Алексей Ивин – Я во времени. Вторая книга стихов (страница 10)
а нужна была… ну да!
В серых буднях, как в жаровне,
я сгорал душой дотла, —
смерть за мной, как чичероне,
путь указывая, шла,
смерть мешала насладиться
вечным блеском бытия,
и торчал в ее глазницах
кукиш с маслом – цель моя;
дружба, нежность, слава, злоба —
все, что было, проморгал,
смерть зато смотрела в оба,
пряча ласковый оскал.
Кто ценил обеды, шмотки,
жизнь тетешкал, волчью сыть,
тот не знал моей чесотки:
чем бы горю пособить;
не цеплялся за искусство,
шанс последний из нуля,
не рыдал, что в сердце пусто:
муза жертв не приняла;
не метался, словно шилом
в зад ему кололи, не
плясал, сторукий Шива,
дух его на крутизне;
роль шута в пиру свинячьем
не играл он, не скорбел,
что шутить и ждать подачек
от свиней – его удел.
Он не знал и сотой доли
мук, которые один
вынес я, – не оттого ли
рожа у него как блин?
Но когда-нибудь (посмотрим!
будь что будет! все равно!)
я сведу с подлюгой счеты
и со смертью заодно.
ЗАТЯЖНЫЕ ДОЖДИ
Что делать? Дождь.
Размокли
цветные зонтики и люди и дома,
и в зарешеченном промозглом водостоке
бурлит вода,
и жалобщик-трамвай
скрипит плаксиво рельсом, как протезом,
и лист с цветком,
слепец с поводырем,
туда же, в водосток,
в глухой проем,
в канализацию —
бултых!..
Пойти заснуть. А если…
А вдруг, проснусь – и снова по стеклу
ползет
слезливая, в пупырышках, как жаба,
раздавленная морось,
на полу —
миазменная лужа,
размножаясь
на стенах – плесень,
снедь дождя и скуки, —
что тогда?
Теперь?
Не надо выходить, смотреть.
Задраить окно и дверь. 
