Алексей Иванов – Второе пришествие Христа. Евангелие от Елены (страница 15)

– Поэтому шляпы постепенно выбыли из употребления! – вздохнула Креуса, осознав, как сильно деградировала планета.

– Это надо отметить! – усмехнулся Ганимед и стал разливать вино по кубкам.

Глава8

А затем отвёл Творца в поисках туалета и стал корить:

– Я понимаю, что ты пригласил меня снова в качестве клоуна, но юмор – штука дорогая! Сегодня мой день!

– Как я смогу заставить Креусу переключиться на тебя? – оторопел Творец, осматриваясь по сторонам. – Ты не понимаешь мифологии её поведения. У женщин синдром богоматери. Женщина должна родить Бога-Сына. То есть не от кого попало, а от Бога-Отца! Чтобы её не побили камнями упрёков родственники. Женщиной быть намного сложнее и ответственнее! Ты должен её заинтриговать, а не изображать из себя клоуна.

– Но как ты это с ними делаешь? – озадачился Ганимед, оросив траву.

– Запомни, тело девушки – это всего лишь вещь среди вещей. А вещь – понятие динамическое! – усмехнулся Творец, окропив цветы. – Вещь проявляет свою сущность лишь в процессе её использования. Лишь тогда вещь становится явлением, перестав быть «вещью в себе». Вещь изменяется под воздействием того, каким смыслом ты начинаешь её наделять. То есть твоё отношение к вещи полностью меняет её сущность!

– Ты говоришь о действительности? – удивился Ганимед.

– Действительность появляется гораздо позже, – усмехнулся Творец, – исходя из опыта взаимодействия с данной вещью! Как результат твоих попыток донести до неё новый для неё смысл.

– То есть? – не понял Ганимед. – Ты говоришь и об одушевлённом теле?

– О любом! Ведь материальная реальность предполагает использование вещей и девушек именно как материал. Вне зависимости от того, чем они являлись до того, как ты вступил в игру с ними. Но для того чтобы одушевленное – тобой – тело смогло принять твой (новый для неё) смысл, как возможность своего собственного бытия, ты должен сделать этот смысл для неё как можно более привлекательным.

– Её смыслом! – понял Ганимед. Что он о девушках.

– А для этого тебе нужно либо откликнуться на её социальный запрос, как мы сделали это неделю назад с Креусой, либо самому его вначале сформировать. А потом уже и разрешить ситуацию, используя себя как инструмент, помогающий ей решить её новую незадачу! – усмехнулся Творец. – Второй вариант предпочтительнее, так как это позволяет тебе контролировать русалку, держа её на крючке твоего смысла. Полностью отказываясь от неё всякий раз, как только русалка будет выходить в своём поведении за рамки твоей концепции! Это как на рыбалке, даёшь слабину, когда рыба сопротивляется. А потом, когда она решает, что всё уже закончилось и расслабляется, снова её тянешь. В неведомые дали!

– До тех пор, пока русалка не окажется в лодке? – усмехнулся Ганимед.

– Лодки не существует! Это заблуждение, приводящее к распаду семей. Брак – это эвтопия. Рыбалка происходит всегда! Русалка в любой момент может сорваться с крючка, нырнув в поведенческий хаос своих эмоций и залечь где-нибудь под корягой. Ведь именно корягой небу видится то, что мы называем социальной жизнью.

– Пока ты не смотаешь от неё удочки?

– То есть если ты всё ещё хочешь удерживать русалку на крючке, ты должен как можно чаще менять наживку смысла вашего взаимодействия.

– Или находить всё новые совместные хобби, увлечения! – понял это по-своему Ганимед.

– Превращая каждую вашу встречу в маленькое приключение! – кивнул Творец. – Любое твоё взаимодействие с любым материальным телом есть процесс. А процесс есть явление динамическое! Который либо ускоряется вами, либо – деградирует до распада на два независимых составляющих.

– Даже если вы уже живете вместе?

– Даже если это встреча на кухне! Ты должен полностью изменить её смысл, постоянно «одушевляя» выбранное тобой тело духом интриги, чтобы её душа трепетала на кончиках твоих пальцев! А каждое прикосновение к её телу являлось бы прикосновением к её сердцу!

– Чтобы русалка не стала для тебя просто мясом?

– И не протухла в твоей душевной теплоте! Ведь в действительности нас объединяет не наше прошлое и настоящее, а только лишь – наше будущее.

– Заставляя нас действовать?

– Взаимо-действовать, а не просто быть рядом! Вот ты и должен постоянно побуждать русалку трепетать в своих объятиях в его предвкушении! И изливать на тебя энергию своей бесконечной преданности, своей любви. Мечтая слиться не столько с твоим телом, это так банально, сколько – с твоей душой!

– И чем же, сердцем?

– Всем своим существом, рвущемся к тебе навстречу! Мечтая только лишь быть причастной твоей божественности, твоего духовно-душевного совершенства. Невыразимой красоты твоего внутреннего существа. Пытаясь ею точно так же стать. И вбирая (вдыхая) её стать. Твой (непонятно для неё самой почему) волнующий её аромат.

– Раскрывая себя навстречу, как цветок – пчеле?

– Прикосновение же к телу, лишённому энергии восхищения, вульгарно! Любовь возникает подобно молнии меж двух наэлектризованных взаимным восхищением тел!

Глава9

– «На лыжах в баню»! – усмехнулся Ганимед и налил вина девушкам. Достал потрёпанную тетрадь и стал читать, чтобы опьянить собой Креусу ещё сильнее:

«Источником шума, смеха, веселья и слёзных воспоминаний является и будет являться очень короткое, но очень замыкание в чартах и глобусных картах Великой империи инков. Но солдаты знают толк в великих самоварках и саможарках! Да что нам та полевая кухня? Все мы солдаты любви. А я и так целый (но раненный в голову) старший лейтенант. Я должен умереть за тебя, для тебя, во имя…

– Дурак вы, товарищ старший лейтенант. Жить надо весело, с улыбкой на плечах! В общем, надо, братцы, жить припеваючи.

– Сколько можно петь? Хватит, трубите отбой. Всем спать! Только ноги помойте, уроды. Я проверю. Кто сегодня должен трубить отбойник молотком? – гавкнул я с надеждой на ответ.

– Ефрейтор Том Йорк! – отрапортовал невзрачный шизофреник.

– Похвально! Ну, так значит вы сегодня горнист, ефрейтор Йорк?

– Так точно! – глядя мутно в потолок, взвизгнул главный радист.

– Не перепевай меня! – прошипел я ему в ухо. – Слушай меня. Перестань скулить эту узбекскую похоронную.

Это хорошо, что он глуповат и заторможен. Таким здесь и место.

– Кто там?!

Стук в телефонный аппарат раздолбил мои размышления.

– Капрал Симба по вашему приказанию въехал!

– Куда ты въехал?

Ничего не понимая, я встал с дивана.

– Войдите! – крикнул Симба. И пнув дверь моих апартаментов, начал торжественно маршировать, гремя лыжами.

Он был словно замотан в большую белую простыню на босу ногу. Мгновение спустя я понял, это был зимний маскхалат. Как это понять? На улице Летов и все отдыхают на сопках.

– Немедленно прекратить!!! – заорал я с ужасом в руках. – Что это за недоразвитый маразм?!

Я с укором посмотрел в эту мумию.

– Я к вам по поводу помыться бы. Сильно чешется спина и, эт самое, – договорил он уже шёпотом, – у меня, наверное, блохи.

– Так. Значит так, на первый-второй рассчитайсь! Кру-у-гом раза два! А сейчас ты, идиот, отправишься, э, в баню. И не забудь снять амуницию, встав под душ. А по приходу, составишь рапорт по поводу этой клоунады.

Этот бестолковый капрал частенько забивался картами насмерть. Но всегда удава лось реанимировать понюшкой. Долго ли ты будешь упражнять наше терпение обострением озадаченности заточки, ах, Симба! Да не оскудеет рука берущего за жабры».

И лишь когда Ганимед затих, дожидаясь аплодисментов, Творец усмехнулся:

– Так ты хочешь устроить тут литературнир?

– Победит сильнейший! – подтвердил Ганимед, подмигнув Креусе.

– «Детский сад», – объявил Творец и достал тетрадь.

– Ну, давай, впадём в детство!

– Главное, не впади в экстаз! – самодовольно усмехнулся Творец и стал читать:

«Заоконный ветер вылепил серебристо-сизую скульптуру пасмурной погоды и внезапно исчез, как старый фокусник в конце представления. Игровая коробка на первом этаже. Атрибутика стандартная: горсть чмырных игрушек в размёте.

– А-а-ай! – капризно завопила Гиера, скорчив фальшивую гримасу. – Астиоха Приамовна! Еврипил опять меня за косы дергает, Астиоха Приамовна!

– Та-а-ак! – Астиоха Приамовна положила ручку, закрыла журнал занятий, встала из-за стола и прибыла на место происшествия. – Еврипил, скажи пожалуйста, до каких пор ты будешь хулиганить? – спросила она и, взяв его за нижнюю челюсть, развернула на себя.

Еврипил смотрел на нее пустыми детскими глазами безо всякого выражения.

– До каких пор я тебя спрашиваю, тупица?! – заорала Астиоха и рывком отвесила воспитаннику подзатыльник.

Чернявая голова Еврипила под ударом слегка пристукнула подбородком о грудь. Но он, уже привыкший к дурогонству воспитательницы, не выронил изо рта ни звука и лишь ещё сильнее набычился.

Гиера при этом стала возбужденно подпрыгивать и, истерично смеясь, исступленно щёлкать ладошками.