Алексей Иванов – Первый альянс (страница 49)

— Мы справимся! — сурово заверил его Тьерн Готмал. — Без чрезмерных мер! Строгого карантина будет более чем достаточно.

Я бы искренне пожелал ему удачи. Но точно знаю — не поможет. Так зачем зазря сотрясать воздух?

Если он беспокоится, что третий принц прислушается к моему жестокому совету, то напрасно. Император мог бы. Суману Второму терять нечего — одной ногой в могиле. А Ронгу Олну нужно думать о будущих выборах, которые последуют после смерти отца. И слава убийцы невинных ему в этом не поможет. Изумрудная чума? Для большей части империи это угроза пока что эфемерная. Славу спасителя империи на этом не заработать… в отличие от славы кровожадного палача. Безвинно истребленных жителей предгорных селений точно запомнят. Слухи пойдут, обрастая самыми дикими подробностями. Да и сторонники первого принца, если не сам Сандор Олн, помогут раздуть пожар слухов, чтобы искры во все стороны летели.

Конечно, выбирать императора будут фольхи Верховной палаты, но и мнение толпы лучше не игнорировать. Так ведь и до бунта недалеко. Да и про не определившихся маркграфов пограничья забывать не стоит.

Тот же Тьерн Готмал. Будет ли он благодарен третьему принцу, если тот поддержит мое жестокое предложение? Не затаит ли камень за пазухой?

Большая политика — это одна большая куча дерьма.

— Ваше Сиятельство, — переходя на официальный тон, Тьерн Готмал вновь повернулся ко мне. — Я помню наши беседы во время полёта. Мне нужно два дня, чтобы подготовить всё необходимое.

Хоть что-то. В одиночку Энно с поискам лекарства в разумные сроки никак не справится. А с ресурсами Южной марки дело пойдёт гораздо быстрей. Думаю, и третий принц присоединится, вон с каким интересом смотрит. Помочь с поисками лекарства куда безопаснее и выгоднее чем прослыть истребителем мирных жителей.

Энно следует забирать из форта. Свой карантин он высидел. Пусть вплотную принимается за работу над вакциной или что это там будет? Тем более скоро у него появятся огромные ресурсы и куча помощников.

— Хорошо, — кивнул я, разворачиваясь к двери. Немного помедлил и всё же бросил напоследок: — Не позволяйте латникам на карантинных постах и в патрулях контактировать с жителями заражённых селений. Пусть отгоняют их выстрелами в воздух. Закройте города! Полный запрет на въезд. И поставьте как можно больше карантинных постов на северо-западе. Нельзя допустить, чтобы болезнь из предгорий спустилась на равнину.

Вернемся к этому разговору через несколько дней. По крайней мере, с третьем принцем прилетела целая свора магов. Хотят они этого или нет, но скоро им придется вспомнить ряд давно не применяемых арканов массового уничтожения. И чем раньше это произойдёт, тем меньшим числом жизней нам придётся заплатить за излишнее милосердие.

Самому от таких мыслей противно. Но что делать?

Покинув временную резиденцию маркграфа, я вышел на улочки Горана. Со всех концов Южной марки и из Спорных земель в город понемногу стягивались войска, из-за чего спокойный прежде городок всё больше напоминал готовящийся к крупной битве военный лагерь.

Тьерн Готмал не церемонился. Пользуясь своим правом не только маркграфа Южной марки, но и первого рыцаря империи, задействовал все доступные ему возможности. Понятно, почему третий принц так поспешно прилетел. После ряда мятежей времен первого железного маркграфа, императорская семья весьма ревностно относится к любым внезапным масштабным передвижениям войск по территории империи.

Мало ли, что этим фольхам в голову взбредёт. Лучше всё лично проконтролировать.

Мимо промаршировал отряд латников, а меня в который уже раз за день пробил лёгкий озноб, словно я наблюдаю за каким-то причудливым парадом мертвецов. Если болезни удастся пробраться в город, то он станет огромным могильником не только для жителей, но и для внушительной части южной армии.

Но что ещё я могу сделать? Все слова сказаны, не в моих силах предпринять что-то свыше этого.

Возвращаться в выделенные мне комнаты не хотелось

И чего я так с маркграфом Готмал в Южную марку рвался? Слушать меня не хотят, советы игнорируют. Нужно было дома остаться. Дел полно.

Дом?

Я покатал это непривычное слово на языке. Пожалуй, я все больше считаю Вольную марку своим домом.

Впрочем, внезапно вспомнил я. Одно дело в Горане у меня всё же имеется. Пропавший во время моего последнего визита в город сержант Пирос так и не объявился. В том бардаке, который начался следом, я про него как-то позабыл. Но это всё же мой человек. Пусть он и виновен в самовольной отлучке, но мы в ответе за тех, кого приручили. По крайней мере, я должен узнать, не объявлялся ли он на постоялом дворе, который я тогда снял.

Лучшая и единственная гостиница города встретила меня шумом и суетой.

— Свободных мест нет, ласс, — сразу же предупредил дородный швейцар. — Лассы офицеры всё заняли.

— Мне не нужен номер, — отмахнулся я. — Скажи-ка, почтенный, ты не помнишь тот день, когда в этой гостинице люди маркграфа Гарна Велька останавливались?

— Ну, допустим, помню, — осторожно ответил швейцар, покосившись на мой парадный мундир и награды. — Шумный был день. В городе стрельба была. Охранители потом дня три бешеными блохами скакали. А затем такое началось, — он неопределенно поводил плечами.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — У маркграфа Велька в тот день сержант пропал. Видимо, отлучился по делам. А маркграф взял и уехал, уведя отряд, и больше в город не вернулся. Может этот сержант потом приходил, своих искал?

Для стимуляции памяти я продемонстрировал швейцару серебряную монету. И это, самым таинственным образом, помогло.

— Было дело! — охотно подтвердил он, не отрывая взгляда от приятного серебряного кругляша. — Приходил один, искал людей из Вольной марки. Сержантом Паросом назвался.

— Пиросом, — поправил я швейцара, аккуратно вложив монету ему в нагрудный карман.

— Точно так, ласс, — охотно подтвердил он, на всякий случай коснувшись кармана, чтобы проверить его содержимое. — Сержант Пирос. Узнав, что люди маркграфа покинули город, он долго ругался. Я ещё охранителей позвать хотел. У нас приличное заведение, а не притон какой! Но сержант ушёл. Больше я его не видел.

— Спасибо почтенный, — поблагодарил я швейцара, отдарившись ещё одной серебряной монетой.

Значит, ещё недавно с сержантом Пиросом всё было в порядке. Никто его не похищал. А в тот вечер он решил устроить себе небольшой отдых, удрав в кабак или к шлюхам.

А почему до сих пор не объявился или не подал о себе весточки? Ну, тут причины разные возможны. Жалование они получили незадолго до нашего отлёта, так что ради денег возвращаться не имеет смысла. С учетом «прогулов» сержанта, ещё непонятно, кто кому теперь должен. Возможно, он и вернулся в Вольную марку, но осел где-нибудь в Сером Береге. Или и вовсе решил завязать с наёмничеством.

В любом случае, в моей помощи он точно не нуждается.

Лошадь шла неуверенно, испуганно мотала головой, косила умными глазами в сторону деревьев, словно чувствовала и мою неуверенность. Наездником я был так себе. Во время учебы в Академии Доблести нас обучали верховой езде, но применять эти знания на практике приходилось редко.

— Что нервничаешь? Ликанов почуяла? — успокаивающе погладил я кобылу по шее. — С таким количеством войск, согнанным в предгорья, любые ликаны давно разбежались, сверкая пятками.

Дикари яростны и жестоки, но не глупы. Исключая случаи боевой ярости, они всегда знают, когда стоит драться, а когда следует отступить.

Упорно петляющая вверх дорога резко пошла вниз. Вскоре, под напором разросшихся кустов и молодых деревьев, она сузилась до узкой тропинки. Впереди показались черные бревна — остатки сгоревшего дома.

— Кажется, мы на месте, — прикинул я, оглядываясь по сторонам.

Не знаю, сколько прошло лет, но от заброшенного поселения мало что осталось. Обычная история. Когда рудник истощился, некогда процветавший поселок захирел, а затем жители его и вовсе оставили. Природа недолго наблюдала за брошенной обителью людей и быстро взяла свое.

Часть оставшихся домов было не столько разрушено, сколько аккуратно разобрано. Хоть в предгорьях полно строевого леса, но ведь за него платить нужно. А тут много и бесплатно — не удивительно, что жители соседних селений подсуетились, не дали добру пропасть. А может это не соседи, а хозяева решили забрать с собой «родные стены». В любом случае, от большинства домов остались только заросшие крапивой ямы. Но это и не важно, важно совершенно другое.

Крутые склоны гор делали эту лощину идеальным местом. Достаточно перегородить узкий выход и оно превратится в природную тюрьму, из которой не так-то просто сбежать. Особенно если стража на выходе из лощины не будет спать, а то и не постесняется стрелять на поражение.

Нет, я не льстил себя надеждой согнать сюда всех заболевших. Во-первых, они сюда просто не поместятся. А во-вторых, одна только доставка превратится в ту ещё рулетку. Это если не помнить про тот простой факт, что речь идёт о людях. Причём о людях, которые постепенно начинают отчаиваться, наблюдая за тем, как болезнь с безжалостным равнодушием косит знакомых и близких. Захотят ли они ехать в фактически тюрьму? Сильно в этом сомневаюсь. Дома ведь родные стены помогают и каждая тропинка знакома — больше шансов удрать, если сильно прижмёт.