Алексей Иванов – Звезды высокого неба (страница 10)

Рядом с ракетой идут те, чей труд и талант были вложены в ее создание. Люди идут с непокрытыми головами. Шляпы, шлемы в руках.

Силуэт ракеты на фоне звездного неба был необычен. Неужели дожили? Неужели?! Но нет, и тогда не думалось о величии происходящего: каждый делал свое дело, большое ли, маленькое, но свое нужное дело…

Минутная готовность! Минутная!

Оторвалось и пропало облачко парящего кислорода от тела ракеты. Сейчас, вот-вот сейчас! Сердце, кажется, вырвется из груди. Почему так долго? Какие же долгие, тягучие секунды! Смотрю не отрывая глаз, боясь моргнуть. Наконец — отблеск пламени и вслед за ним гул, низкий, раскатистый гул. Ракету заволакивает клубами дыма, дым все выше и выше. Кажется, вот-вот он скроет ее всю. И в этот момент величественно, неторопливо, уверенно она двинулась, поднялась… И всплеск, ярчайший всплеск света! Пламя вырвалось из стен стартового устройства. Факел рвет темень ночи. Светло кругом. Только тени — резкие, черные, ползущие тени от людей и машин. Раскатистый грохот двигателей. Ночи уже нет — все окрест залито ярчайшим светом. Ракета идет! Все быстрее и быстрее! Все выше и выше! Вот плавный поворот на траекторию, пламя, кажется, бьет прямо в глаза, но расстояние смягчает его, гул становится глуше. Ночь возвращается. Контуры могучего тела уже не видны. Только созвездие огоньков, с каждым мгновением тускнеющее, наконец, только звездочка…

И вот ее уже не распознать среди множества настоящих звезд. Минута тишины. И… крик! Кричат все. Что кричат — не разберешь, машут руками, обнимаются, целуются, кто-то тычется небритым, колючим подбородком в щеку, кто-то хлопает по плечу…

Счастливые, без меры счастливые лица. Пошла!!! Победа!!! Вы можете понять счастье человека, пережившего такое?

Может он считать себя счастливым, пережив все это хотя бы раз в жизни?

Это было 4 октября 1957 года. Ровно через 17 лет с того дня, когда я, оторвавшись не от Земли, нет, от родной семьи, ехал в теплушке на границу… Думалось ли тогда, что в моей жизни будет первый космический старт? Нет, конечно, нет.

А судьбе было угодно распорядиться так, что пережить и тревоги и счастье космических стартов мне довелось еще много раз.

Через месяц, всего через месяц после первого спутника, 3 ноября 1957 года на орбите был второй. На борту — живое существо. В космической летописи имя первой пассажирки — собачонки Лайки — по праву занимает почетное место. Ведь она была первой. А были и конкуренты. Кандидатами на мировую славу претендовали три собачки. Причем две из них вскоре получили большие шансы. Это еще не летавшая нигде и никуда Лайка и снискавшая в этому времени уже широкую известность Альбина, дважды поднимавшаяся в исследовательских ракетах на сотни километров. Еще в феврале 1957 года газеты писали: «Альбина и Козявка летят в мировое пространство… Затяжной прыжок в 50 километров на парашюте!» Это было еще в феврале, и тем не менее Альбина нисколько не важничала и совсем легкомысленно помахивала хвостиком и с удовольствием грызла сахар.

Кого пускать — мнения разделились. Были сторонники как той, так и другой пассажирки. Мнение их самих, естественно, оставалось тайным. Большинство все же склонилось к тому, чтобы полетела Лайка. Ведь совершенно точно знали, без сомнений, что никакими средствами нельзя ее вернуть на Землю. Этого люди еще не умели делать. Как-то жалко было Альбинку. Уж очень эта была миленькая собачонка, и к тому же заслуженная…

Вот так первой «летной» стала Лайка. Альбина оставалась запасной, или «зиповской», а «технологической» — для проверок здесь, на земле, стала третья, Муха…

И вот опять ракета на старте. Опять томительные предстартовые минуты. Наконец — старт. Через десяток минут радостнейшее известие, донесенное радиоволнами: Лайка живет! Живет! Там, в таинственном космосе, в невесомом мире бьется ее сердце. Значит, может там жить земное существо…

Прошло только два месяца со дня пуска первого спутника, только два месяца, а Сергей Павлович Королев в одной из заметок писал:

«Пройденный первым спутником путь по своей протяженности более чем в сто раз превышает расстояние от Земли до Луны… Для достижения Луны и других небесных тел потребуются новые качественные решения. Но задача достижения Луны технически осуществима в настоящее время.

Можно предположить, что в будущем именно Луна, являющаяся естественным спутником нашей планеты, станет основной промежуточной станцией на пути с Земли в глубины Космоса».

Луна — не только цель исследований. Луна — космическая база — станция на пути человечества в космос. Разве это не заманчиво?

…Прошел год. Но не просто прошел. Ни Сергей Павлович, ни его ближайшие друзья и соратники не относились к категории людей, измеряющих пройденное время днями, неделями, месяцами. У них мера была иной. Пройденное время — решенные вопросы, новые проекты, новые испытания.

У каждой дороги должно быть и есть начало. Не у каждой есть конец, его может и не быть. И кот лунная дорога на земле началась на листах ватмана в нашем конструкторском бюро. Не легкой и не простой была эта дорога. Перепутывались понятия «день» и «ночь».

И вот космодром. 2 января 1959 года. Ночь. Темная, безлунная ночь и нацеленная в зенит свеча-ракета, ставшая еще стройнее, выше. Добавилась третья ступень. Без нее не порвать пут земного притяжения, не улететь на веки вечные за пределы Земли. Минутная готовность. Томительные секунды. Каждый раз и всегда так… Всплеск света, клубы подсвечиваемого снизу дыма, поднимающиеся вверх, закутывающие ракету, скрывающие ее нагое тело…

Но, словно рождающаяся по воле сверхъестественных сил, она, разрывая окутывающие ее ватные клубы и как бы сбрасывая с себя их мягкую оболочку, не боясь своей ослепительной бело-огненной наготы, вырывается, растет из дыма, словно опираясь на горящую колонну, и с ревом, клокочущим ревом уходит вверх, в зенит. Уходит туда, куда послали ее люди.

А они, люди? Словно завороженные стоят. Все выше и выше поднимают головы, словно боясь отвести взгляд, оборвать ниточку, связывающую каждого здесь стоящего с улетевшим детищем. Ведь последние мгновения, и больше никогда, никогда не увидишь его… Словно своей волей, энергией взгляда, сердца, мозга, направленной по той же космической трассе, люди хотят помочь ей, ракете, справиться с тяготением Земли.

И… опустошенность. Болезненная опустошенность. Вот, кажется, только что была она здесь, рядом. Отбирала все: знания, энергию, силы, нервы. И вдруг в одно мгновение, разом все взяла и унесла с собой. Не оставив ничего, даже следа. Это, быть может и субъективно. Это пройдет. Через день ли, через час… У каждого по-разному.

Ну разве это не СЧАСТЬЕ? Выстраданное, с болью, с кровью впитанное чувство причастности к чему-то необыкновенному…

Родилась наша первая «Луна» — первая искусственная планета. И название люди дали ей хорошее, теплое — «Мечта».

Потом была «Луна-2» и первые вымпелы на поверхности вдохновительницы влюбленных и поэтов… А потом…

…В один прекрасный день один из инженеров, подойдя к своему начальнику, изрек:

— А знаете, по-моему, у нас может получиться не только пролет мимо Луны, и не только попадание.

— А что же еще? — с недоумением спросил начальник группы.

— Может получиться облет Луны с возвращением к Земле. Я тут кое-что прикинул.

Так завязался новый проект новой лунной станции.

Невозможно на нескольких страничках рассказать о том, что пришлось пережить нам всем в конструкторском бюро, нашим смежникам в эти сумасшедшие дни и ночи проектирования, изготовления, испытаний «Луны третьей». Много было всего. И приятного и неприятного. Но станция была сделана. И вот опять космодром. И опять 4 октября. 4 октября 1959 года. Ровно через два года после первого спутника и через 19 лет… да нет, конечно, все это только случайные совпадения.

Ночь на четвертое октября выдалась прохладной. Особенно это чувствовалось на козырьке — стартовой площадке. Кругом все открыто. Раздолье ветру. Я особенно чувствовал это. Последние дни страшно болели плечо, шея, рука. Ходил к медикам — говорят воспаление нерва, принимайте анальгин и — тепло. Вот-вот, на козырьке-то как раз и есть все условия! Ходил из угла в угол, никак не мог места найти, куда бы руку засунуть. Заметил это Главный, по всей вероятности, Подозвал к себе.

— Ты что, старина, расклеился? Это, брат, никуда не годится. Давай-ка в машину и отправляйся в гостиницу.

— Да нет, до старта никуда не поеду. Болит, правда, здорово, но от этого еще никто не умер, потерплю.

— Ну смотри, смотри. Утром самолет идет в Москву. Давай-ка лети. Здесь все равно делать больше нечего. А там куча дел. «Востоком» надо заниматься…

И бот опять минутная готовность. Вроде и боль стала меньше, начинает частить сердце… Старт! И опять все вокруг заливается слепящим светом, заполняется грохотом. Прошло несколько минут. Чувствую, как боль опять расползается по всему телу. Утром я улетел в Москву. Больница. Врачи говорят: «Покой и только покой»: А какой покой, когда станция в полете? До покоя ли тут. А что делать? Ждать. Радио ждать, газет. Связи-то своей никакой. Шла вторая неделя, третья. И наконец, жданное! 26 октября по радио, а на следующее утро в газетах: