Алексей Ивакин – Время возвращаться домой (страница 33)
- Нишо! Тихо! Давай еще по одной, перед сном...
В дом вошли, разувшись. Сапоги и ботинки оставили у входа на пороге белого двухэтажного дома, обитого деревом изнутри. "Богато!" - подумал Волков, и хотел было спросить за источники дохода, но не успел. Серега его потащил на второй этаж.
Ну как второй этаж? Чердак переделанный.
Сквозь окно падал сиреневый свет фонарей, и эта сирень обтекала нехитрую обстановку: стеллаж с десятками книг, мерцающих блестящими обложками, узкую кровать рядом со стеллажом, желтоватый стол с белым и плоским эмм... Штука, в общем, такая. Как мини-киноэкран. И еще шумит что-то под столом.
- Да никак вентилятор на папе с мамой не могу смазать! - поймав взгляд Волкова, виновато улыбнулся Серега.
- Шо? - не понял Волков, едва выговаривая звуки и буквы.
- Нишо, - пьяно мотнул подбородком Серега. - Вот кровать, вот книги, свет здесь включается. Интернет безлимитный, можешь сидеть, сколько захочешь.
- А покурить? - незнакомые слова пролетали мимо нагруженного разнообразным алкоголем сознания лейтенанта.
- Покурить... Ну, в окно кури. И чинарики туда выкидывай. Только дом не подожги.
- Ну что ты, Серег! А туалет здесь где?
- Туалет...
И Серега ткнул пьяным пальцем в незаметную дверь в стене.
- А вода?
- Там же... Все! Я спать!
И Серега ушел, осторожно прикрыв дверь и скрипя ступеньками.
Через некоторое время снизу донесся раздраженный женский голос. Голос, причем, двоился в сознании Волкова. Один голос хихикал, другой бранился. Слов было не разобрать, но было ясно - жена! Жена... Существо хтоническое и сакральное. От одной фразы в ЗАГСе "ЭТА ЖЕНЩИНА - ТВОЯ ЖЕНА!" большинство мужиков в священный ужас впадают. Вот был в училище капитан Яговкин, что преподавал на первом курсе марксистско-ленинскую философию, так он был насколько деволюб, настолько и женоненавистник. В смысле, свободных женщин обожал, а вот жениться - не дай Боже! "Женщина есть последний пункт в развитии человечества! Дальше - либо влево, либо вправо! Или сзади..." Диалектика во всех диагоналях, так сказать. Гегелевская, ага...
Волков положил пилотку на стул, потом расстегнул портупею. Кобура гулко стукнула рукояткой револьвера. Потом снял гимнастерку, сапоги, галифе...
И улегся на койку.
Странно так бывает.
Вот хотел спать - лег. И не хочешь. Сразу не хочешь. Только потолок в сиреневой темноте перед глазами вертится, словно лопасти виденного в кинохронике геликоптера. И тошнит, не то от выпитого, не то от пережитого.
Волков сел на кровать и провел рукой по потному лбу. Тело потрясывало. Причем так забавно, местами. То ноги затрясутся, то мышца на боку, то руки вдруг. Лейтенант с силой провел правой рукой по глазам. Попытался привстать. Получилось с трудом. Побрел к заветной двери. Когда ее открывал, вписался лбом в косяк. "Хорош я завтра буду, с фингалом..." - мелькнула вяловатая мысль.
А куда я завтра? Зачем я завтра? А самое главное, к кому я завтра?
Волкова вырвало. Потом еще раз и еще, и кисловатая горечь во рту и глотке отуманивала его мысли, а из-под пола доносилось затихающее бубуканье голосов.
Наконец, он уснул, обняв унитаз, как друга. Белого и холодного друга всех пьяниц всех времен и всех народов. Какая разница между кальвадосом, ромом и водкой? В блевотном послевкусии вся разница. А пока - спать, спать, спать, на подушке из белого фаянса. И не стыдно ни разу! Стыдно потом становится.
ГЛАВА ПЯТАЯ "Ни подруги, ни жилья, вот и ты, а вот и я, и куда теперь мне деться?"
Когда Волков проснулся, его еще пошатывало. Вернее, не так. Сам он шататься не мог. Земля, вращающаяся вокруг своей оси, роняла его на пол. Кое-как приподнявшись, он обхватил руками умывательную раковину и попытался посмотреть на себя в зеркало. Получилось это с третьего раза, когда ресницы разлепились.
Лейтенант хотел обругать себя, но язык его прилип к нёбу и деснам, совершенно не желая ворочаться. Мысли тоже прилипли к черепной коробке и отлепляться не хотели. И только звонннннннн.... Скачущий, от левого к правому уху.
Волков попытался открыть воду, но вместо этого глухим ударом воткнулся головой в зеркало над умывальником. Хорошо, что не разбил. Включил воду. Осторожно сполз до источника живительной влаги, прильнул...
Кто похмелья не испытывал - тот жажды не знает. Даже если в пограничной Кушке служил.
- Мама моя женщина. Роди меня обратно... - попросил сам у себя Волков и, шатаясь, побрел в комнату.
А там уже рассвет заглядывал через окно.
Пьяные - забавные существа. Вот нажрался, проблевался, воды попил... А от воды опять пьяный становишься. И нет бы - в кроватку лечь, проспаться... А не хочется уже. Впрочем, надо поспать. День тяжелый и непонятный будет.
Волков шагнул было к кровати, на которой скомканной кучей белело одеяло, но тут его мотнуло, и он уперся рукой в стол, пошатнув его. Плоский ящик на столе вдруг вспыхнул синим светом, словно передвижной киноэкран.
- Оппа! - и лейтенант прямо сел на кривой стул. Или криво на прямой? Да без разницы. Сел же?
"Интересно, откуда проектор светит?" Волков оглянулся - кинопроектора видно не было. "Изнутри, чи шо?" - лейтенант заглянул за ящик. Никаких устройств там не было - только провода. Они тянулись к мигающему маленькими лампочками ящику под столом. Лейтенант полез под стол, потом долго смотрел на этот ящик, но решил ничего не трогать. Вот Серега проснется, тогда и...
В этот момент небольшой киноэкран погас, и в комнате резко потемнело.
"Сломал, что ли, чего?" - напугался Волков и резко разогнулся, ударившись башкой об столешницу.
Экран опять вспыхнул.
Если бы лейтенант был верующим, то перекрестился бы, на всякий случай. А так как он был атеистом, то полез проверять причину мигания экрана, хотя и не без страха. Ну неужто и тут чего сломал, как вчера утром окно и чайник?
Перед ящиком с экраном лежала плоская печатающая машинка. Такая плоская, что непонятно, откуда у нее бумага вылазит. Почему печатная машинка? Ну, сразу же понятно - буквы, латинские и русские. Еще непонятные клавиши. Хотя нет! Эти вот - понятные. С цифрами. Один, два, три, четыре, пять... Правда, рядом с цифрами какие-то значки. "Восклицательный знак" - понятно. А это что за улитка, похожая на греческую букву "альфа"? На клавикорд смахивает.
Рядом с плоской машинкой для печатания букв лежало непонятное устройство, светившееся алым светом изнутри. Оно выглядело горбатой кучкой фиг знает чего. Эбонита? Нет, вроде. Эбонитовые медальоны - черные. Хотя по текстуре, на первый взгляд, с этим похоже. Впрочем, тут эту пластичную массу любят использовать везде. Волков осторожно ткнул пальцем устройство.
Ничего не произошло.
Хотя нет, произошло.
Маленькая стрелочка на мониторе вдруг шевельнулась.
Волков повторил опыт, уже смелее.
Опять шевельнулась. Как раз в ту сторону, куда лейтенант эту хрень толкнул. "Так... Понятно. Это как бы если плоскость стола развернуть перпендикулярно, то получится, что "хрень" - это стрелочка на экране? А если так? Оппа! А почему эта стрелочка в палочку превратилась? Уффф... Снова в стрелочку..."
За исследованием взаимосвязи "хрени" и стрелочки на экране кинопроектора и похмелье внезапно забылось. Волков осторожно сел в кресло и начал увлеченно водить "хренью" по экрану. И она слушалась! Ничего сложного! Оп! А это что?
До этого момента лейтенант совершенно не обращал внимания на надписи на экране. А тут вдруг нечаянно нажал на кнопочку "хрени" - их там, кстати, было две и, зачем-то, колесико посередине, - и во весь экран выскочила белая такая простыня с иностранной надписью "Google".
- "Гоогле", - вслух прочитал Волков на языке вероятного противника. -"Мне повезет"!
Волков не понял последней фразы. Куда повезет? К кому повезет? Что повезет? Непонятно...
Между "Гоогле" и "Мне повезет" светилась, обведенная синим, строка. В строке мигала палочка.
- И шо? - негромко сказал Волков и поводил "хренью" по столу. Стрелочка ему подчинялась, но смысл? Больше ничего не происходило. Волков задумчиво оперся на локоть и...
В строчке побежали буквы!
"сссссссссссссспррлпеакрпавмисчтим"
- Ух ты! - тихо (хозяева спят!) вскрикнул лейтенант и тут же убрал руку с плоской пишмашинки.
А потом стал долго и осторожно тыкать по клавишам. Букв в строке становилось все больше и больше, пока Волков случайно не нажал кнопку "Бакспасе". Палочка тут же стерла бестолковое сочетание букв.
- Тааак... - Волков довольно потер руки и начал печатать. Одним пальцем. Указательным.
ОДЕССА.
И ничего не произошло.
Тогда лейтенант снова стер с экрана буквы. Подумал. Набрал свое имя. "АЛЕКСЕЙ ВОЛКОВ". Посидел, довольный сам собой, любуясь на черные буквы в голубой строке. Снова стер.
Потер колючий подбородок.
"И в чем закавыка? Ну, напечатал я на машинке свое имя? И смысл?"
Потом вдруг вспомнил...
Набрал в строке снова: "Неизвестный солдат".
И опять - ничего.