей только махнул рукой и сделал кислую мину. После. Тем более что вот именно сейчас на первый план вышел другой вопрос, изводящий его с утра. Жуй попросил у Коромысла через его сотовый телефон войти в интернет и найти там телепрограмму канала «Детский». Достав из кармана «Флай» с треснутой панелью, Юрка Коромыслин без досаждающих вопросов нашел искомое и повернул экранчик к Андрею.