Алексей Июнин – Человек-Черт (страница 30)
– Не поняла? Речь идет об увольнении?
– Речь идет о том, что отныне Андрюша берет весь творческий процесс на себя. Он не нуждается ни в советчиках ни в соавторах. От тебя, женщина, ему нужно следующее: связи в шоу-бизнесе, организация концертов, ведение бухгалтерии.
– Девочка, но я этим и занимаюсь! Я и моя команда: бухгалтер, организатор, пресс-секретарь… Почти все проверенные люди, работали со мной еще во времена «Лезвия».
– Завтра утром ты разорвешь с ними контракты. Со всеми. Вместо них будут наши люди. НАШИ. Не переживай, они тоже проверенные.
– И я должна буду работать с незнакомыми мне людьми? И это когда на носу грандиозный тур по Поволжью?
– Поверь мне – трудностей не возникнет, наши люди уже проинструктированы, они знают что делать. Признаться, они уже настолько все знают, что им даже не нужен руководитель… – сказала Ламия, а Левит с горечью догадывалась, что отныне она для Жуя ничего не значит. Пустое место. Тем, еще не знакомым Олеси Нахимовне людям, если и потребуется руководитель, то им будет не Левит. Только Ламия или сам Андрей. А Олеся, скорее всего, будет исполнять функции посредника между «Толпе» в лице Жуя и окружающей общественностью. Ламия говорила дальше, смотря на Левит через темное зеркальное окно, и из ее слов следовало, что Левит оставляют в коллективе только потому, что женщина обладает определенным статусом в шоу-бизнесе, добавляющим «Толпе» престижа. Как бы не сильны были возможности Ламии и ее проинструктированных людей, но от расторжения контракта с Левит группа потеряет уважения поклонников. Олеся Нахимовна смотрела на отражающийся на черном стекле окна бледный лик Ламии и ей казалось, что с ней разговаривает призрак когда-то умершего человека. Красивого, полного сил, умного, но умершего. И Левит стоило некоторого труда сопоставлять это женское лицо с человеком во плоти, что продолжал статично стоять у окна, выходящего на Неву.
Левит внимательно слушала и не перебивала, а только подозрительно щурилась и ждала конца разговора. Для нее не осталось секретом (да Ламия этого и не скрывала), что нынешняя подружка Андрюши Жуя не стала бы держать под рукой Олесю и рассталась бы с ней уже давно. Если бы не желание Андрюши, то от Левит избавились бы также радикально и бесповоротно как от Нади Гриковой. Где сейчас Надя? Еще совсем недавно Жуй и Грикова были вместе, Олеся Нахимовна видела развитие их любовных отношений с самого начала и стала свидетелем их ссоры, приведшей к разрыву отношений. Она не имела ничего против Гриковой, она радовалась, что Андрюша испытывает такие чувства, какие Олеси уже, видимо, не дано испытать в силу неформального склада характера, возраста и множество удачных и неудачных опытов общения с противоположным полом. Если у нее не получалось создавать долговременные ячейки общества, то, может быть, это удалось бы Андрюши и Нади? Обстоятельства сложились иначе, и с Гриковой у Жуя все разорвалось и рассыпалось, зато Ламия вцепилась в Андрюшу так крепко, что Олеся Нахимовна с грустным разочарованием подозревала, что это всерьез и надолго. А что, собственно, произошло между Андреем и Надеждой? Какая-то самая банальная ссора. Не настолько ужасная, чтобы не было повода мириться.
Если бы не появление в андреевой жизни этой неприятной рыжей девушки, называемой себя Ламией, то парень еще мог бы вернуться к Гриковой. Мог бы. И хотел. Левит это видела и знала про постоянные безответные звонки Андрея к Наде.
Было бы прекрасно, если бы Ламия исчезла. Жуй вернулся бы к своему прежнему человеческому образу, скорее всего, он бы помирился с Надей Гриковой, обратился бы к врачам, излечился бы от своего странного недуга, а Левит вновь обрела бы значение в творчестве группы «Толпе». Но Ламия никуда исчезать не собиралась, и всерьез взялась за своего нового любовника, планомерно отодвигая в сторону всех, кто так или иначе был близок к Андрюше и имел на него какое-то влияние – Надю Грикову, Олесю Левит, дальше, наверное, будет родная мама Андрюши. Может быть, что в перспективе Ламия добьется постепенного распада коллектива и замены всех ее нынешних участников на своих людей. Убрать всех – вот цель Ламии.
– Ты, женщина, всегда лезла в жизнь Андрюши, – моргнув, Левит услышала продолжение разговора и на секунду подумала, что это она сказала Ламии, но, все было наоборот. Левит все еще молчала, а говорила новая подружка Жуя. – Ему приходилось подстраиваться под твои вкусы.
– Я же хотела как лучше, – твердо защитилась Олеся. – Я знаю, что надо людям. Я знаю, что и как надо делать.
– Не спорю, твой опыт… – Ламия подыскивала подходящее слово, но так и не нашла. Слово «бесценен» она никогда бы не употребила, а другого термина так сходу и не придумаешь. – Но повторяю – теперь все будет иначе. Так как захочет Андрюша.
– Или ты? – выстрелила Левит прямо в бледное отражение. Ламия чуть дернулась, по ее лицо пошла волна крохотные даже незаметных судорог.
– Как захочет Андрюша, – медленно и с нажимом повторила Ламия и на мгновение скосила глаза мимо Левит. От Олеси не утаилось, что девушка у подоконника бросила взгляд на сидящего на кресле Андрюшу и в этом взгляде на миг промелькнул… испуг? Ну да, это был испуганный взгляд затравленного зверя. Олеси Левит очень хотелось верить в это.
«Кто от кого у них зависит? – подумала она. – Между ними все ни так просто. Очень странно».
Пока Жуй изучал документы, а соседка по квартире блаженно улыбалась и пускала кальянный дымок, Ламия продолжала давать Левит указания, не дожидаясь согласия женщины и вообще не интересуясь ее реакцией. Она так и стояла, повернувшись к окну. Ламия говорила что уже с завтрашнего дня, хочет того Олеся или нет, начнется печать новых афиш на совершенно новый тур по Поволжью. Тур будет иметь иное название, как и запланированная к выходу пластинка, новый дизайн афиш и рекламы уже готов, запускается реклама по интернету, уже разработан сайт, посвященный новой концепции группы «Толпе», со дня на день он заработает и одновременно с этим Жуй проведет пресс-конференцию, на которой официально заявит о прекращении исполнения прежних композиций и перейдет исключительно на новый стиль и новые песни. Города и площадки несостоявшегося тура «Ultramobile» остаются теми же, только называться все будет по-другому и репертуар будет состоять только из совершенно новых композиций, написанных Жуем за последнее время. Старые песни, включая и те, которым от роду совсем мало времени, которые даже не были изданы на дисках, которые Жуй успел исполнить всего пару раз и официальных записей которых даже еще и не было – останутся в прошлом. Если кому-то будет интересно – может прослушать их в свободном доступе в интернете. Старого Андрея Жуя больше не будет, на сцену выходит совершенно иной Жуй и группа «Толпе» отныне играет только новье. Ламия перечислила некоторые песни из нового репертуара и Левит передернула плечами. Ламия продолжала: планы на запись альбома «Ultramobile» изменились. Пластинки с таким названием не будет.
– Что вы готовите, – спросила Олеся Нахимовна, – вместо «Ультрамобиля»?
– Тур и пластинка будет называться… – Ламия обернулась к Андрюше Жую.
– «Наяву», – буркнул он и приподнял брови. Мол: «Вы имеете что-то против?»
– Чем не устраивает старое название? – Левит глубоко вздохнула.
– Прежде всего, оно исходит от названия одной из песен, которой не будет на новой пластинке, – ответил Андрюша и еще раз почесал заскорузлую пятку. – Нет песни – нет названия.
– Тебе нравилась эта песня, – напомнила Олеся Нахимовна.
– Это не обсуждается, – махнуло рукой существо на кресле. – Теперь «Наяву». Оно ближе к реальности…
Олеся Левит подошла к музыкальному центру и выдернула шнур из розетки. Комната оказалась в тишине.
– Вы, господа, понимаете, сколько было затрачено средств на афиши и рекламу?
– Все переделаем, – коротко ответил Жуй и зарылся в документы.
– Так просто? ТАК ПРОСТО? Знаете, что я вам скажу, мои дорогие? – и, поставив руки на пояс, Олеся Нахимовна Левит дала краткий курс экономики и менеджмента, которому научилась за годы вращения в кругах шоу-бизнеса, она сказала всем присутствующим, что их планы не жизнеспособны и никогда не окупятся, ибо, ежели следовать тому, что предлагают собравшиеся тут дамы и господа, то в самом спешном порядке придется рекламировать новый тур. В рекламу «Ультрамобиля» уже вбухано море денег, а теперь, оказывается, нужно навсегда забыть про уже вложенное в «Ультрамобиль» и вложить еще вдвое больше в «Наяву». Если не втрое. А где взять столько бабла? Не занимать же в банке под проценты? Кроме того, дабы эти средства окупились и принесли прибыль, необходимо будет пойти на троекратное поднятие цены на билеты. К тому же – продолжала Левит – организаторы на такой риск никогда не пойдут, они же не идиоты!
И только после произнесения этих слов Олеся Нахимовна вспомнила, что в квартире присутствует как раз организатор – Николай Иванович Толоконников. На какое-то время он скрывался на кухне, что-то извлекал из холодильника, но вот вернулся, пережевывая ливерную колбасу и поглядывая на Олесю через солцезащитные очки. Не имея уверенности в том, что Толоконников примет ее сторону, она, все-же призвала его на помощь и попросила отговорить Жуя и Ламию от столь необдуманного шага. Толоконников рыгнул.